Time over

— Антифаталисты совершенно обнаглели! — Юджин Блэквуд отшвырнул газету, едва не задев тарелку, и злобно сверкнул очками. — Только послушай, Маргарет! Они требуют предоставить гражданские права тем, у кого нет таймера! Кого родители не приносили в Храм Судьбы, сознательно оставив их без избранника! Какие могут быть права у не отмеченных Судьбой?! Он резко дернул чашку с кофе, выплеснув половину на скатерть. Маргарет Блэквуд успокаивающе похлопала мужа по руке: — Не волнуйся, дорогой. Правительство никогда не пойдет на этот шаг. — Конечно! — фыркнул Майкл, подняв глаза от планшета, который читал, несмотря на просьбы матери вести себя за завтраком прилично, и на всякий случай спрятался за сестру. — Сенатор Блэквуд, лидер профаталистского большинства, не допустит попрания высших ценностей и надругательства над идеалами! Сенатор прищурился на младшего сына и с угрозой заметил: — А вам, молодой человек, я советую помолчать! С утра мне опять звонил ректор и сообщил, что тебя и Лиззи видели со студентами, которых подозревают в симпатиях к антифаталистам! — Чушь! — возмущенно встряла Лиз. — Ничего подобного! Ректор просто хочет перед тобой выслужиться, пап. Ему, как обычно, нужны деньги. — Я горжусь, что наша семья спонсирует старейший университет страны! Из стен которого вышли выдающиеся политические деятели — оплот общества и гаранты несокрушимости традиционных ценностей! — напыщенно выдал мистер Блэквуд и, заметив наконец пролитый кофе, с неодобрением поджал губы: — Почему мне до сих пор не заменили чашку? — Ах, любимый! — пропела миссис Блэквуд, аккуратно промокая салфеткой пятна. — Я сейчас распоряжусь. Прислуга — из Обездоленных, а они как малые дети. Им нужно четко говорить, что делать. — Она кивком подозвала горничную. Девушка в форменной одежде с непроницаемым выражением лица, которое на миг дало трещину, проскользнув тенью, поставила чашку и чуть не опрокинула кофейник на юбку миссис Блэквуд. Та недовольно поморщилась и посмотрела на близнецов: — Решайте, кто из вас загружает посудомойку после завтрака. Только не надо рассказывать, что торопитесь на занятия. Вам сегодня к третьей лекции. — Откуда ты знаешь? — Лиз в удивлении уставилась на мать и подозрительно уточнила: — Тоже ректор сообщил? Маргарет загадочно улыбнулась и обратилась к единственному члену семьи, который не участвовал в разговоре, с отстраненно-меланхоличным видом пережевывая намазанный джемом гренок: — Рик, дорогой, ты не забыл, что завтра у тебя важное интервью? Скорая встреча с избранницей — неординарное событие и хороший повод напомнить избирателям о нашей семье. Ты должен выглядеть достойно. Пожалуйста, найди время прочитать речь. — Я помню, мам. — Рик отодвинул тарелку и поднялся из-за стола. — Такое не забудешь. — Ах, милый, — мама расплылась в блаженной улыбке. — Поверить не могу… Казалось, совсем недавно мы с отцом принесли тебя в Храм, чтобы получить таймер… А сейчас ты такой взрослый! И совсем скоро приведешь в семью девушку, предназначенную Судьбой! Мистер Блэквуд довольно заулыбался и с одобрением посмотрел на старшего сына: — Я горжусь тобой, сынок. Ты многого достиг, и впереди тебя ждет блестящая карьера. Главное — показать избирателям, что ты чтишь Судьбу и безмерно благодарен ей за избранницу! Это наверняка будет необыкновенная девушка, что станет тебе опорой, какой мне стала ваша мать. Кстати, я поговорил с нужными людьми в Министерстве. Меня заверили, что твоей жене найдется должность, соответствующая фамилии. Это — твоя заслуга, потому что ты истинный Блэквуд! Рик, у которого от избытка пафоса склеило зубы, глотнул кофе и на последних словах поперхнулся. «Был бы я кому-нибудь нужен, не будь