Это глупое Рождество

Тяжесть на душе не дает вздохнуть полной грудью. Я борюсь с желанием открыть все окна в машине, выкрутить радио на полную громкость и выжать педаль акселератора в пол. Попытаться убежать дальше своих мыслей. Это наше первое Рождество в бегах. Мы скрываемся уже больше полугода, и Скалли стоически держится, не показывая мне своё недовольство обстоятельствами. А я делаю вид, что не просыпаюсь пару раз в неделю от звука её сдавленных рыданий из-за двери крошечной душевой очередного дешёвого мотеля. Не зря Кёрш однажды сказал, что нам нравится роль мучеников. Ещё как. Роль всей нашей жизни. Но сегодня Скалли даже более молчалива и серьёзна, чем обычно. Не проронив за день и десятка слов, сейчас она сосредоточенно смотрит на дорогу, хотя мы недавно поменялись и теперь за рулём я. Нетрудно угадать, о чем она думает: о пышной ёлке в большой гостиной, голосах мамы, братьев, племянников, распевающих гимны, и нашем маленьком Уильяме. И я знаю, что всё это было разрушено по моей вине. Но вместо того, чтобы сделать это Рождество для Скалли хоть немного счастливей, я везу её в Колорадо, пытаясь догнать всплывший в сегодняшней газете «секретный материал». – Переночуем здесь, – сухо говорю я, паркуя машину у отеля. – Убийство произошло в баре неподалёку. Утром наведаемся туда. Скалли молчит. Видимо, решила не ссориться на ночь глядя, отговаривая меня от глупой затеи, и отложила этот разговор на утро. Вот только я не уверен, что к утру что-то изменится. И опять – новые имена и одна на двоих фамилия, потёртый ключ и маленький номер за безликой дверью. Странно знакомое женское лицо горничной, у которой я устало прошу чай и тосты – всё, что они могут предложить нам в сочельник. Наш сценарий отрепетирован до безупречности. Скалли умывается над крошечной раковиной. Я падаю на кровать. Пружины скрипят. Скидываю кроссовки и закрываю глаза. Может, Скалли поверит, что я сплю? Злюсь сам на себя ещё больше из-за бескрайнего чувства вины и осознания того, что Скалли ничем не заслужила такого отношения. Но мои демоны получают удовольствие от буйства моей гордыни, и я почти готов поверить в то, что мне тоже есть за что на неё обижаться. – Малдер? – Я держу глаза закрытыми, не собираясь сдаваться без боя. – Малдер, я знаю, что ты не спишь. Неохотно приподнимаю веки. Скалли сидит на краю кровати в тонкой майке и домашних штанах, держа в руках довольно объёмный свёрток. Блестящая оберточная бумага, красный бант… Какого хрена, Скалли?! Ты должна врезать мне по морде, а не дарить подарки и быть такой открытой и уязвимой прямо сейчас, когда демоны завладели мной. – Спасибо. – Даже не беру подарок в руки. – Скоро принесут ужин. Скалли молчит. Я слышу, как она встает, и со страхом жду продолжения. Швырнет сверток в окно? Или в меня? Заплачет? Ляжет спать? Пауза затягивается, и я приподнимаюсь на постели. Она стоит ко мне спиной и просто сморит в стену. Дурацкий свёрток всё ещё у неё в руках, похож на мёртвого ребёнка, которого мать держит по привычке, не желая опускать в гроб. Её плечи не дрожат. И это пугает меня до чертиков. Так сильно, что демоны отступают. – Прости. Скалли, прости меня. Я не хотел тебя обидеть. Встаю, подхожу сзади и кладу ладони ей на плечи. Прижимаюсь небритой щекой к мягким рыжим волосам и смотрю на её руки, начинающие развязывать свёрток. Мы молчим, но, когда она достаёт подарок, меня начинает колотить дрожь. Это мой плед. Которым я укрывал её в нашу первую ночь в статусе любовников. Слегка колючий, но такой тёплый и пахнущий домом. Слёзы подступают комом к горлу. – Однажды у нас будет дом. – тихо говорит она. – Обязательно будет. Мне хочется сказать, что мой дом – это она, но зачем врать? Всё время после воскрешения из мёртвых меня преследовало ощущение, что мне больше нет места в этом мире. Решив не произносить неискренних слов, я обнимаю её. Ладони накрывают мягкую грудь, и я чувствую, как её соски твердеют от накатывающего возбуждения. Несколько секунд мягко массирую их, затем спускаюсь ниже. Правой рукой ныряю за пояс штанов, провожу по тонкой ткани трусиков… Скалли запрокидывает голову, ожидая чувственных ласк. Но я не хочу доставлять ей удовольствие. Мне нужно затянуть её на дно, до которого она никак не может опуститься. Заставить почувствовать себя лишней на земле. Поэтому я резко стягиваю её штаны вместе с бельем, расстегиваю джинсы, приспускаю трусы и, нагнув Скалли так стремительно, что она едва успевает сохранить равновесие, бесцеремонно всаживаю в неё член. Скалли пытается вырваться, но я перехватываю её запястья и свожу их у неё за спиной. – Мне больно, – шепчет она, но я только наращиваю темп. – Малдер! Я трахаю её со всей злостью, какая успела накопиться во мне за это время. Жёстко, так, что яйца бьются о её промежность. Игнорируя сдавленные стоны боли, наказывая за любовь, за преданность, за подарок на это глупое Рождество. Беспомощность Скалли возбуждает меня даже больше, чем её сюрприз на мой день рождения – появление в чёрном белье и чулках. Сейчас слабая, полностью подчинённая моей воле, она доводит меня до оргазма быстрее, чем в нашу первую, такую долгожданную ночь под этим дурацким пледом. Заполнив её влагалище спермой, я вынимаю обмякший член и, вытерев его об упавший на пол плед, натягиваю джинсы. В дверь стучат. Скалли дрожит, но я даже не пытаюсь помочь ей. Приоткрываю дверь, заслонив собой вид в номер. Та самая горничная, темноволосая женщина лет сорока пяти, показавшаяся мне знакомой, стоит с подносом. – Ваш чай. Удостоив её кивком, я забираю поднос и захлопываю дверь. Откусываю кусок тоста, отпиваю чай и подношу другую чашку Скалли, которая трясущимися пальцами поправляет волосы. – Выпей. Потом поговорим. Скалли залпом выпивает чай и с размаху швыряет в меня пустую чашку. Ее взгляд пылает, она бросается на меня, сшибая с ног, но сама падает на кровать. -Эй, полегче! – Я смотрю на неё. – Скалли?! Она задыхается. Полные слез глаза вылезают из орбит, из горла доносится хрип. Я ищу телефон, потом кидаюсь к Скалли, собираясь сделать ей искусственное дыхание. Но жилка на шее уже не пульсирует. Она мертва. Мозг связывает воедино все ниточки. Убийство. Знакомое лицо горничной. Раствор дигиталиса. Ева с неизвестным номером из одного из наших первых расследований получила шанс завершить начатое. Я беру свою чашку и допиваю чай без остатка. Полететь к солнцу вслед за Скалли – это всё, что мне нужно.