Нет причин для отказа

Попов в очередной раз бессовестно залипает на Антона. Правда, себе он признаваться в этом категорически отказывается, прикрываясь тем, что «всего лишь смотрел номер». И плевать на то, что съемки закончились уже целый час назад. Именно поэтому он пропустил, нет, даже не так — проебал момент, когда тот при всей съемочной группе подошел к нему, светя улыбкой во всю хлеборезку и предложил (естественно, во весь голос) ради эксперимента сняться в пилоте его, Шастуна, собственного шоу. Пока Арсений думает, и хер его знает — над тем, согласиться ли или же над тем, когда его мозг перестанет отключаться рядом с Антоном, тот уже успевает решить за двоих. И, естественно, принимает длительное молчание Арса за отказ. И, естественно, обижается. И, естественно, первый выпуск шоу, названного «Контакты», снимается и выходит без участия Арсения. Возможно, будь они наедине, все сложилось бы по-другому — Арсу дали бы вынырнуть из смеющихся зеленых глаз, повторили бы предложение, потому что ЕСТЕСТВЕННО он нихрена не слышал, дали бы подумать, и… Но просто так совпало. Так бывает, когда не хватает всего пары мгновений, чтобы все п о м е н я л о с ь. Антон отходчивый. Почти сразу после выхода пилотного выпуска он прощает Арса. Долго прощает, обстоятельно, да так что гримеру для ног приходится потом на некоторое время примерить на себя роль гримера также и для натруженных графских коленок, которые тот нисколько не хочет прятать, и те радостными красными фонариками светят из дыр на коленях любимых Поповских джинсов.

***

В этот раз Арсению повезло — Антон успевает задать вопрос ровно в тот микроскопический промежуток времени, пока он еще не отключился от реальности. А еще, что немаловажно — это произошло в тишине гримерки, где были только они одни. — Го ко мне в контакты? — Нет. Арсений гордится собой. В этот раз его тараканы почти даже не бегали по черепной коробке в поисках т о г о с а м о г о ящичка, где заперто твердое и решительное «нет», как раз для таких случаев. Наверное, это потому что стоит он к Антону спиной. Впрочем, это же мешает ему оценить реакцию на свой отказ, поэтому он все-таки поворачивается. Вслед за увешанной браслетами и кольцами рукой, тянущей его за левое плечо. Разумеется это не первый, не второй и даже не десятый отказ. Если бы существовал рекорд по количеству отказов в книге Гиннеса, Попова бы уже давно туда вписали, где-то рядышком с рекордом по отмазам или хреновым каламбурам. Антону приходят сотни сообщений в директ инстаграмма с просьбами, предложениями, мольбами и даже угрозами, а под каждым постом с вопросом, кого бы зрители хотели увидеть гостем в «контактах» набирают множество лайков именно комментарии с именем Арсения. Потому он раз за разом продолжает предлагать, и после отказа каждый раз хочет ввести бан за упоминание Попова, как Серега. Но не вводит, потому что понимает — большая часть охвата у них общая, а банить всех подряд просто за искреннее желание увидеть одного импровизатора в «гостях» у другого — полнейший бред. Впрочем, они и так бывают в гостях друг у друга гораздо чаще, чем того требуют сугубо деловые отношения, связывающие двух актеров, всего-то какие-то несколько лет снимающихся в одной передаче, только это публике знать не обязательно. — Почему? Арсений смотрит в серьезные глаза Антона, а затем жмурится, собираясь с мыслями. — А ты хочешь выйти из шкафа? * — Ой, бля, Арс, не грузи, а? — Шастун сжимает переносицу, мысленно костеря Арсения, который светит своей невъебенной эрудицией где можно и где нельзя. Желание шутить у Антона сильно зависело от настроения, и сейчас его не было. — Просто скажи почему. Арсений… Завис. Его внутренний голос с равной вероятностью сейчас мог целовать Шастуна взасос и обдумывать варианты срочного отступления. Антон тряхнул его за плечо. Захотелось глупо пошутить про «Земля вызывает Арсения», но этого дебилушку уже кажется куда-то вызвали. Впору крутить корону из фольги для его величества. Впрочем, это абсолютно не помешало Попову аккуратно снять с плеча руку Шаста и, смотря ему прямо в глаза, начать перебирать браслеты на запястье. Вперед. Назад. Перескочить на соседний, слегка задев пальцами тонкую полоску кожи между ними. Вперед, назад. И по новой. Интимность процесса нарушало только все еще висящее в воздухе напряженное ожидание Шастуна. Он уже готов был уйти, довольствуясь очередным отказом без причин, но… — Вот поэтому, Тох. Ты же понимаешь, что мое появление в твоем шоу будет равносильно стопроцентному каминг-ауту? — Это схера ли? — Антон не понимает. Или делает вид, что не понимает. Арсения хоть и называли на съемочной площадке лохом и дедом, вне ее он таковым точно не являлся. Многочисленные арты и коллажи на фанатских аккаунтах инстаграмма, твиттера и в группах контакта, и не только… Давно не были для него тайной и красноречиво намекали на то, что их фанаты если не в курсе, то давно и прочно уверились в существовании между ними химии, физики, биологии и прочих естественных наук. Иногда Попов даже жалел, что отношения между ними не такие, как описывают поклонники. А в жизни продолжал называть шипперов псами и блокировал за любое упоминание Артона. — Потому что любой наш взгляд, вздох, слово или фразу разберут по буковкам. Резать придется похлеще, чем Стас Импровизацию кромсает на наших совместных выступлениях. Прикинь, снимать будем три часа, а останется минут двадцать, во время которых я отворачиваюсь или снимают тебя. — И че? — Многословность Антона в данной ситуации смело могла конкурировать с таковой у Арса в моменты, когда они встречались глазами. — Это не то что ждут твои зрители. — Иногда мне кажется, что они проглотят что угодно. Посмотрят хотя бы ради того, чтобы написать, что я снимаю какое-то гавно. Прикинь, запустим нарезанную аудиодорожку, а они скажут, что такой формат заходит лучше! — Он улыбается, глядя на Арсения, а настроение поднимается прямо на глазах. — То есть, других объективных причин для отказа у тебя нет? Сегодня даже не ретроградный Меркурий, я проверял! — Улыбка Шастуна исчезает в поцелуе, который клеймит шею Арса чуть ниже левого уха. Арсений рвано выдыхает, и если бы этот выдох попал под скальпель фикрайтеров, его можно было бы расчленить на десятки и сотни эмоций, главная из которых — до искр из глаз и с к р е н н я я любовь Попова к Шастуну, которую не смогут достоверно изобразить ни одни, даже самые лучшие, каскадеры. Ко всему ему, начиная от постоянно мерзнущих ласт сорок пятого размера и заканчивая смеющимися морщинками вокруг глаз. Иногда ему кажется, что скрывать уже нечего. — Ну так что? — Шаст отрывается от его шеи, все еще жарко дыша куда-то Арсению в волосы. — Лишнее вырежем, если ты так боишься за свою репутацию. Кажется, Антон понял все гораздо раньше. — Я приду. Когда-то это должно было случиться. — Можешь не вырезать.