Про бордели и благодарность

Ведьмаки не могли испытывать чувств. Они были беспристрастны и всегда подходили к любой ситуации с холодным разумом, потому как лишние эмоции могли уменьшить шансы на успех вполовину, а то и больше. Геральт себе это повторял снова и снова, чувствуя, как закипает, глядя на флирт Лютика с очередной хорошенькой девушкой. Вроде бы, дочерью местного трактирщика. Впрочем, как раз это было абсолютно неважно. Девица смущенно улыбалась, накручивала на палец длинную светлую прядь и звонко смеялась шуткам барда. Лютик же в ответ легко обнимал ее за талию, восхвалял глаза «цвета волны морской, что скрывает за собой несметные сокровища пропавших кораблей». Геральт жалел, что тонкий ведьмачий слух позволяет ему слышать все это, несмотря на приличное расстояние и распевающих пьяные песни крестьян. И если взгляд еще можно было отвести, чтобы не видеть этих уже откровенно заигрывающих прикосновений, то перестать слышать было невозможно. Ведьмак с раздражением поставил уже пустую кружку на стол и медленно поднялся, собираясь покинуть сие замечательное заведение и выпустить пар, порубив на ленточки парочку утопцев или гулей. Кто первый под меч попадется. Попались гнильцы. Слабое утешение. Представить на месте этого существа блондинистую пассию-однодневку Лютика получалось плохо, все же воображение ведьмака не было настолько богатым. Да к тому же, он однажды оказался слишком близко к взрывающемуся гнильцу, так что доспехи пришлось очищать от этой дряни, что тоже не улучшало настроения. Возвращаться в трактир не хотелось совершенно. Достаточно было представить довольное выражение Лютика, получившего то, чего он так старательно добивался весь вечер, как руки снова чесались кому-нибудь врезать. Немного успокаивало только то, что быть влюбленным в кого-то одного дольше пары дней Лютик не мог. Слишком непостоянным для этого был бард. Его чувства были подобны цветастым бабочкам, перепархивающим с одного прекрасного цветка на другой. И Геральт прекрасно осознавал, что его шансы на какую-то взаимность со стороны этого бабника были не то, чтобы призрачными… Просто нулевыми. Лютик бегал за очаровательными прелестницами или от них же потом убегал – в зависимости от обстоятельств, а порой совмещал оба этих достойных дела. Прерывался этот заколдованный круг только тогда, когда удирать приходилось от достойных рогоносцев или разгневанных отцов. Ведьмак себя ни к прелестницам, ни даже просто к очаровательным причислить не мог никоим образом, а потому даже и не пытался что-то сделать. Зачем? Геральт частенько становился свидетелем тех сцен, когда Лютик, умело разыгрывая на лице скорбь и мировую печаль, объяснял очередной девушке, почему не сможет быть с ней. И получить что-то подобное в ответ на свое неумелое признание ему не хотелось. В конце концов, его никогда не учили красиво слагать слова или быть романтичным. Раньше удавалось прекрасно обходиться без этого. И даже несмотря на то, что в определенной степени он совершенно точно нравился Лютику, это была не та степень, которая была желанна. Нет, ведьмаку вовсе не хотелось, чтобы бард пел баллады о его глазах или же восхвалял в песнях седые волосы, но он бы ни за что не отказался от влюбленного взгляда или теплых прикосновений. Вообще, влюбиться в Лютика было большой ошибкой. Менее подходящую кандидатуру было отыскать сложно. Ветреный, легкомысленный, не имеющий никакого представления о том, как нужно держать оружие, до ужаса болтливый, а еще верный, готовый идти за ним в любые ебеня, даже если придется преодолевать бурелом и болота, всегда знающий, как можно поднять ведьмаку настроение, каждый раз обрабатывающий его раны и тихо ворчащий, что Геральт опять его напугал. Зараза… Ведьмак вздохнул. Всякие размышления об этом были обречены на провал, в чем он убеждался уже не раз. Достаточно было просто вспомнить ставший родным образ, чтобы все рациональные идеи поблекли перед желанием быть рядом и защищать. Возвращаться в трактир все же пришлось. На рассвете они планировали выехать из города, чтобы добраться до Новиграда, где, по слухам, появилась какая-то тварюшка. Не