на берегу

во сне эвелин упрямо за чем-то гонится, спотыкается, падает, но продолжает искать оторванный кусочек души. во сне эвелин ищет родителей, по крайней мере, ей так казалось, ведь в жизни у нее было всё, кроме их теплых улыбок и крепких объятий. зачем же ей ещё гнаться, чего ещё желать? во сне эвелин чувствует себя отчаянно потерянной, словно ничего её уже не спасет. там она запредельно одинока. рядом нет даже винни; ощущение такое, будто он сам её оставил. возможно, так было бы правильнее: бросить её, как обузу, что постоянно сидит на антидепрессантах, которые доктор сказал не совмещать с алкоголем, и найти себе прекрасную женщину, что смогла бы его согреть, но он упрямо тащил их империю вверх и эвелин вместе с собой, потому что знал, что потеряй он её — потеряет последнюю частичку родителей. отцовский тяжёлый взгляд, бьющий океанскими волнами, и мамины нежные руки. эвелин просыпается от нежных поцелуев и невольно улыбается, вспоминая подростковые годы, когда она пряталась от маминых поцелуев по утрам под одеяло. женщина приоткрывает глаза в кошачьем прищуре и тонет в ясной лазури неба напротив. девушка выглядит совсем молодо, почти юной и эвелин начинает беспокоится не совратила ли она несовершеннолетнюю, но от этих мыслей хочется только по лбу себя ударить и рассмеяться. у девушки большие ясные глаза. она словно солнце светится, освещая покрытую тенью штор комнату; улыбка приторно сладкая, у эвелин возникает острое желание попробовать её на вкус. рыжие волосы тянутся по фарфоровой коже, их мягкость оседает на оголённое тело женщины, когда незнакомка ложится сверху. эвелин завороженно наблюдает за ней, разглядывает разбросанные по юному телу и лицу веснушки. — ну, доброе утро, красавица, — хрипло шепчет эвелин, проводя по шелковистой коже рук костяшками пальцев. та вздрагивает то ли от холодных пальцев, то ли от желания, что взбудоражило её снова от этого бархатного голоса. тело на эвелин покрывается мурашками. — и как же тебя зовут? не обижайся, куколка, я просто была сильна пьяна, — оглаживая веснушчатые щёки и проходясь по мягким волосам, просит эвелин. — а мы почти и не разговаривали, — лукаво улыбается девушка, чуть приподнимаясь, чтобы пройтись по губам эвелин языком. — да и зачем нам имена? — незнакомка посмеивается и у эвелин от этих искорок голова идёт кругом. она резко переворачивается, подминая податливое красивое тело под себя. оставляет жадный поцелуй на фарфоровой шее, покусывая нежную кожу. девушка посмеивается, обнимая эвелин за шею. — тебе хоть восемнадцать есть, рыжее чудо? — женщина отстраняется от манящей кожи, заглядывая в небесную лазурь её глаз. — может тебе ещё и водительские права показать? — недоуменно усмехается та и утягивает эвелин в обжигающе страстный поцелуй, обхватывая её талию тонкими ногами.

~~~

хелен выглядывает в окно, наблюдая, как машина выезжает из гаража. фиалка улыбается, о чем-то рассказывая бобу, а дэш активно машет в окно рукой. женщина посылает ему воздушный поцелуй, а мальчик открывает рот, делая вид, что съедает его. хелен посмеивается, направляясь в сторону своей спальни: неспеша заправляет кровать, распределяет по шкафам постиранные вещи, протирает запылившееся зеркало над комодом, открывает шторы, запуская в просторную комнату свет. она вздыхает, присаживаясь на большую мягкую кровать и аккуратно подпрыгивает, совсем как в детстве. джек-джек ещё спал в своей колыбельной под нежную мелодию, что была установлена в устройстве, на котором медленно крутились мягкие игрушки. она поднимается с кровати и проходит на кухню, чтобы убрать стол после завтрака. фиалка сегодня была на удивление голодной, съела яичницу с беконом, откусила у дэша кусок сэндвича, на что тот яро возмущался, достала из холодильника кусок оставшегося с вечера шоколадного торта и запила всё большим стаканом апельсинового сока. и как она только не лопнула? хелен посмеивается от этих мыслей, продолжая собирать грязную посуду. в доме уныло и тихо без постоянного трещания дэша и недовольных возгласов фиалки, поэтому женщина подходит к телевизору и включает музыкальный канал, где прокручивают клипы эда