STOP!Отчаянье

      Тина лежала спиной к мужчине, совсем не желая открывать глаза: так хорошо ей было ощущать в своих волосах горячее дыхание Дана, и понимать, что уснул он под утро, как и она сама. Пересилив себя, Кароль перевернулась на другой бок, оказавшись лицом к лицу с певцом. Сон разгладил усталость прежнего дня, и сейчас на лице Балана не осталось никаких эмоций, входящих в разряд ранее пережитых. Тина улыбнулась, осторожно коснувшись пальцами щеки артиста, и веки на глазах того напряглись. — Мммм? — протянул мужчина, взяв нежную ладошку Кароль в свои руки. — Ты выспалась? — он открыл глаза, с удовольствием отмечая, что в комнате царил полумрак. Тина покачала головой. — Нет? — его голос звучал удивлённо, а в глазах плясали чертята. — Кенгуруш, — Дан перевернулся на спину и посмотрел в потолок, затем окинул взглядом девушку. — Мы легли в постель около восьми вечера. Чем же ты занималась ночью, пока я спал? — спросил Балан абсолютно серьезно. Ни один мускул на его лице не дрогнул, а Тина ударила певца ладошкой в грудь. — Ты ужасен, — прошептала она, боясь разбудить сына, спавшего этажом ниже. Его день начинался только через несколько часов, и было бы неплохо, если бы Веня провёл их в постели. — Даааа, — Дан обнял Тину за талию и усадил её себе на торс. Одеяло оказалось совершенно не нужным, поэтому было отброшено в сторону, и совершенно случайно упало на пол. Кароль опёрлась руками в грудь мужчины. На её губах играла счастливая улыбка, а эмоции Дана были абсолютно зеркальны. Он по-хозяйски запустил руки под широкую белую футболку, которую Тина вытащила из его шкафа несколько дней назад, и приподнял ткань вверх, помогая девушке избавиться от столь неважного предмета гардероба. Кароль подняла руки вверх, высвобождаясь из плена ткани, попыталась забрать её у мужчины, чтобы аккуратно сложить, но тот спрятал футболку под подушку. — Ты её испортишь, — запротестовала девушка, потянувшись за выглядывающим уголком ткани, но её руки мгновенно попали в плен пальцев Дана, и тот размеренно покачал головой. — Если тебе так нужна моя футболка — можешь отобрать хоть весь гардероб, но, давай, ты сделаешь это немного позже? — Балан поднялся на локтях, отпустив руки девушки, оставил невесомый поцелуй в ложбинке между грудью девушки, нарисовал языком сердце на её шее, а потом захватил в плен податливые губы, то спускаясь от них к худым плечам, то возвращаясь обратно, а затем, совершенно случайно, Дан подцепил зубами чувствительные соски Тины, зная как это влияет на девушку, и она застонала от удовольствия. Певец довольно заурчал, сильнее сжимая руками ухоженное тело Кароль, прекрасно понимая, что на местах его прикосновений останутся небольшие следы, но это только раззадаривало мужчину: тогда Тина не будет носить столь откровенных платьев и выставлять напоказ свою фигуру во время флирта с бывшими знакомыми, приходящими петь на голос. — Я… — Кароль хотела прошептать, что любит его, что не представляет жизни теперь без этого мужчины, но резко замолчала, и Балан замер, не двигаясь, ожидая продолжения монолога от девушки. — Кенгуруш? — напомнил Дан, когда пауза затянулась. Впервые за долгое время мужчина надеялся услышать эти слова в ответ, но Тина молчала. — Я счастлива, Дан, — нашла выход девушка, и певец разочарованно вздохнул, он убрал руки с талии девушки, и Тина непонимающе на него посмотрела. — Дан? — мужчина поднялся с кровати и прихватил черный махровый халат, лежащий на кресле. — Я в душ, — он поцеловал Кароль в уголок губ и легко улыбнулся. — Всё хорошо, — Балан подмигнул девушке и вышел из комнаты. Тина тяжело вздохнула.