опасная, но определенно магическая. Заказов сейчас было угнетающе мало. Дорога до города ничем особым не запомнилась. Ну, пришлось зачистить лагерь разбойников, повадившихся грабить путников, но больше ничего интересного и не было, поэтому настроение Геральта портилось с каждым новым часом спокойствия. Лютик жизнью наслаждался. Его мирный путь устраивал более чем, трепался он за двоих, прерываясь только на свою драгоценную лютню. Геральт стоически делал вид, что не слушает, отвечая привычным хмыканьем. Почему нельзя было ответить что-то нормальное, он и сам не понимал. Понимал только то, что совершенно не хочет терять своего барда и пытался вывести для себя, что нужно для этого сделать. Получалось довольно скверно. В Новиграде Лютик критично выбрал лучший трактир и с удивительной для ведьмака скоростью устроился на сцене, начиная свое выступление. Выглядел он при этом таким счастливым, что у Геральта бы язык не повернулся сказать хоть что-то, что могло бы стереть эту его улыбку. Он досидел до конца выступления, выбрав себе дальний угол, привычно укрывшись за капюшоном, и только потом велел подать им обоим ужин. Лютик, раскрасневшийся, довольный от успешного выступления, демонстративно погремел набитым монетами кошелем и уселся на соседний стул, вытягивая ноги и аккуратно пристраивая рядом лютню. Через некоторое время, к тому же насытившийся и слегка уставший от безуспешных попыток разговорить своего спутника, бард принялся выглядывать себе компанию на этот вечер. Этого ведьмак видеть уже не хотел, потому, просто хмыкнув и этим обозначив свой уход, развернулся, направляясь к выходу. Долгий взгляд барда он почувствовал уже спиной, но оборачиваться не стал. Эта бессмысленная ревность выматывала не хуже битв с монстрами. После тех можно было хотя бы ненадолго расслабиться, а эта зараза не отступала никогда, лишь иногда чуть ослабляя хватку. Тяжело вздохнув, ведьмак отогнал от себя эти мысли. Раз уж есть такая прекрасная возможность, ее стоит посвятить делу. Расследование шло медленно. Несмотря на то, что его репутация – спасибо Лютику – стала гораздо лучше, люди все еще не слишком охотно делились сведениями с ведьмаком. А в некоторых случаях и вовсе говорили, что нет никакой опасности, так что и Геральту тут делать нечего. Это интриговало. А уж когда беловолосый понял, что след ведет в бордель, ему стало еще любопытнее. Что же, возможно там обосновался суккуб. В этом случае становится понятным нежелание горожан говорить. И хоть эти существа не были охвачены жаждой крови, неопасными их назвать все равно было нельзя. И делать этому созданию в городе нечего. Внутри бордель ничем не отличался от других. Окинув взглядом полуголых танцовщиц, ведьмак сразу направился к стоящей за стойкой женщине, безошибочно определив в ней владелицу. Судя по нахмуренному взгляду, информацию та бы не выдала. Во всяком случае по своей воле. Геральт усмехнулся, а затем подошел ближе, перекрывая ей возможность увильнуть куда-то. - Я бы хотел отдохнуть у вас, - чуть наклонив голову на бок, выдал беловолосый, внимательно следя за выражением лица своей собеседницы. - И вам доброго вечера. Вы можете выбрать любую из наших девочек, - мадам выгнула бровь, явно не собираясь пасовать. Что же, это было решить довольно легко. Ведьмак поднял руку на уровень груди, рисуя в воздухе знак аксия. - Меня не интересуют ваши обычные девочки. Женщина, растерянно оглядевшись, заправила за ухо выбившуюся прядь темных волос и неловко улыбнулась. - Конечно, давайте я провожу вас в комнату. Сейчас как раз свободно. Все будет в лучшем виде! – пролепетала она, жестом прося следовать за ней. Геральт покосился на заинтересовавшихся посетителей и молча пошел вперед. Путь закончился на третьем этаже, где за неприметной дверью скрывались весьма роскошные покои. Мадам, почтительно поклонившись, пожелала приятного времяпрепровождения и тихо удалилась. Геральт огляделся, присматриваясь к обстановке и подмечая каждую мелочь. По комнате разносился легкий запах благовоний, расслабляющий и будто бы сразу настраивающий на нужный лад, доносились отголоски музыки с первого этажа. На