Недосказанность

Я сидела в полутемной комнате и пыталась собрать мысли воедино: язычников больше нет, как и того, кого они пытались возродить, все мои друзья целы и невредимы, а моя копия сейчас правит Адом вместе с папочкой. Казалось бы, что меня могло беспокоить теперь? А я вам скажу, что, а точнее, кто: высокий темноволосый маг, которого незадолго до событий я вытащила из Ада и плена, в котором он был с моим отцом. Честно говоря, после всего, что случилось, я, наверное, и не должна была беспокоиться о нем, но какая-то частичка моей души все еще думала об этом заклинателе. Все мысли хаотично путались в голове, и я никак не могла решиться. Нет, мне определенно было, о чем с ним поговорить, но, может, лучше завтра? Нет, Сабрина, соберись, ты же Спеллман! Ты дочь не только Эдварда и Дианы Спеллман, но и самого Люцифера! И я решила. Я решила, что ничего не случится, попытай я удачу, тем более, что поговорить было о чем. Я встала с кровати, включила наконец свет и подошла к зеркалу. Оглядев себя с ног до головы, убедилась, что выгляжу неплохо, и, прочитав заклинание, переместилась в Академию. В холле было сумрачно и пусто, неудивительно, от всего шабаша ведь осталось не так уж и много ведьм и колдунов. Я тяжело вздохнула и направилась к лестнице, которая вела к крылу, где находились комнаты мальчиков. Ходить по коридорам Академии незримых искусств теперь стало как-то жутко. Под кожу закрадывалось чувство незащищенности и какого-то непонятного отчаяния. Здесь больше не было язвительных Вещих сестричек, толп учеников и преподавателей. Осознание того, что они все мертвы, стало накатывать на меня, но я удержала себя от бесполезной истерики. Тем более, что пришла я сюда не за этим. До нужного места оставался один поворот, но неожиданно я услышала голоса, так что пришлось затаиться за углом. Кажется, это была тётя Зельда и Ник, но они разговаривали на приглушенных тонах, и я не смогла разобрать ни слова. Затем послышался звук удаляющих шагов тёти Зи и хлопок закрывшейся двери комнаты Ника. О чем они разговаривали? Я сосредоточенно задумалась, но отмела эти мысли, так как не могла забыть о настоящей цели своего прибытия. Я подошла к двери и неуверенно постучала. Только после утвердительного «Войдите» я вошла. Подняла глаза на Ника и встретилась с его немигающим взглядом. Он выражал искреннее удивление. Я опустила глаза, с интересом разглядывая теперь свои туфли. — Сабрина? Что ты здесь делаешь? — тихо спросил Николас и опустился на свою кровать. Я осталась стоять в двери, все еще не решаясь что-либо сказать. Это было так на меня не похоже, черт! — Что-то случилось? Я отрицательно покачала головой и подняла глаза. Теперь в его взгляде было беспокойство. Только сейчас я могла его рассмотреть: Ник был в свободной шелковой рубашке и черных брюках, но почему-то босиком. — Знаешь, я подумала, что мы в итоге так нормально и не поговорили, особенно после того инцидента с Калибаном, — с уверенностью выпалила я, не опуская головы на этот раз. Ник изогнул бровь в знак вопроса. Я прошла чуть дальше, сокращая между нами расстояние. — Я все-таки думаю, что есть еще много чего, что осталось несказанным. — Правда? Мне казалось, мы все выяснили, — более резко, чем хотел, ответил Скрэтч и сразу же закусил губу. Я отступила на шаг и остановилась. Точно! Он же считает себя виноватым за те слова, что он наговорил! Я медленно двинулась в нему и села рядом. — Сабрина, пожалуйста, говори, что хотела, ты таким своим поведением загоняешь меня в угол. — Ник, ты сам себя загнал, надо было просто попросить у меня помощи! — неожиданно даже для себя разозлилась я! Он заметил, что в моих глазах мелькнул