Рукопожатия (под перчатками)

Что у Папируса под перчатками? …самые важные рукопожатия. Все до единого. Магически, вопреки отсутствию кожи – на ощупь. Вот, к примеру.

…белые и мохнатые. Горячие – от приветствия, а широкие – от гордости и любви. Асгор крепко держит костяную руку и протягивает ключи. От дома, конечно же – от их нового с Сансом дома. Самый добрый сказочный – а как иначе? – король улыбается даже ладонью, но сквозь мохнатую белизну и тепло проглядывает что-то ещё. Что-то… твердокаменное и незнакомое. Сила, наверное, думает Папирус – но почему только она такая… холодная? …скользкие и чешуйчатые. Знакомство – обмен именами: «Папирус – Андайн». Хватка – совсем как у короля, надёжная, крепкая. Широкая. Однажды у него, Папируса, будет почти такая же – и ею можно будет держать боевой топор. Или пожимать руку кому-нибудь, кто захочет сохранить костяное «на ощупь» под перчаткой. Такой в целом Подземелье уж непременно найдётся, правда? …шершавые и дрожащие. Альфис вряд ли верит, что все эти возгласы – «Гениальная Альфис! Гениальные головоломки!» и просьбы дать автограф – для неё. Всё глядит за спину, будто желая кого-нибудь там найти – отчего ладонь едва не выскальзывает из костяных пальцев. Папирус незаметно хмурится, сжимает её крепче и улыбается – так, чтобы Альфис хоть на пару секунд поверила в себя. У него, кажется, получается – глаза её озаряются светлой искрой. …холодные и металлические. Меттатон пожимает его руку; сталь легко ударяется о кость, и обе, вопреки здравому смыслу, чувствуют. Меттатон чувствует (собственную) эйфорию, Папирус чувствует: (он) не сдастся, а ещё почему-то – немного тревожную вибрацию. Всему виной, наверное, подмостки сцены: слишком уж дребезжат. …зелёные и завитые. Раздражённо-крепко, но Папирусу отчётливо кажется, что ничью больше руку Флауи так не пожмёт. …костяные – будто бы свои собственные, и этого Папирусу более чем достаточно.

Но чего-то ему всё-таки не хватает.

В самый важный момент своей жизни Папирус забывает снять перчатки. И вспоминает об этом… Когда закрывается дверь. Туда. На Поверхность. Папирус смотрит на руку – свою. Пытается вообразить человеческое рукопожатие. У него не получается. Надевает перчатку – её. И пожимает собственную руку. Нет.

…что у Папируса под перчатками? Самые важные рукопожатия. Все, кроме одного. Того самого, которое он ждал едва ли не всю свою жизнь.