тихий шорох ведьмак обернулся мгновенно и только потому успел заметить, что тот, кто показался ему на глаза, не был Лютиком. Но даже то, что он видел конец превращения, не помогло. На несколько долгих секунд Геральт просто замер, глядя, как к нему подходит его бард, одновременно непохожий и до ужаса похожий на себя. Он был в свободной темной рубашке, не застегнутой, а только наброшенной на плечи, и слишком тесных штанах. Никакого простора воображению. Темные волосы были в легком беспорядке, а на губах играла легкая улыбка. Нет, это существо было очень опасным. Потому как даже точно зная, что это не Лютик, Геральт не смог бы причинить ему вред. Он даже пошевелиться не смог сразу, а допплер – это был именно он - времени даром не терял. Он наклонил голову на бок, соблазнительно облизнулся и в несколько шагов, так похожих на привычную походку барда, оказался совсем близко, обвивая шею ведьмака руками. Будь у мимика другие намерения, он бы сейчас с легкостью мог убить Геральта, но он только лукаво улыбнулся и прильнул к сомкнутым губам, молча предлагая то, от чего отказаться было нужно… Но совершенно невозможно. Горячие ладони, так хорошо знакомые с десятков разов, когда Лютик перевязывал его раны, прошлись по груди, нагло забравшись под легкую одежду. Геральт продержался всего ничего. Несколько жалких секунд, после которых он сам зарылся ладонью в темные волосы, отвечая на этот поцелуй и почти сразу превращая его из осторожного в горячий и жадный. Разумные мысли еще оставались. О том, что допплер, видимо, встречал Лютика прежде в городе, раз сумел сейчас так легко принять его облик, что он умудрился прочесть мысли самого ведьмака, сразу и безошибочно найдя его слабое место, а заодно и проникнув в тайные желания. Спасался ли он так от угрозы, которую мог увидеть в Геральте или же просто выполнял свою работу? Это было уже неважно. Поцелуй все длился и длился. Жаркий, пылкий, чувственный. Ведьмак забрался ладонями под тонкую ткань рубашки, касаясь обнаженной кожи и обнимая за талию. Оторвавшись от чужих губ, Лютик медленно облизнулся, разрывая тонкую ниточку слюны и томно глядя из-под ресниц. Он подцепил край рубашки, потянул ее вверх, и Геральт позволил стянуть с себя этот элемент одежды, слишком увлеченный расстегиванием чужих пуговиц. Мелкие заразы плохо поддавались, но все же выскальзывали из петель, обнажая нежную кожу, которую так хотелось попробовать на вкус. - Геральт, - почти на грани слышимости позвал Лютик, увлекая ведьмака в новый поцелуй и ненавязчиво подталкивая к огромной кровати за его спиной. Несколько неровных шагов, и они повалились на мягкую постель, оба уже в одних штанах, жадно скользя руками по коже. Геральт легко перевернулся, нависая над бардом и приникая к его шее, оставляя темные метки засосов и рельефные следы от укусов. Отстранился, любуясь результатом своих действий, столкнулся с призывом в потемневших от желания голубых глазах и, словно завороженный, снова накрыл чужие губы своими. Лютик тихо застонал, извиваясь на простыне, а затем потянулся к завязкам штанов ведьмака, стремясь избавить его от одежды. Не успел. Геральт перехватил чужое запястье, твердо остановив это движение. Возбуждение исчезло, словно его и не было, а вместо него пришло осознание, что это не Лютик. Пришло и утвердилось, выместив все другое. - Геральт, - возмутился мимик, но тут же замолк, видимо чутко уловив, что никакого продолжения не будет. - Убери это. Немедленно, - глухо рыкнул ведьмак, садясь на край кровати и отворачиваясь, чтобы не видеть превращения. - Зачем допплеру соглашаться на такую… работу? Не слышал, чтобы вам такое нравилось, - выждав некоторое время, снова заговорил беловолосый. Позади раздался шорох, и совсем рядом устроилась довольно симпатичная женщина. Видимо, тот облик, который был более привычен мимику. Или же просто больше нравился. - А убивать не будешь? Хотя этого мальчишку ты точно не тронешь, - голос был достаточно мелодичным и абсолютно незнакомым, что немного успокаивало. В голове все еще было туманно. - Не буду, - ведьмак закатил глаза и повернулся, уже не опасаясь увидеть родное лицо, - Только