Шелк и Бархат

Две девчонки по-змеиному извивались, лаская друг друга, но никому не было до них дела. Джон Пол просто отрубился на краю дивана, Роберт скучающе подпер щеку рукой, лишь Бонзо и Коул радостно поощряли каждое новое телодвижение со стороны сцены. Нет, в первый раз это было прикольно, но, как и все остальные изыски, уже приелось, тем более, что девчонок нельзя было трогать. Джимми никогда не понимал, почему в стрип-клубах все вопят, будто никогда в жизни не видели голой женщины. Это был не самый удачный вечер, Джимми понимал, что просто теряет время, и начинал раздражаться, выплескивая накопившуюся злость на милую, но весьма недалекую официантку, так и теревшуюся возле него. Наконец девушка обиделась и, передернув плечиками, ушла. Джимми тоже мечтал уйти отсюда, но не мог - не поймут. Даже неиссякаемый энтузиазм Бонзо стал испаряться, чтобы хоть как-то повеселиться и развеселить остальных он предложил девицам поливать друг друга пивом, что они с радостью принялись исполнять. Роберт выдал неуклюжую шутку насчет сырных крекеров. От вспышек яркого света в темноте, обилия покрытых ультрамариновым лаком длинных ногтей и запахов духов, дезодоранта и дешевой пудры у Джимми разболелась голова. Он очень обрадовался, когда было принято коллективное решение покинуть клуб, не прислушались лишь ко мнению Джон Пола по причине невозможной с ним связи. Впрочем пару особенно смазливых девиц они все-таки захватили с собой. Им пришлось разбиться на два лагеря: упившийся до полу-невменяемости Бонзо и Коул с двумя танцовщицами, которые по видимомму были близняшками, и по прежнему клюющий носом Джон Пол с Робертом и Джимми, которого нисколько не расстроило отсутствие девчонок в их машине. Роберта, похоже, тоже. Фонари, то появляющиеся, то исчезающие за окном, выхватили тонкие черты его лица из полутьмы салона, Джимми заметил блестки на его волосах и пиджаке. Должно быть остались от платья одной из танцовщиц. Роберт слегка повернулся к нему и сжал его руку, спокойно лежавшую на кожаном сидении. Когда уже в отеле он навис над Джимми, исступленно, как заклинание, шепча его имя, блестки с покачивающихся прядей волос снежинками падали на лицо Джимми и оседали на его ресницах.