огонь ярости, и заметно напрягся. Я сразу расслабилась и взяла его руку. — Я не хотела тебя напугать. В последний наш такой разговор ты сказал, что я хочу править Адом, и да, ты был прав, но видишь, я здесь, все еще со всеми вместе, хотя и правда могла остаться там! — Если ты хочешь сказать, что осталась тут только ради меня, то не говори ерунды: ты тут не ради меня, а ради своей семьи, не обманывай хотя бы себя, Спеллман, — хмыкнул Ник и вырвал свою руку из моей, но я ее тут же перехватила. — Я пришла сюда просто поговорить, а не выяснять отношения, — твердо ответила я и продолжила, — и ты все еще очень важен мне, Ник, правда, и мне будет очень трудно, если мы не придем к согласию. Я последовала за тобой в Ад, буквально, согласилась стать королевой и даже искали эти идиотские реликвии! Только для того, чтобы ты был тут, а не там! — И я благодарен тебе за это, Сабрина, но чего еще ты от меня хочешь? — Он тяжело вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза. Я уже чувствовала, как к горлу подступает ком, но держалась из последних сил. — Есть кое-что, чего я никак не могу выкинуть из головы, — я сделала паузу, — кое-какие твои слова не дают мне покоя. Ник смотрел на меня, не отрывая взгляда. Я чувствовала, как где-то глубоко внутри меня начинает нарастать буря. Буря непонимания, злости, любви к нему и еще множества чувств. Я ощущала, как все это пронизывает каждую клеточку моего тела и как он потихоньку начинает понимать, о чем я говорю. — Ты сказал, что я никогда не буду с тобой, потому что храню себя только для одного. — Ник на мгновение замер, но все еще продолжил смотреть на меня. — Для Харви, да? Ты думаешь, для него? Колдун неуверенно кивнул и устало вздохнул. — Если ты пришла сюда выяснять отношения или доказывать, что это не так, то уйди, прошу, у меня нет желания менять свое решение. — Ты даже меня не дослушал! Ты думаешь, что я храню себя для Харви, но это не так! Я люблю Харви, но желаю им с Роз только счастья, и я ни за что не буду его разрушать! Может, это и звучит так, как будто у меня нет выбора, кроме как смириться, но ты сам знаешь, что я всегда добиваюсь своей цели. Я клянусь, я люблю его, потому что он мой друг. Но есть разница, да? Когда говоришь о любви дружеской и любви к партнеру? — я протараторила все это на одном дыхании, затем посмотрела на Ника. Он внимательно меня слушал, больше не перебивая. — Я хочу сказать, что ты ошибался, думая, что я храню себя для Харви. Потому что все это время это был ты. Человек, которого я люблю, это ты. И, Ник, я так скучаю, я так сильно скучаю по тебе… Договорить мне не дали: Ник обнял меня, прижимая к себе. — Это я должен был говорить, Спеллман, — тихо прошептал Николас, зарывшись мне в волосы. Я прижалась к такой родной груди, чувствуя сладкий запах корицы и мяты. Теплый и родной для меня и холодный для остальных – именно таким и был лучший заклинатель Академии незримых искусств Николас Скрэтч. Я оторвалась от него и с опаской взглянула ему в глаза. Он виновато смотрел на меня, и я понимала, почему. Но меня это никогда не остановило бы. Я нежно провела ладонью по его щеке и осторожно поцеловала. Его губы были горячими и немного сухими. Он облизнул их и сам прильнул к моим, держа меня руками за талию. И тогда я вспомнила слова Роз: «Ты поймешь, когда будешь готова, Сабрина». Я отстранилась, чтобы перевести дыхание, и поняла для себя, что готова. Ник с беспокойством смотрел на меня. — Я сделал что-то не так? — глухо спросил он. Я покачала головой и снова потянулась за поцелуем. Они все были легкими, невесомыми и острожными, будто он боялся меня отпугнуть, но я уже точно ничего не боялась. Сейчас