превращаться в него больше не советую. Рассказывай. Незнакомка махнула рукой, а потом подобрала под себя ноги, садясь удобнее. - Да нечего особо рассказывать. Глупо все получилось. Пришлось срочно менять лицо, а тут эта… Мадам. Сам ведь должен понимать, что мне ничего хорошего не светит. Запытают до смерти в какой-нибудь тюрьме, никто и не узнает, - она смотрела на свои руки, неосознанно выкручивая пальцы, изредка бросая недоверчивые взгляды на ведьмака, - Уверен, что не хочешь продолжить? Я же видела твои мысли. Пусть всего несколько секунд, но этого вполне хватило. Геральт честно собирался ответить что-то более конкретное, но вышло только неразборчивое рычание. Женщина звонко рассмеялась. - Ты слишком честный. - Уверен, - со второй попытки удалось выразить свои мысли словами. Геральт скользнул задумчивым взглядом по бордовым шторам и, чуть помедлив, продолжил, - Я мог бы тебе помочь. Найти человека, место которого ты бы могла занять, а потом увести отсюда. Вряд ли кто-то рискнет вставать у меня на пути. Женщина только тихо рассмеялась, а потом внезапно замолчала. - А знаешь, попробуй. Сомневаюсь, что у тебя получится, ведьмак. Но если так, то я найду, как тебя отблагодарить. Не таким способом, - она кивнула на кровать и снова хохотнула. Геральт в ответ только кивнул, подбирая свою рубашку и направляясь к выходу. Выполнить это небольшое задание было легче, чем избавиться от обжигающих воспоминаний, но уж сейчас ведьмак вполне мог сконцентрироваться на своей цели, ненадолго задвинув все свои чувства подальше. Найденный вариант был весьма достойным. Всяко лучше жизни в борделе. К тому же он буквально сам подвернулся под руку – зажиточный горожанин слезно попросил найти и вернуть его дочь. Найти девушку было несложно, а вот возвращать отцу бездыханное тело Геральт не стал, вместо это предоставив вполне живого, успешно выкраденного из борделя и уже перенявшего другой облик, допплера. Напоследок беловолосый потребовал еще раз клятвенно пообещать никогда не принимать облик Лютика, после чего направился в трактир. В Новиграде они были уже почти неделю, отдыхая от бесконечных лесных ночевок. Геральт к тому же посетил местного кузнеца, чтобы подновить броню и привести в порядок оружие, в промежутках же развлекаясь мелкими делами, которыми была усыпана доска объявлений, и гвинтом. Тоже достаточно неплохой способ подправить свое финансовое положение и скоротать время. У входа он столкнулся с Лютиком. Бард, широко улыбнувшись, просветил своего друга, что сегодня собирается выступать в Зимородке, потому вернется поздно и, вероятно, пьяным. Тем неожиданнее было услышать знакомую поступь всего через час, когда сам ведьмак собирался немного расслабиться, приняв ванну. - Зачем ты вернулся? - Хотел кое-что сделать, - а вот неуверенность в голосе Лютика была не такой уж и знакомой. Геральт обернулся, окидывая барда цепким взглядом, подмечая каждую деталь, выискивая малейшее несоответствие, но не находя его. Лютик был собой. Только почему-то вдруг решил изменить свои планы. Ведьмак хмыкнул. - И что же? – Геральт выгнул бровь, отследив сделанный ему навстречу шаг. - Я, честное слово, уже почти добрался до трактира, но случайно встретил кое-кого. И узнал крайне занимательную информацию. Знаешь, я ведь даже не поверил сначала, да и сейчас слегка сомневаюсь, но в крайнем случае ты сможешь наглядно объяснить мне мою ошибку, врезав, как делал это уже раньше. Впрочем, в данном случае, мне кажется, что стоит пойти на риск, - с каждым словом бард подходил все ближе, пока не оказался всего в паре шагов. - В конце концов, не каждый день мне сообщают такие новости. Я так удивился, что решил вернуться и проверить, - еще один небольшой шаг. Лютик быстро облизнул губы, глядя прямо в желтые глаза. Геральт свел брови к переносице, пытаясь найти объяснение такому странному поведению. Кое-кого – это кого? Вариант был, но он ведьмаку категорически не нравился. Да и каковы шансы, что бард и допплер пересекутся в Новиграде? Довольно небольшие, на самом деле, но, видимо, именно они и стали реальностью. Случайно или специально – вопрос уже другой. Две