ширана. у молодого человека вполне приятный голос, а тексты песен напоминают ей о зарождении их с бобом отношений. хелен мечтательно улыбается, утопая в воспоминаниях о прерванных ливнями прогулках, посиделках в небольших кафе и быстро переданных между пар поцелуях. когда на кухне наступает полный порядок, а посуда блестит, раставленная по полочкам, хелен неожиданно хочется заглянуть в убранный на днях чулан под лестницей, где в укромном уголке стояла неприметная коробка около гитары в чехле, но она себя грубо одёргивает. вдохновения нет, а звуки гитары могут разбудить джек-джека, который итак плохо спал по ночам от температуры из-за прорезающихся зубов. хелен устало падает на диван перед телевизором, тяжело вздыхая, когда вспоминает, что на ужин в холодильнике ничего нет. иногда до безумия хочется послать все к чертям и убежать куда-нибудь подальше, желательно, ещё ближе к морю. конечно, теперь они жили практически на берегу, но у хелен не было времени на себя: постоянные домашние дела, пустой холодильник и прорезающиеся зубы джек-джека. хотелось убежать к самому морю, сидеть на подогретом солнце песке, долго смотря куда-то на горизонт и без единой мысли слушать шум волн. хотелось тишины и покоя наедине с самой собой. хелен, конечно же, любила свою семью и чувствовала себя предательницей и эгоисткой, когда появлялись такие мысли, но — чёрт! — какими же привлекательными они ей казались. хелен раздражённо фыркает, прикрывая лицо руками, словно в попытке спрятаться от собственной совести. в голове неожиданно становится тихо, совсем пусто, будто все её мысли подчистую вымели, а потом вдруг прорезается смущённый, но радостный голос дочери: «тони очень хороший. он вам обязательно понравится. правда, рано ещё об этом, но ведь я могу сходить с ним в кино в выходные, мам? мы с ним так много разговаривали, кажется, абсолютно обо всём, а ещё он на гитаре, как ты, играет и баскетбол любит, и ещё джека лондона…» хелен невольно улыбается, вспоминая вчерашний разговор с дочерью, когда они с фиалкой решили открыть большую банку клубничного мороженого и посмотреть идущий по телевизору «дневник памяти». кажется, они так в обнимку и с кучей подушек целую вечность не сидели, а здесь вдруг так остро захотелось понежнее обнять маму, громко смеяться и обсуждать всякие мелочи. щеки фиалки забавно и мило покраснели, когда она начала рассказывать про этого паренька. хелен решительно поднимается с дивана, вновь направляясь на кухню. конечно же, все её старания и переживания стоят таких моментов, а на берегу посидеть она ещё успеет.

~~~

эвелин находит на чердаке надувной матрас для бассейна и насос. кидает его на пол в гостиной и садится рядом, сложив ноги по-турецки, начинает медленно накачивать. осушает очередной полный бокал вина, наливает ещё и идёт к бассейну на заднем дворе. подключает смартфон к колонке, стоящей на шезлонге неподалеку, и аккуратно забирается на надувной матрас вместе с бокалом. женщина нацепила большие солнцезащитные очки, что успели съехать на кончик острого носа, её совершенно устраивает лениво валяться посередине бассейна прямо в одежде. она смотрит на проплывающие мимо облака, слушая какую-то классику, что выскочила в рекомендациях. день был очень тёплым и тихим: ветер лениво шелестел в изумрудных кронах деревьев, шум волн доносился дразнящим эхом, а во дворах соседей было по обыкновению пусто. эвелин медленно делает маленькие глотки, водя кончиками пальцев по поверхности прохладной воды. жизнь в этом городке такая очаровательная в своём спокойном темпе. здесь никто никуда не бежал и не опаздывал, по улицам с утра и до вечера кто-то гулял, кто-то катался на старых ретро-роликах, кто-то ходил по редким магазинам. эвелин любила частенько выбираться из собственного уныло-персикового дома и до позднего вечера бродить по просторным улицам: присесть где-то прямо на тротуаре, чтобы понаблюдать за смеющимися подростками на скейтах, заглянуть в закусочную недалеко от дома, где делали самые вкусные бургеры, посидеть на пляже и накидать несколько рисунков гуляющих парочек, играющих с песком детей, брызгающихся в воде компаний с