в моей голове билась одна единственная мысль. Как, черт возьми, я скучала по нему! И, о, Сатана, как же я его хотела. Видимо, почувствовав, что я требую большего, Ник углубил поцелуй, а я в свою очередь повалила его на кровать, не давая ему и шанса на побег. Хотя не думаю, что он бы сбежал. Сев на него сверху, я глянула на дверь и мгновенно заперла ее заклинанием, чтобы точно никто не помешал. Честно сказать, я все еще не могла осознать, что я делала, ведь он столько всего натворил, но не думаю, что не смогла бы его простить. И вот, смотря на него сверху вниз, я оценивала мое собственное поле для исследований. Я легко наклонилась, поцеловала его в губы и принялась резкими движениями расстегивать пуговицы рубашки, попутно покрывая его грудь поцелуями. Поднявшись на локтях, Ник помог мне снять ее, и я отбросила ее куда-то на пол, а затем снова поцеловала, гораздо более страстно, стараясь передать абсолютно все, что сейчас чувствовала, начиная с непреодолимого желания и заканчивая болью от каждого слова, которое мне говорил. Да, определенно, во мне сейчас столкнулись два абсолютно противоположных чувства, но именно они и разжигали во мне этот огонь. Скрэтч стянул с меня черную водолазку, открывая для себя вид на мое почти обнаженное тело. Впрочем, он уже не раз его видел, но я все равно заметила его восторженный взгляд, который при этом был наполнен не только восхищением, но и искренней любовью. Затем моя юбка полетела туда, где была и остальная одежда, и конечном итоге я осталась только в черном кружевном лифе, такого же цвета трусиках и сетчатых чулках. Интересно, это его фетиш? Я незаметно для себя хихикнула и не успела воспротивиться тому, что Николас теперь оказался сверху. — Думаешь, я дам тебе сделать все самой? — хмыкнул колдун и опустился к моей шее, покрывая ее поцелуями. Его руки блуждали по моему полуобнаженному телу: он то поднимался к груди, проводя по ней через ткань лифа, то спускался ниже и нежно гладил бедра. Каждое его такое прикосновение все сильнее возбуждало меня и заставляло хотеть его все больше. Он лишь лукаво улыбался и продолжал дразнить. Он спокойно расстегнул лиф и выбросил его к остальному, открывая вид на мою грудь. У меня появилось неожиданное желание прикрыться, но он не дал мне этого сделать, заводя мои руки за голову. Он держал их всего одной рукой, но этого хватало. А затем продолжал целовать, начиная от шеи, задерживаясь на сосках. Он легонько покусывал их, а затем целовал, потому что помнил правило: сначала кусаешь – потом целуешь. Когда наконец он понял, что сопротивляться я больше не буду, убрал руку, которой держал мои запястья. Оставляя мокрую дорожку от поцелуев, он потихоньку начал спускаться все ниже и ниже. Кажется, поцеловать каждый сантиметр моего тела стало его целью, так как потом он принялся целовать внутреннюю сторону бедер. Ник резко навис надо мной и поцеловал меня снова в губы, требовательно, страстно, грубо, будто говоря, что теперь-то я уж точно принадлежу ему. Но он и не думал останавливаться: Скрэтч осторожно снял с меня трусики и отбросил куда-то в сторону, давая волю рукам. Теперь на мне остались только чулки, как он и хотел. Когда Скрэтч коснулся уже влажных от возбуждения половых губ, я томно выдохнула и наконец позволила себе расслабиться. Он аккуратно сжал клитор, отчего я испустила свой первый в жизни стон. Ник немного поводил пальцами по нему, а затем осторожно ввел один палец в меня. Я застонала еще сильнее, но это было не удовольствие, не возбуждение, а боль. И он все понял: подождал, пока я привыкну, а затем с осторожностью стал вводить его все глубже и глубже. Я понимала, что это было не так