Обернись назад

Люди сами должны все делать. Жить, искать свою любовь, рожать детей, устраиваться на хорошую работу и ходить на концерты Green Day. И сами должны рыть себе яму, а потом как можно крепче затягивать петлю на шее. Таков мир, и против правил пойдёт только сумасшедший. И ты пошёл, будь проклят. Разомкнув тяжёлые веки, я ещё долго не могла нормально сфокусировать свой взгляд на том помещении, где находилась. Складывалось ощущение, что в мою голову врезаются миллионы острых игл, навсегда отрезая от реальности. Теперь я прекрасно понимала, что болезнь прогрессирует. И не остановится, пока не убьёт меня. Моргнула пару раз и смогла нормально осмотреться. Моя любимая светлая тюль сейчас прикрывала от солнца, а рядом с окном стоял шкаф из белого дерева, где хранится часть моей одежды, которую скоро мне носить не придётся. Спасибо тебе Беннет хотя бы за то, что не утратила своё прекрасное чувство юмора. — Бонни, ты меня слышишь? Ты как? — опять становится горько на душе, оттого что не могу говорить правду. Деймон всегда был моим другом, а значит после моей смерти поймёт меня. Извини. — Все хорошо, Деймон. Я просто переутомилась, — натягиваю болезненную улыбку, а к горлу подкатывается ком. Чёрт, пожалуйста, Деймон, уходи поскорее. Я не хочу, чтобы ты видел мои слёзы. — Бон-Бон, ты меня беспокоишь. Может тебе нужна моя кровь? — перевожу взгляд на окно. На улице непроглядная ночь. Значит, либо я вырубилась практически на сутки или просто пробыла в таком состоянии пару часов. Сальваторе, не веди себя как заботливая мамочка. Кровь только ускорит процесс. — Нет, конечно не надо. Можешь идти, мне надо прийти в себя, — губы неестественно дрожат. Пусть уходит. — Кай оставил тебе это, захочешь, можешь прочитать. И мы найдём выход, обещаю, – протягивает мне маленькую записку перед тем, как уйти. Паркер даже тут до меня добрался. Больной ублюдок. — Кстати, — спохватился брюнет возле выхода из моей спальни, — Малакай сказал, где тело Елены. Стефан с Кэролайн в пути. Мне нужно съездить к Аларику, возможно, он сможет как-то помочь. Но...Черт, Бонни, я не хочу оставлять тебя с этим ненормальным наедине. И... — Деймон, — мои губы расползаются в тёплой улыбке, стоящий мне невероятных сил, — Поезжай. Паркер — это не проблема. Это катастрофа мирового масштаба. Он что-то спрашивает, я киваю. Пальцы крепче сжимают простынь, мне хочется кого-то убить или заплакать. Деймон нежно целует меня в лоб, как младшую сестрёнку, и покидает сначала комнату, а потом и мой дом, оставив меня с этим идиотом наедине. Ну что же ты такая тряпка, Бонни? Я не знаю. Я уже устала от этого всего. Но я продержусь ровно год. Снова всхлипываю и вспоминаю психолога, который советовал записывать всё в дневник. Что ж, сейчас эта идея не такая безумная, как казалось утром. Трясущимися руками тянусь к тумбочке. Вроде бы там на днях я видела что-то похожее на дневник. Аккуратно приоткрыв деревянный ящик, начинаю рыться в ней, под горой разных таблеток нахожу искаемое и облегченно выдыхаю. Хотя бы не нужно будет позориться и идти в магазин с опухшим лицом. Кстати, все эти таблетки стали частью моей жизни. Достаю оттуда же чёрную шариковую ручку и принимаюсь царапать на бумаге своим кривым почерком. Первый и последний дневник Бонни Беннет. Хорошее название, правдивое. Быстро шёркаю ручкой по листам, вываливая все мысли на них: Что ж, если ты сейчас читаешь это, то ты либо глупая Бонни в будущем, которая по какой-то причине захочет добить себя этим текстом, либо близкий мне человек, что умудрился найти его после моей кончины. В общем, кем бы ты ни был... я умираю. Медленно, но уверенно. Не знаю замечал ли ты, дорогой читатель, изменения в моем поведении, но всей виной этому была страшная болезнь. У меня лейкемия. Иными словами рак крови. И погоди, перед тем как делать выводы, знай что это последняя стадия, и изменить ничего уже невозможно. Боже мой, это так чертовски тупо. Пишу в какую-то книгу, вместо того чтобы поговорить с близкими. Но на это есть причины. Правда. У меня где-то год, может меньше, а может и больше, не знаю. После визита к врачу всё пошло по наклонной. Успокоительные, мягко говоря, не помогают. Психолог тоже. Вообщем, дальше будут описаны мои попытки выкарабкаться из этого дерьма самой, конечно если я не решусь сжечь этот дневник и махнуть в