волейбольным мячом. здесь сама жизнь лениво покачивалась в такт морским волнам. время здесь словно остановилось, или текло очень медленно, помогало залатать дыры в душе, зарастить их цветами и пойманными на лету солнечными зайчиками. тишина была вязкой и сладкой. голова опустела, были только музыка, вино и вода. эвелин согласна была утонуть в этом блаженном моменте, застрять в этом размеренном дне с запахом волн и чьей-то свежей выпечки, как мюррей в дне сурка. не было ни вдохновения, ни волнения, ни боли, ни злости, ни лютой, полностью поглощающей ненависти к себе. были только солнце, тепло, приятная усталость и шум волн. всё прерывает звонок телефона. бокал от неожиданности выскальзывает у полусонной эвелин из рук, перекатываясь по тонким ногам и падая в воду. вино впитывается в одежду грязно бордовыми пятнами, размывается по воде. — чёрт бы тебя побрал, — ругается эвелин, разрезая чистую тишину дворов. — какого хрена, винни, — недовольно бурчит она, гребя обратно к лестнице. — наверное печёшь бока на солнце целыми днями, эви? — как-то слишком радостно начинает уинстон после того, как эвелин совсем не ласково огревает его парой колких слов. — не то слово. к примеру сейчас так нагрелась, что решила вином себя залить, — успокоившись, хмыкает женщина. — опять пьёшь, — устало вздыхает он, а она вновь вспоминает, как тяжёлая ладонь закрывает лицо со слишком ранними морщинами. — а как ещё развлекаться в этом старом городишке, винни? — усмехается она. ухмылка эвелин всегда была холодной, складывалось ощущение, что она считает тебя глупцом, а себя богиней, словно её ухмылка была пропитана превосходством и что самое главное — зачастую так и было. её ухмылка словно пощёчина: отрезвляющая, тяжёлая, колкая. — гуляй по пляжу, познакомься с соседями, покатайся на роликах, съешь мороженое, просто окунись в море, в конце-концов! — уинстон всегда так любил всё драматизировать: пару бокалов на завтрак, обед и ужин никому не помешают, да и есть обычно эвелин не особо хотела. ещё уинстон всегда любил романтизировать: прогулки по пляжу, весёлое времяпровождение за настольными играми с соседями — может ей ещё пирог с какой-нибудь соседской мамочкой испечь по секретному семейному рецепту и щебетать увлечёнными подружками! — кататься под песни из старых фильмов — ох, как же винни любил эти старые атмосферные фильмы. вроде старший, а такой наивный. — не прекратишь нести чушь и я сброшу, — сурово звучит в трубке, но мужчина смеётся. — ты такой законченный романтик, а управляешься с целой империей. уму непостижимо, — вздыхает эвелин, присаживаясь на шезлонг. — не «ты», а «мы», — прозвучало слишком серьёзно для того, кто смеялся пару секунд назад. — не знаю, чтобы я делал без тебя, — искренне говорит он, а у эви в груди камень подвесили, тяжело жутко. — спился бы. кто-то же должен был сделать это за меня, — пытаясь перевести разговор в шутку, как можно натуральнее посмеивается она. — опять ты со своими глупыми шуточками, юная леди, — и смеются теперь оба, вспоминая отца и его деланно недовольный тон, когда мама говорила, что за сломанный нос мальчика-задиры нужно бы поругать дочь, а не спрашивать сломала или нет. эвелин помнит и уинстон помнит, но они об этом не говорят. эвелин разбилась, а уинстон свои осколки незаметно прячет и на место приклеивает, чтобы поддерживать её, чтобы она меньше беспокоилась о нём. эвелин пьёт так много, что иногда не может вспомнить, как её зовут, а уинстон пьёт кучу таблеток, чтобы спрятаться от бессонницы. эвелин давно перестала беспокоиться насчёт своих многочисленных интрижек, а уинстон каждый раз с сожалением понимает, что боится начинать новые отношения. эвелин валяется на нагретом солнцем песке — уинстон с головой уходит в работу, тратя себя до полного опустошения. каждый из них просто пытается справиться. каждый из них по-своему. каждый из них в одиночку. эвелин незаметно замолкает, слушая бархатистый смех брата, который так давно перестал согревать сердце поздними ночами после тяжёлого рабочего дня. возможно, она вернётся скорее, чем рассчитывала, ведь она нагло наврала тоду: винни не справляется — винни тонет.