приятно, как то, что последует потом, но это было нужно, чтобы я хотя бы понимала, чего ожидать. Когда он закончил с этим, я уже успела выдохнуться и тяжело дышала. Пришлось даже закинуть голову назад, чтобы хоть как-то прийти в себя. Из-за этого я не заметила, как Ник встал и тоже снял с себя брюки, оставаясь в одним боксерах. Я не понимала, чего он ждет, поэтому подняла на него голову. — Что-то случилось? — прохрипела я. — Ты в этом уверена? — Как ни в чем другом! После этих слов он снял и боксеры, взял откуда-то из тумбочки презерватив, быстро его надел и снова навис надо мной, подминая меня под себя. Перед глазами все еще стоял его пульсирующий член, и я никак не могла прикинуть, как он сможет во мне поместиться. Он смотрел на меня пристально, пока я не кивнула. И он вошел. Резко, грубо, быстро. Я закусила губу, чтобы не закричать, но слезы все-таки брызнули из глаз. Он нежно погладил меня по щеке, наклонился к моему уху и начал шептать какие-то несвязные предложения о том, что он меня очень любит, что просит прощения, но было бы лучше это сделать вот так, чем медленно, что он подождет, пока я привыкну. Он целовал мои щеки, нос, лоб, губы и шею, успокаивая. И он терпеливо ждал, когда боль ослабнет. Я понемногу привыкла и потянулась к его губам сама, требуя поцелуя, и он все понял. Ник поцеловал меня жадно, сплетая его язык с моим, заставляя задыхаться от любви, которую он ко мне испытывал. И за этим я даже не заметила, как он начал медленно двигаться. Он целовал меня, заставляя сосредотачиваться только на нем. И с каждым новым толчком боль уменьшалась, пока совсем не сошла на нет. Нет, определенно, некий дискомфорт все еще присутствовал, но его перекрывало другое, новое чувство, которое накрывало меня волнами, становясь все сильнее. И клянусь, я даже не заметила, как начала постанывать с каждым разом, когда он входил в меня. И я перестала бояться. Начала понемногу входить во вкус и двигаться навстречу Нику. Он удивленно посмотрел на меня, но не остановился, лишь еще больше увеличил темп. Я уже не замечала боли, которая была в самом начале. Черты комнаты стали размываться в сумраке. А я уже совсем перестала сдерживать свои стоны. В какой-то момент я взглянула на Ника затуманенным взгляд из полуопущенных век: он был сосредоточен, но взгляд его был полон страсти, любви и желания. И желал он только меня, никого другого. Эта мысль доставляла удовольствие и удовлетворение. Сбивчивое дыхание, поцелуи и наши тела с каждой секундой становились одним целым. Напряжение нарастало, и я уже чувствовала, как член Ника начал еще больше пульсировать внутри меня. Мы оба уже были на пределе. Толчок, еще один и еще один, и Николас задышал очень тяжело. Многие говорят, что в свой первый раз невозможно получить удовольствие, но теперь я могла бы с этим поспорить. Я все еще продолжала тяжело дышать, когда колдун вытащил свой член из меня и перекатился на спину. И в отличие от меня он быстро восстановил дыхание и повернулся ко мне лицом. — Ну, что, страшно было? — шепотом спросил Ник. Я повернулась к нему и тихо ответила, что нет. — Ну, вот видишь! А ты боялась. Он обнял меня, прижимая к себе и укутывая в одеяло, потому что меня потряхивало. Внизу живота тянуло. — У тебя может болеть что-нибудь ближайшее время, так что буди меня, если будет плохо, хорошо? — Я кивнула, насколько это было возможно. — И помни, ты особенная, Спеллман! Затем он встал с кровати, сложил всю одежду аккуратно, выкинул презерватив и надел боксеры обратно. Ник лег рядом и обнял меня так, как еще никогда не обнимал. И тогда я поняла, что это было одно из тех решений, о которых я навряд ли буду в будущем жалеть.