***

      Тина сидела за обеденным столом, сворачивая блинчики для Вени и Дана, когда второй мужчина спустился из душа. Его волосы были уложены водой и зачесаны назад, на плечах — белое полотенце, на лице — довольная улыбка. — Кенгуруш, я совершенно случайно посмотрел в календарь и предлагаю отметить сегодняшнюю дату в ресторане? — Дан придвинул свободный стул к Тининому так, что когда он сел на него — касался коленями ног Кароль. Одним быстрым движением, Балан убрал волосы с лица девушку и поцеловал её в щеку. Та непонимающе на него посмотрела. — День Всех Влюблённых. Пусть ты до сих пор и не призналась, но я безумно в тебя влюблён, — Дан захватил мягкие губы в поцелуй и тихо застонал, обнимая девушку, но резко отстранился, когда услышал топот детских ног по деревянным ступенькам. Он немного отодвинулся в сторону и подпер подбородок рукой, принявшись рассматривать вид за окном.       Веня поздоровался с Даном, поцеловал Тину в щеку, и украл блинчик с тарелки. На нём все еще красовалась мягкая, слегка смятая после сна, черная пижама, и девушка перевела заинтересованный взгляд с ночной одежды её сына на халат, в который был облачен Дан. Кароль хмыкнула, довольно отмечая, что всё-таки Вениамин взял что-то от Дана за год их знакомства. — Мам, а вы не могли бы репетировать по ночам где-то в другом месте? — выдернул женщину из мыслей невинный детский вопрос, а Дан удивлённо перевел взгляд на мальчика, принявшись увлеченно следить за их домашней беседой. — Репетировать? — переспросила Тина: мало ли, могла и не расслышать. — Петь. Дан когда мычит, разогревая связки — мешает мне спать, — Балан прикрыл рот рукой, стараясь сдерживать смех, а потом быстро покинул комнату, чтобы, как он сказал, переодеться. Они с Тиной вдвоём прекрасно знали, что никто не пел этой ночью, а вот связки и без разминки были очень хорошо разогреты. И не только связки.       Пока Кароль разговаривала с сыном, Дан успел переодеться и успокоиться. Снова напустив маску серьёзности на лицо, он спустился, на ходу поправляя черную футболку и спортивные штаны. — Мама, мне надо с тобой еще немного поговорить, — Вениамин посмотрел на Балана и заёрзал на стуле, который занял как только ушел мужчина. Дан сел напротив него, сделав себе и Тине ароматный кофе, а Вене сварив какао. Всё это время он не вслушивался в разговор певицы, но потом работа для рук закончилась, и до его ушей начали доноситься отрывки диалога. — Конечно, солнышко. Что случилось? — Тина провела рукой по густым волосам сынишки и грустно улыбнулась: его волосы наощупь были такими же мягкими, как и волосы его отца, но Кароль быстро отогнала эти мысли, прекрасно понимая, что еще несколько секунд воспоминаний, и настроение будет безнадежно испорчено. — А можно без Дана? — Веня повернулся к певцу, который удивлённо приподнял бровь, но ничего не сказал. — Говори при нем, малыш. Нет ничего такого, что Дан бы не знал, — Тина щёлкнула ребенка по носу и пересадила его к себе на колени, бросила взгляд на мужчину, желая найти поддержку в его взгляде, и получила её сполна. — А Дан теперь будет моим папой? — спросил мальчик, стараясь игнорировать тяжелый взгляд молдованина, устремлённый на него, а Кароль напряглась, украдкой посмотрев на замершего напротив мужчину: один её ответ сейчас решал их судьбу, и Дан готов был принять любое решение Тины, но так же и настраивался на борьбу за место в её сердце, хотя прекрасно понимал, что между матерью и сыном он никогда не станет. Кароль не давала ему никаких обещаний, не говорила слов любви и не обнадеживала его. Пришло время быть