~~~

хелен лежит на широкой груди боба, выводя на чуть загорелой коже невидимые узоры. мужчина зарывается пальцами в мягкие волосы и лениво целует её куда-то в макушку. она умиротворенно прикрывает глаза, чувствуя, как боб аккуратно расчёсывает пряди. он смотрит на лицо жены и улыбается, чувствуя себя самым счастливым человеком на земле. она столько для них делает и никогда не жалуется, иногда по-детски смешно дуется, но только если дети не видят. — люциус звонил сегодня, — начинает боб, переходя с волос на шею и чуть ниже по оголённой спине. кожа у неё шелковистая, чуть бледная, не смотря на постоянное солнце. — как у него дела? сильно соскучился, наверное, — посмеивается хелен и от этих искорок в её голосе у него на сердце становится ещё теплее. — жуть как. даже пообещал, что приедет, — боб усмехнулся широко и по-доброму при воспоминаниях о старом друге. хелен подняла голову, положив подбородок на широкую грудь. — интересно, его жена против не будет? далековато ехать всё-таки, — неопределенно пожав плечами, сказала она. — у него скоро отпуск. говорит, что скорее всего приедет с ней. и со старым другом повидается, и с женой у моря отдохнет, — мужчина нежно проводит по её щеке костяшками и улыбается. — какой же он умный, зараза, — смеётся хелен, а боб любуется чуть вздернутым носом и тем, какая она очаровательно растрёпанная. — а фиалка, кажется, влюбилась, — шепчет она, мечтательно улыбаясь, смотря на собственные пальцы. — и кто же счастливчик? у нас будет званый ужин? знакомство с родителями? — мужчина посмеивается, когда хелен шлёпает его в том месте, где секунду назад гладила. — не забегай так далеко. он позвал её в парк в пятницу. — и что о нём говорит сама фиалка? — что он очень вежливый и милый, любит читать, особенно джека лондона, на гитаре играет, подрабатывает у родителей в кафе неподалеку, очень заботливый, — пересказывая слова дочери, хелен всё поражается, как сильно этот тони напоминает ей боба: чуткого, правильного и надёжного. — она так круто его описала. совершенно безукоризненный список. думаю, мы одобряем это резюме, может приступать к обязанностям её бойфренда завтра, в восемь утра: сумку там потаскать, за ручки подержаться, на ланч сходить вместе. — боб, — тянет хелен, заглядывая в небесно-голубые глаза. — без шуток, здесь на кону сердце нашей девочки. — конечно, милая. просто я бы очень хотел пообщаться с таким золотым парнишкой вживую и увидеть, что он на самом деле из себя представляет. — им всего лишь по пятнадцать, боб. зачастую до знакомства с родителями и не доходит, — неопределенно пожимая плечами, отвечает хелен. слабый свет фонаря просачивается через большое окно. её персиковая кожа тянется под пальцами атласом. боб ласково проводит по её позвоночнику кончиками пальцев, вызывая мурашки. — зато в пятнадцать они иногда занимаются совершенно взрослыми вещами, — серьёзно и даже немного обеспокоенно произносит он, нахмурившись. хелен посмеивается, приподнимаясь и оставляя на тонких губах быстрый поцелуй. — не волнуйся, мы хорошо её воспитали, — вновь ложась на его грудь, отвечает она. — он мне очень тебя напомнил, — нежно шепчет хелен, оставляя очередной поцелуй на коже под своей щекой. — неужели, и чем же? — усмехается боб, глядя на звёзды в большое окно. — начитанный, заботливый, вежливый, думаю, можно сказать, что талантливый. — и где же ты успела разглядеть талант? — он читает, играет на гитаре, хорошо учится и ещё помогает родителям в кафе. думаю, можно назвать его талантливым, совсем, как ты. — я не играл на гитаре, — раздосадованно тянет роберт, словно сравнение с этим парнишкой могло его обидеть. — да, зато ты был капитаном команды по регби. блестящим, хочу отметить. боб посмеивается, вспоминая так давно ушедшее прошлое, молодость и шум трибун. возможно, тогда он сделал неправильный выбор по мнению тренера и ярых болельщиков, что настаивали на профессиональном спорте, но он слышал, как сердце внутри трещит всякий раз, как видел страх в глазах хелен после очередной травмы. нет, пусть этот тёплый карий так и остаётся тёплым, а не заледеневшим от тревоги. — а может и нам сходить в парк, развеяться? — хелен поднимает глаза на его лицо, встречаясь с голубыми загоревшимися. — шутишь? — ни капли. — а дети? — оставим их у одри. она вроде добрая малая, да и дэш сдружился с её сыном, про джек-джека уточним. у хелен где-то в животе завязывается узел. они так давно не ходили на… свидание. пару минут она глупо пялится на него, словно не веря своим ушам, а потом радостно смеётся, обнимая мужа за шею. конечно, она согласна. вспоминать прекрасно, но создавать новые радостные моменты в настоящем намного важнее. боб притягивает её к себе и целует: глубоко, медленно, чувственно, словно впервые пробует её губы. из радио-няни неожиданно раздаётся плач джек-джека, резко вырывая счастливых родителей из ночных грёз. хелен порывается встать, но боб мягко опускает её обратно на кровать. — я сам, милая. отдыхай, — он целует её в лоб, накидывая голубой халат. когда боб скрывается за дверью, хелен глупо улыбается, глядя в потолок и раскинувшись на кровати звездой. счастье ароматом цветов заполняет дом, оседает на мебели лучами солнца и впитывается в стены заливистым смехом. хелен наполняется им до краёв. впервые за много лет нет удушающего чувства пустоты. дыра в сердце медленно зарастает семьёй, как хелен того и хотела.