секунды на раздумье оказались слишком большой роскошью. Расстояние между ними сократилось до минимального. Геральт слышал чужое дыхание, все еще не зная, чего ждать дальше. Впрочем, Лютик, кажется, не собирался его долго мучать неведением. Бард слегка приподнялся на носках и тут же, словно не давая себе одуматься, быстро поцеловал ведьмака. - Что ты… - договорить Геральт не успел. - Скажи, что я не ошибся, - требовательно перебил его Лютик. Его голос был уверенным и твердым, но ведьмак смотрел в голубые глаза и видел, что за всем этим скрывается страх получить тот самый удар и оказаться отвергнутым. Видел это так же ясно, как и осознавал, что не сможет уйти от ответа или просто промолчать. Да и стоило ли, если самому хотелось крепче прижать к себе и снова поцеловать, точно зная, что это именно Лютик. Настоящий. Его. - Не ошибся, - ведьмак медленно наклонился, легко положив руку на талию барда, давая последний шанс отстраниться, снова заглянул в глаза, и сделал то, что не раз ему снилось. Они целовались пылко, стараясь оказаться ближе друг к другу, то и дело перехватывая инициативу, зарываясь пальцами в волосы, обнимая и забираясь ладонями под одежду. Секундная передышка, одинаковые жадные взгляды и горячее дыхание. В какой момент они оказались на кровати, никто не заметил. Лютик при этом оказался сверху. Геральт же спешно расправлялся с множеством застежек, стремясь выпутать барда из его одежды. Вначале в стороне оказался дублет, затем последовала очередь рубашки. Сам ведьмак в этом плане был в более выигрышном положении. С его собственной рубашкой Лютик справился гораздо быстрее. - Не представляю, как ты умудряешься… - горячие губы коснулись шеи, оставляя на ней поцелуй, - Замечать всякие важные детали в своих делах… - еще один на ключицах, - Если за все это время не смог понять, почему я таскаюсь за тобой по всем лесам и болотам? – договорив эту ужасно длинную фразу, бард снова утянул ведьмака в томный поцелуй, зарываясь пальцами в белые пряди, чуть сжимая и оттягивая их, - Ты идиот, Геральт! И я тоже… Они, конечно, много раз видели друг друга обнаженными, но сейчас, в неровном свете свечей, все воспринималось иначе. Интимнее, чувственнее. Прикосновения сами собой стали плавнее и нежнее, при этом оставаясь такими же жадными. - Зараза… Знаешь, сколько раз я думал о тебе? Так хотелось потрогать, приласкать… - бард умудрялся одновременно все ниже стягивать штаны ведьмака и делиться собственными мыслями, изредка прерываясь на то, чтобы снова поцеловать иссеченную шрамами кожу. Сам он, стараниями Геральта остался уже в одном исподнем, да и это было ненадолго. Всего через несколько поцелуев и собственнических засосов, оба оказались полностью обнаженными. Отстранился Лютик совсем некстати, ради этого даже перебравшись с бедер ведьмака на край кровати, несколько мгновений что-то искал в ворохе собственной одежды, а затем вытащил на свет небольшой флакон. Геральт приподнялся на локте, чтобы иметь возможность видеть, чем занимается его бард, и в полной мере смог оценить яркую краску смущения, залившую щеки Лютика. - Не смотри на меня так. Я просто… - Просто? – в голосе явственно слышалась ласковая насмешка. - Просто как-то пробовал из любопытства. Женщины мне нравятся больше, - Лютик покраснел еще сильнее, опустив голову и пряча смущенный взгляд. Не вышло. Геральт подобрался ближе, подцепляя пальцами подбородок, заставляя смотреть в глаза, и мазнул губами по шее. - Я заметил, - практически промурлыкал ведьмак, не отрываясь от своего увлекательного занятия. От родного запаха, яркого смущения и даже от нескончаемой болтовни, так присущей его Лютику, Геральта вело. - Ничего ты не замечал! У меня от одного твоего вида ни одной разумной мысли не остается, весь воздух из легких выбивает, а ты! Заметил он… - возмущенный возглас плавно перешел в довольный стон, когда ведьмак забрал из ослабевших пальцев флакон, одновременно с этим чуть прикусывая надплечье и тут же зализывая едва видимый след. - Говоришь, пробовал? – Геральт жарко выдохнул на самое ухо, облизывая мочку и испытывая легкий трепет от того, что по коже Лютика