за это благодарным, но в то же время — певец обещал всегда быть рядом и любить её до конца, как бы ни было сложно. — Дан, выйди, пожалуйста, — Балан занял удобную позу, двумя руками опершись на стол, и закинув одну ногу на другую. Сел к ним боком. Он смотрел на стену и сквозь неё одновременно, пытался предугадать следующие слова Тины и выгадать момент, когда надо будет уйти и оставить маленькую семью в покое, но кулаки инстинктивно сжимались, а ногти впивались в кожу. Он не имеет права принимать никакие решения, не дождавшись ответа. — Не, Кенгуруш. Теперь мне тоже важно знать твоё мнение, — Дан прикрыл глаза. Впервые он чувствовал странное единение с сыном Тины. Балан внезапно осознал, что мальчика изнутри переполнен страхом: они вдвоём боялись потерять девушку, но Веня еще не понимал, что если его мать и выберет кого-то из них двоих, то это будет только он. В лучшем случае, она выберет двоих, и этот день станет самым счастливым в его жизни. — А ты бы этого хотел? — спросила Тина, наконец собравшись с мыслями. Мальчик пожал плечами. Вопрос ребёнка поставил её в тупик, и портить день заранее не хотелось. Но, Вениамин точно задал этот вопрос не зря: он дал возможность матери сделать выбор и всё расставить по местам. Хотя бы для себя. И она знала, какой ответ сделает её счастливой. — Малыш, — Кароль набрала полную грудь воздуха и буквально выдохнула имя своего сына. Она потянулась рукой через стол и положила её поверх ладони Балана. Тот перевёл на певицу свой взгляд. — Я очень сильно люблю вас двоих, — она немного сжала руку мужчины. — Но я не хочу, чтобы ты видел в Дане своего врага или соперника, — слова давались не легко, но пришло время расставить все точки в предложении и подвести общую черту. — Это разная любовь. Так как я люблю тебя — я не смогу полюбить больше никого, ведь ты — мой сын, часть меня, — Вениамин улыбнулся, и Тина немного расслабилась. — Но, Дан… Он очень многое для меня значит. И без него я не буду счастлива, — Балан поднялся со стула и подошел к девушке, нежно обнял ее за плечи одной рукой, а второй взлохматил волосы мальчика. — Веня, — Дан решил, что пришло время взять ситуацию под контроль. Тина чуть ли не плакала, а ребёнок вообще не знал, что делать с полученной информацией. — Я не пытаюсь вытеснить тебя из сердца твоей мамы, — он стал на колени перед мальчиком. — Но я хочу стать тебе, — он положил ладонь на грудь Вениамина. — Хорошим другом и помощником. Поддержкой и человеком, к которому ты всегда можешь обратиться в случае чего. Твоего папу никто не заменит, — он взял мальчика за плечи двумя руками. — Он у тебя один и другого не будет, но, может, я смогу стать членом твоей семьи? — Вениамин кивнул и вскоре умчался к себе в комнату, прихватив тарелку с блинчиками и сгущенку. Дан с улыбкой наблюдал за тем, как мальчик аккуратно несет поднос с едой, чтобы не заляпаться, а затем отнес ему в комнату забытое какао. — Дан, — Тина снова опустила взгляд в пол, когда мужчина вернулся на кухню. Он подошел ближе и поднял её подбородок вверх, заставляя выровняться и расслабиться. — Я люблю тебя, — выдохнула Кароль, закрывая глаза. Она наконец-то сказала это, и мир не обрушился на неё за признание. Всё было намного проще, чем Тина думала. — Та-ня, — ласкаво протянул Дан, беря лицо Кароль в свои руки, и заставляя её подняться. Впервые в жизни мужчина называл Тину её настоящим именем, и как-то слишком интимно это звучало. — Я тебя больше, — он снова впился поцелуем в её губы, терзая их, пока полностью не насытился прикосновением. Кароль обняла Дана за плечи и прикрыла глаза.