~~~

эвелин недовольно поморщилась, когда вновь поняла, каким нежилым и заброшенным кажется дом: везде пыль, плёнка валяется на грязном полу и никаких цветов или ковров. она решает позвонить в клининговую компанию на днях, но сейчас ей просто хочется немного порисовать. она выходит на веранду. эвелин присаживается в одно из плетёных кресел и удивляется, что цветы в горшках, расставленные по всему крыльцу и по перилам, ещё живые, даже расцвели. женщина долго наблюдает за наступающим рассветом, болтая в руке стакан с виски. утренняя тишина спящего прибрежнего городка разбавляется только гулом волн на фоне. небо окрашивается сначала в золотой, потом словно нагревается, приобретая оранжевые, насыщенно-жёлтые, красноватые оттенки, смешивается с сиреневым и под конец разрывается розовыми ростками, что тянутся по небу кустом роз. эвелин улыбается. улыбка впервые за долгое время умиротворенная, а не вымученная. неожиданно вспоминается тёплый карий и самое обычное каре. болтающаяся на стройном теле рубашка и округлые красивые бедра. эвелин открывает блокнот и начинает быстро выводить набросок. когда на бумаге появляется миниатюрная фигура, что машет на прощание, то она останавливается, не может чётко вспомнить те большие глаза, улыбка женщины получается холодной, какой-то неживой, но эвелин точно помнит, как тысяча солнечных лучей прошли насквозь от того, как она улыбалась. она закрывает блокнот и раздражённо вздыхает, выпивая стакан залпом. и с чего эта женщина вообще пришла ей в голову? она видела её лишь раз и это было так давно. сколько уже прошло с её приезда сюда: две недели, три, месяц? да, кажется месяц. у эвелин дни смешались в одну кучу. она не помнит, что делала вчера, а может она делала это и сегодня, скорее всего, она просто делает одно и то же каждый день: валяется и пьёт, а ещё иногда тащит кого-нибудь к себе, ведь она ненавидит просыпаться не дома. слабый прохладный ветер треплет её лохматые волосы, что почти дошли до плеч, и она думает, что неплохо было бы посетить парикмахерскую. эвелин всё думает о уинстоне. он категорически не хотел возвращаться в этот дом, не хотел заходить в спальню родителей или открывать запылившиеся альбомы. уинстон боялся, что воспоминания разобьют его сердце окончательно, но каждый раз просыпался из-за них. они стали хуже кошмаров. приходилось глотать снотворное: от них сны пропадали. улица потихоньку оживает с последними розовыми ростками. пробегает пара первых бегунов, гуляют образцовые собачники и выходят пожилые соседи, поливающие идеальный газон перед домом. эвелин улыбается этой очаровательной атмосфере умиротворения, как будто попал в какую-то независимую мелодраму с красивым саундтреком. кстати о мелодрамах. пожалуй, стоит выбраться сегодня в кинотеатр с обшарпанными сидениями и не внимательными контролёрами. ещё стоило бы заехать в магазин, а то выпивка уже заканчивается. эвелин медленно поднимается с кресла и отправляется в дом, чтобы переодеться. блокнот она закидывает в сумку. бессонные ночи отнимают всякое вдохновение, а винни не звонил уже несколько дней. эвелин не волнуется, она просто устала. оставляет машину в гараже и идёт пешком. женщина достаёт наушники из сумки и включает музыку почти на всю громкость. погода отличная и у неё возникает неожиданно острое желание прокатиться на роликах. да, то, что нужно после двух недель полной самоизоляции, а винни оказывается прав. впрочем, как всегда.