Крылья

И так будет с каждым, кто будет перечить воле Императора…

      Сангвиний и Лоргар молча сидели на одной из террас Внутренних садов, бесцельно глядя вдаль. Ветер шелестел страницами книг, лежавших на траве, подымал в воздух исписанные листы, выпавшие из рук одного из братьев. В листве диковинного дерева заливалась трелями какая-то птица, что надёжно спряталась от взора братьев в гуще сизо-зелённых листьев. Запах цветов, что росли у корней, наполнял воздух каким-то пряным ароматом, от которого Аврелиану хотелось чихнуть.       Правда, красота заповедника мало беспокоила примархов — погружённые в свои мысли, они, казалось, даже не замечали друг друга. Оба прибыли на Терру сегодня утром — Отец собрал всех сыновей, дабы они дали клятву забвения, что касалась двоих «пропавших» братьев. По версии, которую объявили всему человечеству, они вошли в Имматериум и не вернулись — сгинули в безызвестности. Но ведь примархи очень хорошо знали, что произошло.       Вдали пророкотал гром, и Сангвиний наконец поднял голову, отвлекаясь от тяжёлых дум. Подобрал с земли книгу, и поднялся, стараясь не смотреть вокруг. Слишком много напоминало о них, и боль в груди становилась всё сильней. Подал руку брату, что тоже встал, держа в руках пару листов.       — Ангел, брат мой, где твои крылья? — мягкий голос Аврелиана заставил его содрогнуться. «Где твои крылья?»       — Разве это важно, Лоргар? Сейчас, когда… — Сангвиний смолк, обхватив себя руками. Брат зашёл ему за спину, и как-то странно вздохнул — на белой рубашке были чётко видны две красных полосы у лопаток. Это было то, что осталось от белоснежных крыльев, что были у Сангвиния с самого рождения. Два шрама, что всё ещё кровоточили, причиняя ему невыносимую боль.       — Ты сбросил крылья? — в голосе брата не было ни осуждения, ни сочувствия — всё та же безграничная печаль. Лоргар пребывал в глубоком отчаянии, что делало его отчуждённым и замкнутым. И Сангвиний его прекрасно понимал.       Они были очень близки. Они вчетвером сражались плечом к плечу, вместе корпели над рукописями, всегда затевали игры, когда встречались с другими братьями на Терре… Василиск и Азия… Сейчас даже их имена вызывали невыносимую боль. Столько счастливых воспоминаний, что теперь вызывали тоску…       Крылья вызывали у неё восхищение. Вспоминая все те часы, проведённые с Азией, у Ангела кровью обливалось сердце — тяжело было забыть тот смех, улыбку, множество слов. Покинув Терру, и приводя новые миры к согласию, Сангвиний пытался забыть, отвлечься от всего того, что произошло. Лоргар исчез, да и видеть его не хотелось — некоторые обвиняли его в том, что по вине Несущих Слово пострадали братья. Защищая Аврелиана, пошли против воли Императора.       Ангел не порицал брата. Только тяжело вздыхал, а шрамы на спине всё ещё болели, изредка оставляя на рубашке кровавые следы. На душе же осталась незажившая рана, которую постоянно бередили воспоминания. На Сигнус-Прайм, сражаясь с отродьями Варпа, он призывал погибших братьев на помощь. А пребывая во временной коме, видел, как над ним стояли две фигуры в сверкающих одеяниях. Он знал, кто это, и касаясь их рук, чувствовал, как уходит боль, что удвоилась, когда появилось осознание, что его брат Хорус предал Отца.       — Где твои крылья, Сангвиний? — спрашивал Император, когда они встретились во время обороны Терры.       — Мы все потеряли что-то на этой безумной войне. — Ангел пожал плечами. Идя вместе с Ним на «Мстительный Дух», вновь призывал сестру помочь ему, ведь исход разговора с братом был непредсказуем…       Хорус смеялся в лицо Сангвинию, слушая его доводы и отвергая их. Его потешали тщетные попытки брата вразумить его, и пытался склонить на свою сторону. Никто уже никогда не узнает, кто первый взялся за меч…       — Мне всегда нравились твои крылья, Сангвиний. Где же они? — хохотал предатель, наслаждаясь превосходством, что дали ему боги Хаоса. Он даже не обратил внимание на повреждения, что нанёс ему Ангел, упиваясь своей силой. И когда его клинок пронзил Сангвиния, и тот рухнул вниз под громоподобный крик Императора, что не успел спасти своего сына, за его спиной распахнулись белоснежные крылья…