я сыном сенатора Блэквуда? — подумал он, поспешно вытирая лицо. — Вряд ли. И мое место в Комиссии по рассмотрению антифатальных преступлений занимал бы кто-то другой». Он бросил салфетку на скатерть и улыбнулся отцу: — Спасибо, папа. Я очень ценю твое отношение. Близнецы, привычно пропустив мимо ушей возвышенные речи, затеяли яростный спор — кому загружать посудомойку. Майкл не выдержал и протараторил детскую считалку: — Белый камень, черный лес, время вышло — ты исчез! — на последнем слове ткнув пальцем в сестру. Лиззи немедленно надула губы, став похожей на капризную куклу: — Ты сжульничал! — И заныла: — Ну мааам… У нас есть прислуга, почему я должна работать на кухне? Миссис Блэквуд нахмурилась: — Послушай, юная леди. Мы только через три года узнаем, кто твой избранник. Вдруг у него не будет прислуги? Ты обязана научиться следить за домом! И элементарно управляться с бытовой техникой! — Да лааадно… — недоверчиво протянула Лиз. — Неужели мой любимый папочка допустит, чтобы его дорогая доченька портила красивые ручки? Не верю. Мистер Блэквуд кашлянул и с сердитой суровостью — больше напускной, чем настоящей — посмотрел на дочь: — Если не будет замечаний от ректора, я подумаю над твоими словами. А сейчас — марш на кухню! Пока Рик в гардеробной менял галстук, забрызганный кофе, близнецы, разобравшись с посудой, просочились к нему в комнату и, усевшись рядком на кровати, стали о чем-то загадочно перешептываться. — Что задумали? — напрягся он, отлично зная, что подобное выражение близнецовых лиц сулит окружающим неприятности. — Рик, — Лиз, умильно склонив голову, посмотрела на брата. — А правда, что таймеры очень хрупкие? — Почему ты об этом спрашиваешь? — понизив голос почти до шепота, спросил Рик. — Только не говори, что вы опять во что-то… Майкл его перебил: — Не разыгрывай перед нами счастливого идиота, который ждет не дождется встречи с избранницей. Мы видели твое лицо, когда ты получил сообщение от Хранителей, что твой таймер запустил отсчет последних десяти тысяч минут. Рик отвернулся. Ему казалось, что искреннюю радость он изобразил вполне убедительно, но близнецов провести не удалось. Счастье, что родители поверили. — Правда, — глухо ответил он. — Достаточно посильнее стукнуть по кристаллу, и он расколется. Резко развернулся и наставил на близнецов палец: — Но вы этого не слышали! Лиз преувеличенно нахмурила брови: — А эбеновая шкатулка? Там есть замок? И Хранители знают код? Рик недоверчиво уставился на сестру: — Ты в девятнадцать лет спрашиваешь, как выглядит таймер? Майкл фыркнул: — Мы знаем, как он выглядит. Но не нашли информацию — шкатулка с кристаллом запирается или нет? Папа тоже молчит. А ты точно знаешь, потому что работаешь в Министерстве Судьбы. Рик со скепсисом глянул на младших и кивнул: — Да, я точно знаю. Шкатулка не запирается. А еще я — как и вы! — знаю, что за порчу таймера человека лишают гражданских прав и приговаривают к пожизненному заключению! Лиз возмущенно выдохнула: — Но ведь кристалл может расколоться сам! Были же случаи! — Может, — неохотно признал Рик. — Отдел внутренних расследований Министерства изучает каждый разбитый кристалл. Если докажут, что таймер сломался сам по себе, то его владелец будет оправдан. Он становится Обездоленным, но остается гражданином. А главу Отдела внутренних расследований провести невозможно! Рик припомнил ледяной взгляд Эдварда Одена и поежился. Мало кто из сотрудников Министерства отваживался смотреть ему в глаза и не отводить собственные. — Если человек не виновен, то наша семья выплачивает ему компенсацию, — продолжил он назидательно. — Потому что именно мы поставляем кристаллы в Храм для обряда Наделения Судьбой. — А семья