кругосветку. Представляете, потомственная ведьма Беннет, много раз умирала и воскресала, и не заметила, как подцепила смертельную болезнь. Очень иронично, кстати. Надеюсь, больше сюда писать не буду. Р.S. Надеюсь, ты не Кай-лицемерный-и-наглый-еретик-Паркер, потому что представляю сколько колких шуточек ты потом отпустишь в мой адрес. Закрываю дневник и с облегчением выдыхаю. Действительно, немного стало легче. Но только немного. Потираю свои подпухшие от слез глаза и вспоминаю про записку от вампира. Читать или не читать..? Ладно, так уж и быть, прочту. Мало ли в гробу не смогу уснуть нормально, интересно будет, что он написал. Разворачиваю слегка помятую бумажку и всматриваюсь в неразборчивый текст: Привет, Бон, надеюсь Деймон соизволил, хотя бы передать тебе эту чёртову записку, потому что меня к тебе вообще не подпустил. Обидка. Поправляйся, не хочу чтобы веселье в ближайшие годы проходило без тебя. друг Бонни Беннет — Малакай Паркер. Господи, я не знаю почему, но я улыбнулась. Измученно, с иронией, но улыбнулась. Поднимаюсь с кровати нехотя, через силу. Голова немного кружится, но в целом, состояние лучше, чем недавно. Меня ждет целая ночь с этим больным вампиром, поэтому стоит запастись терпением. Будь моя воля, Паркер, я бы уже свернула тебе шею. На ватных ногах перебираюсь к зеркалу. Мне кажется, или медведь после спячки выглядит лучше? Хотя... кого в последние месяцы жизни будут интересовать круги под глазами и красные пятна на щеках? Правильно, Бонни Беннет. В ванной принимаю душ, чищу зубы. В голове крутятся слова из записки. Неужели у него совесть или другое чувство проснулось? На черта вообще писать мне эту проклятую бумажку? Я тебя уверяю, сифон опять играет. Как и всегда. В этом человеке никогда не будет ничего, светлее чёрного. Спускаюсь вниз. Тишина. Не одного звука, только треск камина в гостиной и скрип пола под моими ногами. Кстати, я забыла обувь. Интересно, я просто тупая или из-за рака забываю обо всем? Когда спустилась на первый этаж, засмеялась самым странным смехом. Спасибо тебе боже, что я не вампир. Вот это бы я посмотрела, как питалась, учитывая тот факт, что мне нельзя кровь, потому что она усиливает прогресс болезни. Будь вампиром, наверное, сдохла бы от голода? — О, Бооони, — нарочито тянет мужской голос за моей спиной. Я знаю, что это Малакай , хотя бы, потому что никто кроме него не тянет согласную в моем имени так мерзко и тупо, — Я рад, что ты выжила. Вчера ты вообще-то ждал моей смерти. Но я сделаю вид, что поверила. — Я попытался приготовить завтрак, но увы, мне не дан этот талант, — улыбается, а я замечаю, что он переоделся в другие узкие джинсы и футболку, — Шучу. Можешь садиться за стол. — Ты куда-то ездил? — мои брови сошлись на переносице. Отодвигаю стул и опускаюсь за стол. — Ах, ты про одежду, — как-то мрачно улыбнулась Малакай, облизывая губы, — Да, ходил по делам. Мне не нравится то, как он это говорит. Зачем делать вид, что больно, если я знаю, что это все притворство? — Ты что-то скрываешь, — не сложно догадаться, учитывая, что все цели еретика не отличаются положительной динамикой. — Все мы что-то скрываем, — более сдержанно отвечает и ставит тарелку с едой перед мной. Пахнет весьма сносно, даже аппетитно. Боже, мне начинает казаться, что Паркер постепенно изменяется. Господи, Бонни, у тебя походу болезнь прогрессирует. Малакай улыбается, обнажая прекрасные ровные зубы, подкладывает под подбородок руки, зажаты в замок и смотрит на меня. Я даже не смущаюсь под этим взглядом. — Знаешь, я хочу извиниться, — беру вилку и накалываю сочный кусочек брокколи. Лицо еретика меняет, улыбка спадает, он искренне удивлён. Черт, да я правда чувствую себя слегка виноватой, хоть и ненавижу этого больного ублюдка. — Я была не права, — продолжаю, игнорируя каменное лицо мужчины, — С самого начала я не давала тебе второго шанса. Думала, что ты не достоин этого. Но, сейчас, даже не смотря на то, что ты можешь нас всех убить, я хочу сказать, что ты лучше, чем я думала. То есть нет, даже намного лучше. Черт, Паркер, не смотри так, будто я ересь сморозила. — Возможно, ты прав. Мы сможем, если очень постараться, стать друзьями, — практически отправляю в рот ароматную брокколь. Вампир сдавленно стонет и выбивает у меня из руки вилку с едой. Та падает на пол. Следом идет тарелка с пищей, которую Малакай резко скидывает