прошла волна мурашек. Бард вообще оказался потрясающе чувствительным, отзываясь на каждое прикосновение и буквально млея от ласк. - Пару раз, - Лютик откинул голову на плечо друга…Любовника? ласково скользя ладонями по его торсу, а затем, замирая от восторга, опустил руки на ягодицы, слегка сжимая. Ох, вот об этом он точно мечтал десятки или даже сотни раз. Геральт мягко подтолкнул его вперед, безмолвно призывая лечь, навис сверху, одно короткое мгновение любуясь багровыми отметинами на шее и плечах барда. Даже жаль, что тот всегда ходит запакованным в несколько слоев одежды, и никто не увидит. Ведьмак добавил очередную метку, одной рукой властно прижав к себе, а второй дразняще коснувшись возбужденного члена. У Лютика сбилось дыхание. Он сильнее выгнулся в родных руках, беззастенчиво прижимаясь ближе и тихо постанывая от будоражащих прикосновений уже скользких пальцев. Когда ведьмак только успел? Вроде заветная бутылочка так и осталась лежать нетронутой, но… Бард обнял Геральта за шею, стянул с волос резинку и тут же зарылся пальцами в светлые пряди. С его губ сорвался тихий стон, когда ведьмак протолкнул внутрь один палец, осторожно растягивая. Словно стремясь отвлечь от непривычных ощущений, Геральт снова потянулся к чужим губам. Лютик ничего не имел против. Одни только за. Он терялся от жгучих волн возбуждения и горячих прикосновений, шире разводя ноги и двигаясь навстречу медленным движениям. Хотелось уткнуться в подушку, спрятать пылающее лицо, но желание видеть Геральта пересилило. Перед глазами немного плыло и весь интерьер комнатки казался будто бы размытым, зато все действия ведьмака виделись очень четко. И ощущались. С губ барда сорвался очередной бесстыдный стон, когда Геральт отстранился, вытащив пальцы. Лютик даже не заметил, в какой момент их стало больше одного, зато почувствовал, когда любовник заменил их членом, медленно, почти бережно и до одури нежно толкнулся внутрь, тяжело выдохнув неразборчивое ругательство. У Лютика перехватило дыхание, он неосознанно впился ногтями в спину, оставляя полукруглые следы, и первым двинулся навстречу, тихо простонав родное имя. В ответ раздалось глухое рычание и на шее сомкнулись зубы, заставляя барда снова застонать, сильнее прогнуться в спине. Геральт двигался плавно, с легкой оттяжкой, сходя с ума от выражения удовольствия на лице Лютика, от жара его тела и чувственных стонов. Он просунул руку меж их телами, ладонью обхватывая чужой член, провел по всей длине, размазал по головке каплю смазки и принялся ласкать его в одном темпе с глубокими размашистыми толчками. Тонкие пальцы барда скомкали простыню, сжав ее в кулаке. Мир вокруг словно исчез, схлопнувшись до них двоих, оставшись только в безумных, жадных поцелуях и бесконечно нежных прикосновениях, обжигающих ласках, от которых Лютик метался по кровати, извиваясь, все сильнее подмахивая бедрами и уже практически самостоятельно насаживаясь на член. Его темные волосы растрепались, а несколько прядей прилипли ко лбу. Геральт вжимался в него, будто желая стать еще ближе. Будто это было возможно. Он одним жестом убрал со лба волосы, заглянул в потемневшие голубые глаза и толкнулся еще глубже, чувствуя, как внизу живота тугим узлом сворачивается удовольствие. Они кончили практически одновременно, прижавшись друг к другу вплотную, снова жадно целуясь, не желая отпускать и нежась в послеоргазменной неге. Геральт осторожно лег рядом, выскользнув из податливого тела и тут же притянув Лютика к себе ближе. Потом ему определенно придется договариваться, чтобы постель перестелили, но сейчас это не волновало. Все было гораздо лучше, чем можно было надеяться. И, если подумать, остывшую воду можно было слегка подогреть знаком, а потом все же насладиться ванной. Вдвоем. - Геральт? – Лютик положил голову на плечо ведьмаку. Он все еще пытался выровнять свое дыхание, и выглядел в этот момент настолько родным, что ведьмак не удержался от еще одного поцелуя. - Да? - Чтобы больше по борделям не ходил, понял? – упрямство в голубых глазах и тихий смех. - Если только по делу и с тобой, ладно? Лютик шутливо пихнул его в бок. - Ладно.