мистера Одена не платит компенсацию? — подозрительно осведомился Майкл. — Это же ей принадлежат эбеновые плантации и предприятие, что делает шкатулки для кристаллов. Если таймер сломался, может быть, виноват не кристалл, а плохая древесина? Рик пожал плечами: — Может, и платит. Таймер — это же не просто кусок кварца плюс эбеновая коробка. Это знак Судьбы и ее милость. — Когда капля крови младенца попадает на кристалл в шкатулке, внутри него загораются цифры, что ведут обратный отсчет. После обряда таймер отдают Хранителям — чтобы избежать обвинений на случай, если он сломается. — А что происходит с избранниками тех, у кого сломался таймер? — встревоженно спросила Лиз. — Мы искали данные, но толком ничего не нашли. — Ничего особенного, — успокоил ее Рик. — Их таймер замирает, они тоже становятся Обездоленными и получают денежное пособие до тех пор, пока не заключат брак с таким же, как они, человеком, лишенным Судьбы. Он мельком глянул на часы и спохватился: — Подождите-ка… С чего вы вообще затеяли этот разговор? Близнецы переглянулись: — Понимаешь… Мы тут вспомнили, что бывший любовник кузины Кэтрин, лишившись Судьбы, стал Хранителем. Если дать ему денег… У тебя же полно денег, мы знаем! — Майкл и Лиз сделали честные глаза и быстро проговорили: — Ты играешь на бирже, у тебя куча счетов, оформленных на фамилию Уайтстоун… Но мы никому не скажем! — завопили они, увидев лицо Рика. — Как вы взломали пароль моего лэптопа? — страшным голосом спросил Рик, понизив его до минимума — ни к чему прислуге знать подробности. А родителям — тем более. Близнецы выдохнули, сообразив, что немедленная казнь откладывается. — Ну… — неуверенно начал Майкл. — Мы, конечно, будущие юристы, оплот, гаранты и всё такое… — …Но хакеры из нас вышли куда лучше, — виновато закончила Лиз. Рик на миг лишился речи, а близнецы решили его добить: — И мы подумали, — затараторили они, привычно подхватывая фразы друг друга, — если ты хорошо заплатишь бывшему любовнику Кэтрин, он сломает твой таймер, и ты освободишься от избранницы, мысль о которой тебя… Рик зарычал: — Вы двое — малолетние дебилы! В Хранилище времени везде натыканы камеры! Хранители никогда не выходят из Храма — чтобы придурки вроде вас не могли им угрожать! И я не собираюсь навещать вас в тюрьме для особо опасных преступников-антифаталистов! — закончил он с яростью. — Чтобы я больше этого не слышал! Или жалобы ректора будут детской забавой по сравнению с тем, что вас ждет, если о ваших дурных идеях узнают отец с матерью! Близнецы синхронно надулись и сплели на груди руки. Майкл исподлобья взглянул на брата и пробурчал: — Сам дурак. Через несколько дней твой таймер закончит отсчет, и ты встретишься с избранницей. И тебе придется с ней спать! Рик вышел, хлопнув дверью с такой силой, что со стены коридора свалилась картина, где пара избранных Судьбой слилась в экстазе. Он посмотрел на них, скривился, пнул раму и зашагал к выходу — пора было отправляться на работу. По пути пришлось стоять в пробке — антифаталисты перекрыли улицу, громко скандируя: «Нет — предназначению!», держа плакаты с надписями: «Человечество против неизбежности!» и «Мы выбираем судьбу, а не Судьба выбирает нас!» Понемногу подтягивалась полиция, оттесняя демонстрантов, чтобы освободить проезд. Кто-то бросил булыжник в ближайшую витрину — Рик мог поклясться, что камень прилетел с той стороны, где стояли спортивного вида молодые люди, со скучающими лицами глазеющие на протестующих. Немного опоздав — всего-то на сорок минут, а бывало, что по два часа приходилось добираться! — Рик устроился за столом в своем кабинете и раскрыл папку с делами, в которых требовалась его подпись для передачи в суд. В