со стола на пол. Звук разбитого стекла режет по ушам, морщусь, все еще находясь в ступоре. Это вместо спасибо, решил меня без ужина оставить? — Ты больной? — смотрю в упор, пытаясь всё-таки прочесть его лицо. — Есть немного, просто я подумал, что вербена в курице плохо скажется на тебе, — ухмыляется вампир и проводит рукой по свои волосам. Что? То есть он пытался меня убить? Вскакиваю из-за стола и отхожу на приличное расстояние от этого ублюдка. Вот же сукин сын. Как он может? Хотя, чему удивляться? Это Малакай. — Бонни, — растерянно произносит вампир и трогает переносицу. — Замолчи, — от злости мой голос превратился в шипение, — Я тут тебе даю то, что ты хотел, то есть нашу возможную дружбу, а ты пытаешься меня убить? Это так ты хочешь дружить, да, Малакай? Мне не больно, на душе слегка обидно. Самого начала нужно было понять, что становиться с Паркером друзьями — это самых хреновый вариант за всю мою жизнь. Откуда в нем может проснуться добрые, а теперь более искренние чувства? Господи, какая же я дура. Это подонок не заслужил второго шанса. Я пыталась, только что пыталась, показать ему, что если он станет немного добрее, люди потянутся к нему. Забыв о том, что он убийца, социопат, и всех нас привязал к себе, я постаралась дать ему тот шанс, о котором уже жалею. И снова ты ошиблась, Бон-Бон. — Я планировал тебе немного подпортить жизнь. Черт, зачем ты вообще рот открыла? Если бы ты молчала, сейчас просто мучилась от адской боли, а я не чувствовал чего-то непонятного на душе, — практически плюётся ядом еретик, крепко сжимая пальцы в кулак. — Извините, ваше Величество, что сломала ваш идеальный план. Раскаиваюсь, — пропускаю колкость ироничный тоном и скрещивая руки на груди, — Можете продолжить меня кормить вербеной. — Я передумал, потому что ты сказала мне о том, что не говорил никто. И дала тот шанс, который не дала мне моя семья, — уверенно и слегка надменно произносит Паркер и смотрит мне в глаза. Первый три секунды я теряюсь от этого взгляда шоколадных глаз. Он молчит, меня тоже не тянет на разговор. В голове куча мыслей, в жилах бурлит кровь. Закрываю лицо ладонями, пытаясь собрать мысли в фокус. Хочется завыть в голос. Потому что я не знаю, кем является Малакай. С каждым днём он показывает себя с лучшей стороны. Да, он не такой, как все. Да, убийца и социопат, но почему-то я испытывают слегка положительные чувства к этому больному ублюдку. — Я мог бы извиниться, — вновь говорит он, вырывая меня из паутины мыслей, — Но ты скажешь, что я не достоин этого. Так, что не извини, Бон-Бон. Ох, какой умный. Прям сарказм выливается. — Откуда тебе знать, прощу или нет? Да не прощу, но... — Тогда о чем речь? — он прерывает меня, говорит слегка раздражённо, но вполне нормально. — Ты можешь стать лучше, если захочешь. Вот, черт, Бонни, ты сказала это Паркеру? Серьезно, девочка? — В этом и есть мое отличие от вас. Безумие делает меня счастливым, пока вы все ищите в этом зло. Хотя...Стой, Бон-Бон, мне нравится быть злым... Нахальная улыбка, какие-то слова, стены — все сливает в единую картину, плывет, я уже не вижу очертания дома. Постепенно в глаза всплывают чёрные пятна, в ушах гудит, голову сжимают невидимые тиски. — Бон? Моргаю, пытаясь прийти в себя. Бесполезно. С каждым разом кругов больше. Шатаюсь, опираясь рукой на стену, чтобы не рухнуть на чистый пол. — Бонни, мать твою! Я и не замечаю, как близко оказался он. За одну секунду Кай уже приобнял меня за талию, крепко сжимая пальцы. Первую минуты мы просто молчим. По телу бежит лёгкая дрожь от его рук на моей талии. Она теплая, даже горячая. Я ссылаюсь на холод. Ведь вампир не может будить во мне чувства? Господи, ему бы самому чувства обрести. — Черт, Бонни, я твой друг, скажи мне что с тобой происходит? — он улыбается самой чертовски сексуальной улыбкой, думая, что я на это повелась. Это только для тебя, Кай, она сексуальная. — О чем ты? — практически шёпотом отчеканиваю слова. — И не говори мне, что ты устала, переутомилась и бла-бла-бла, — корчиться вампир, практически шепчет мне на ухо: — Скажи мне правду, подружка-герой, что происходит? Малакай оказался умнее, чем я предполагала. — И ты сейчас мне скажешь, что все хорошо, так ведь? Ты слишком предсказуема, маленькая ведьмочка. Кай Паркер никогда не узнает правду. Он не может догадаться. Он не настолько умный... Верно?