папке не было ничего нового: попытка приобрести поддельные документы на совершенно дурацкое имя («Чтобы сбить с толку таймер» — как пояснил задержанный), несколько пластических операций, попытка сделать пластику лица при помощи кухонного ножа («Этого сначала к психиатрам» — рассеянно подумал Рик, делая соответствующую пометку) и одна неудачная попытка смены пола. Поставив последнюю подпись, Рик вздрогнул и поднял глаза — дверь кабинета с грохотом распахнулась, и появившийся в проеме помощник Рика побелевшими губами произнес: — Мистер Блэквуд, беда! Только что позвонили из Хранилища… Ваш кристалл… Он разбился! *** — Прошу всех встать! Рик очнулся от размышлений и, повинуясь словам судебного пристава, поднялся, окинув рассеянным взглядом зал заседаний. Здесь присутствовали только члены Комиссии по рассмотрению антифатальных преступлений, представители обвинения и сам обвиняемый — заседание было закрытым. Судья откашлялся и, стукнув молотком, объявил: — Продолжается слушанье дела «Судьба против Ричарда Блэквуда». Обвинение, вам слово. Со своего места неторопливо-уверенным движением поднялся Эдвард Оден. Бросив на Рика острый взгляд льдисто-серых глаз, он подошел к обвиняемому, небрежным жестом засунул руки в карманы идеально сидящих брюк и заявил: — Нам известно, что один из Хранителей раньше состоял в интимной связи с вашей кузиной. У него была возможность испортить ваш таймер. Что вы на это скажете, мистер Блэквуд? Рик вскинул голову: — У Хранителей нет доступа к камерам наблюдения. Человек, о котором вы говорите, не мог повредить кристалл, не привлекая к себе внимания. Из материалов суда, с которыми я ознакомлен, следует, что подозрения с Хранителя сняты. — Рик помолчал и язвительно добавил: — Придумайте что-нибудь еще, мистер Оден. Судья стукнул молотком: — Мистер Блэквуд, соблюдайте процедуру! Ваша личная неприязнь к главе Отдела внутренних расследований не должна мешать судебному разбирательству. Рик покаянно склонил голову: — Прошу прощения, ваша честь. Больше не повторится. Тот благосклонно кивнул и вновь обратился к обвинению: — Мистер Оден, у вас все? Глава Отдела внутренних расследований хищно улыбнулся: — Ваша честь, у меня последний вопрос к обвиняемому. Он снова повернулся к Рику. Выдержал паузу, за время которой тот успел вспотеть, и отрывисто-жестким тоном спросил: — Мистер Блэквуд, почему биржевые сделки вы осуществляли под фамилией Уайтстоун? — Он обернулся к Комиссии и с плохо скрытым торжеством сообщил: — По нашим данным, основатель антифаталистского движения носит такую же фамилию. Рик потрясенно открыл рот: — Этого не может быть!.. — он посмотрел на бывших коллег, которые неловко отводили взгляды. — Я понятия об этом не имел, — он выдохнул и продолжил окрепшим голосом: — Мистер Оден, неужели вы думаете, что будь я врагом государства номер один, то рискнул бы заключать сделки под этой фамилией? Члены комиссии переглянулись и согласно закивали. Судья заинтересованно склонил голову: — Мистер Блэквуд, почему для бизнеса вы выбрали фамилию Уайтстоун? Рик слегка пожал плечами: — Это из детской считалки, помните? «Белый камень, черный лес…»* Мои младшие брат и сестра часто ее используют, когда не могут решить, чья очередь управлять роботом-пылесосом. Комиссия дружно заулыбалась, судья хмыкнул, пряча смешок. Оден нахмурился. — На месте суда я бы указал обвиняемому, что на государственной службе недопустимо заниматься бизнесом! — раздраженно бросил он. Судья отреагировал немедленно: — Вы не на моем месте, мистер Оден! А будете проявлять неуважение к суду, то быстро лишитесь и своего! В поправке к закону о госслужбе сказано, что госслужащие имеют право осуществлять биржевые сделки. Поэтому займитесь своими делами, а мне оставьте мои! Недовольный Оден сел на место и демонстративно отодвинул папку с материалами дела: — У обвинения больше нет вопросов. Судья поверх очков взглянул на Рика: — Мистер Блэквуд, поскольку вы отказались от защитника — вам слово. Рик нервно пригладил волосы и тронул подбородок, мимолетно порадовавшись, что щетина не успела пробиться — как всякому жгучему брюнету, ему приходилось бриться дважды в день. Он встал, усилием воли унял волнение, которое могло все испортить, и обратился к слушателям: — Уважаемые члены Комиссии! Обвинение, выдвинутое против меня, гласит, что я намеренно испортил кристалл своего таймера. Оно основано на допущениях, которые при ближайшем рассмотрении рассыпаются в прах. Во-первых, у меня есть алиби, которое подтвердили члены моей семьи и прислуга: я всю ночь находился в собственной постели. Во-вторых, у меня отсутствует доступ в Хранилище времени в Храме Судьбы. А независимое расследование показало, что Хранитель, о котором упоминал мистер Оден, не причастен к порче кристалла… — Глава Отдела внутренних расследований кинул злой взгляд на Рика, язвительно заметил: «Как удобно быть сыном сенатора Блэквуда…» — немедленно получил предупреждение и замолчал, угрюмо уткнувшись в бумаги. Рик продолжил уверенным тоном: — Кроме того, большинству из вас хорошо известна моя преданность идеалам и ценностям нашего общества. Я полагаю, что встреча с избранником и совместная жизнь с ним — единственная цель и высший смысл существования человека. И превыше всего я чту святость брачных уз с избранным Судьбой. Рик незаметно выдохнул и покосился на членов Комиссии, которые переговаривались между собой, одобрительно кивая. Судья благосклонно улыбнулся Рику и посмотрел поверх очков на Комиссию. Потом перевел взгляд на бумагу, которую подал секретарь. Прочел заключение, поднял взгляд на Рика и сообщил: — Суд вынес заключение по вашему делу, мистер Блэквуд. Единогласное решение Комиссии таково: вы признаетесь невиновным в порче кристалла собственного таймера. Решение окончательное и пересмотру не подлежит. *** — Дорогой, зачем тебе уезжать? — миссис Блэквуд, заламывая руки, пыталась вразумить старшего сына. — Ты чист перед законом и не урезан в правах! Никто не посмеет косо смотреть в твою сторону! Рик мягко улыбнулся матери и решительно застегнул молнию дорожной сумки. — Да, мам. Но разговоры о том, что сын сенатора Блэквуда стал Обездоленным, могут плохо сказаться на папиной карьере. Я бы этого не хотел. У меня достаточно средств, чтобы спокойно пожить где-нибудь в глуши, пока стихнут слухи. Миссис Блэквуд подобрала изящным пальцем вполне натуральную слезу и, махнув рукой, вышла из комнаты. Близнецы проводили ее одинаково задумчивым взглядом. — Зря мама забросила карьеру, — заметила Лиз. — Талант не пропьешь и Судьбой не изменишь. — Ты что! — ухмыльнулся Майкл. — Она же была звездой стриптиз-шоу! Знаешь, сколько отцу пришлось потратить времени и денег, чтобы изъять все записи матушкиных выступлений, когда они поженились? Лиз фыркнула: — Зато из нее вышел отличный пресс-секретарь. Столько страсти! Избирателям это нравится. — Посмотрела на Рика и, маскируя нарочито небрежным тоном невольную сентиментальность, заявила: — Братик, помни: мы по-прежнему тебя любим. С Судьбой или без нее — никакой разницы! Рик потрепал сестру по темным волосам и легонько щелкнул по носу: — Надеюсь на ваше благоразумие. Только не попадайтесь. Я буду звонить, чтобы быть в курсе дел. — С этими словами он обнял младших и, закинув сумку на плечо, покинул дом. В гостинице, где Рик предварительно снял номер, его ждали. — Почему так долго? — в голосе говорившего прозвучало явное облегчение. В серых глазах вспыхнула радость, растопив ледяную маску. — Отец задержался, нужно было попрощаться. — Рик бросил сумку и подошел ближе. Положил руки на плечи и коснулся легким поцелуем красиво очерченных губ. — Что ты здесь делаешь, Эд? Мы договорились, что ты придешь завтра. — Ммм… — невнятно ответил Эдвард Оден, ответно целуя Рика. — Я не мог больше ждать. К прóклятым всё. Надоело. Он подтолкнул Рика к постели и мягко уронил. — Я соскучился… — Эд забрался жадными руками под джемпер, стиснул, смял мягкую ткань, оголяя живот. Шумно вдохнул запах и полез губами ниже, сдвигая пояс джинсов. — И я, — Рик запустил пальцы в светлую макушку и потянул на себя. Посмотрел в потемневшие глаза, огладил пальцем скулу и тихо сказал: — Накануне я хотел с тобой связаться и все отменить. Когда дошло, насколько сильно ты рискуешь. Эд хмыкнул, подтянулся и улегся рядом, притиснув его к себе. — Никакого риска, — заявил он. — Самым сложным оказалось запустить компьютерный вирус в систему, что управляет камерами наблюдения, и не привлечь внимания. А пробраться к твоему таймеру… Этот путь я мог пройти с закрытыми глазами. Кстати, где ты взял программу для отключения камер? Ее писал гений. — Ха! — Рик ехидно улыбнулся. Резко перевернувшись, устроился сверху Эда и пояснил: — Это близнецы. Я нашел у них программу после того, как они забрались в кабинет ректора и расписали из баллончиков с краской пол и стены фразой «Судьба не любит доносчиков и жестоко мстит импотенцией!» — И что? — с интересом спросил Эд. — Ректор испугался угрозы? — Нет, — вынужденно признал Рик. — Похоже, она уже неактуальна. Но Лиз и Майкла так и не вычислили. Эд обнял ладонями лицо Рика и тихо сказал: — В зале ты был таким измученным… Я чуть не сдох. Тот прикрыл глаза и признался: — Я боялся, что в последний момент все сорвется. Что кто-нибудь встанет и… — Перестань, — Эд легко коснулся губами лица. — Всё в прошлом. Я подписал заявление об уходе и свободен как ветер. Только… — Эд прикусил губу и спросил неуверенно: — Ты не жалеешь, что остался без избранницы? — Шутишь? — Рик подозрительно уставился в тревожно-серые глаза. Улыбнулся и тихо сказал: — Ты мой избранник. Моя душа, мой свет, мое дыхание. А та девушка… Лучше лишить ее Судьбы, чем связать наши жизни, зная, что не способен дать ей то, что нужно. Надеюсь, она найдет свое счастье с одним из Обездоленных… А твоя избранница? Ведь мы лишили Судьбы и ее, — он испытующе посмотрел на Эда и с нажимом спросил: — Ты не пожалеешь? Эд усмехнулся: — Моя встреча с избранницей состоится через восемьдесят семь лет четыре месяца и тринадцать дней… Я не доживу. Не собираюсь отпускать тебя одного в вечность. Рик переплел свои пальцы с Эдовыми и задумчиво произнес: — А ведь мы с тобой часто ссоримся… Эд тихо рассмеялся: — Зато как миримся! — он поднес пальцы Рика к губам и поцеловал. Тот поразглядывал потолок и поинтересовался: — Мистер Уайтстоун, будем ли мы по-прежнему спонсировать антифаталистов? — Нет, — подумав ответил Эд. — Мы показали им путь, а дальше сами. К тому же нечестно лишать близнецов и мою сестру дохода от сбыта таймеров. Как они распорядятся деньгами — это их дело. — Майклу нравится девушка из параллельной группы, — признался Рик. — Он не хочет избранницу Судьбы. А Лиз боится, что ее избранник будет некрасивым и требует у отца разрешение на будущую пластическую операцию… Телефон Рика громко выдал звуковой сигнал таймера. Эд поднял брови: — Что это? Рик лукаво взглянул на Эда: — Тайм овер. В эту минуту я должен был встретить девушку, избранную Судьбой. Тот поднял брови и понимающе усмехнулся: — Я украл тебя у Судьбы, ты теперь мой. И у нас с тобой пожизненный овертайм**.