Можно вас... тебя поцеловать?

Новая форма неприятно жала в плечах и вообще сидела очень некомфортно даже для Стива, способного приспособиться к любым условиям и условностям, привыкнуть практически к чему угодно. Подумаешь, неудобно. Смешно и нелепо звучит, но он привык привыкать. Иногда Стиву казалось, что именно для этого он и родился — привыкать. Болеть. Ловить оплеухи от тех, кто сильнее. Завидовать Баки. Любить его и снова завидовать, но уже тем, кто был рядом с его другом. Получать отказы. Много-много-много отказов: в лечении, в любви, в работе, в военкомате. Господи, да кому, на самом деле, какая разница, от чего он сдохнет? От чахотки ли загнется в продуваемой всеми ветрами квартирке под самой крышей или поймает пулю в первом же бою? Все равно не жилец. Стив привык. Но, в то же время, он привык не сдаваться. Не можешь бежать — иди. Не можешь идти — ползи. Не можешь ползти — черт возьми, хотя бы лежи в сторону исполнения своей мечты. И Стив делал все, что было в его силах, даже если этих сил на самом деле и не было почти. — Вам повезло, Стивен, — пытался напутствовать его профессор Эрскин, уговорить на самоубийственный по сути эксперимент, на возможность сделать из простого человека что-то большее. Да разве Стива нужно бы уговаривать, когда вместо тонких спичек-ног ему предлагали выдать персональные крылья? — Вам повезло, Стивен… Повезло. Стив с поистине бульдожьей хваткой вцепился тогда в возможность стать орудием, оружием, пусть и в чужих руках, не особо вдаваясь в подробности. Вот только профессор то ли неправильно объяснил ему то, что должно получиться в результате эксперимента, то ли сам не до конца знал, что у него выйдет в итоге. И Стиву вновь пришлось привыкать, потому что не только он один не понял замысла Эрскина, но и высокое военное руководство, получившее вместо армии одного странного солдата. Стив обладал силой десяти человек, бегал со скоростью автомобиля, мог увернуться от пули, но, в то же время, будто бы утерял всякое желание воевать и применять полученную силу. — Пацифист хренов, — сплюнул под ноги полковник Филлипс. И Стиву заново пришлось привыкать к новому себе. К тому, что его и сейчас, с бицепсами и почти двухметровым ростом, никто не принимал всерьез, зато получилось стать нужным. Выступления, собственноручно нарисованные декорации, пошитые для девочек из кордебалета костюмы и привычка при любой ситуации улыбаться: жмут ли тебе руку конгрессмены перед телекамерами или плюют в спину солдаты после выступлений у линии фронта. Стив умел привыкать. — У тебя поразительная способность мимикрировать под окружение, Роджерс, — ухмыльнулся Говард — единственный, кто восхищался его новоприобретенными способностями. — Интересно, ты можешь только это? Слова Старка заинтересовали. Стив и сам замечал за собой способность в считанные секунды подстраиваться под собеседника и ситуацию в целом, но проверить теорию эксцентричного изобретателя времени не хватило. Случился Баки… *** — Господи, Роджерс, прекрати, а? — скривился Тони и сам передернул плечами, словно копируя движения Стива. — Такое ощущение, что тебе в костюм красных муравьёв напустили и они кусают за самые интересные места. Это гипоаллергенная ткань, тянущаяся и, в то же время, очень прочная, разработанная специально для таких уникумов, как ты. Не пропускает ничего, кроме тщательно отфильтрованного воздуха, так что постой уже спокойно, дай Джарвису считать все параметры. Стив скрипнул зубами и замер. Гипоаллергенная ткань была совершенно ни при чём. Сам фасон нового костюма стеснял движения, не давая телу двигаться нормально. Кто же знал, что эксперимент профессора выйдет таким боком для Стивена Гранта Роджерса? Как он тогда сказал? Хорошее станет великим, а плохое — ужасным? Вот только чьей волей привычка приспосабливаться и привыкать развернулась во всё это? — Так, Стив, а теперь крылья! — скомандовал Тони, нажимая на видимые одному ему голографические кнопки. Стив снова вздохнул и повёл плечами. Крылья. Самые настоящие, почти четыре метра в размахе, два белых массивных крыла, как результат попытки напиться после смерти Баки и рассуждения о том, что он мог бы сделать, чтобы спасти его. И, в итоге, проснулся наутро вот с таким вот тяжёлым и неудобным украшением за спиной. Кто бы знал, какая истерика случилась тогда у командования, когда Стив огородами прокрался в штаб и предстал пред светлы очи генералитета помятый, воняющий дешёвым бурбоном и с таким вот неожиданным довеском. Мутант не мог быть национальным символом, но и просто так спрятать Роджерса было нельзя, а потому изгалялись как могли, чтобы он одновременно показывался на передовой, мелькал, вдохновляя своим образом солдат, снимался в кинохрониках и, в то же время, не спалил появление у себя новой части тела. Стив был уверен, что Филлипс и иже с ним вздохнули с облегчением, когда Валькирия вместе с Капитаном Америкой рухнула в чёрные воды Атлантики, похоронив вместе с собой одну из главных тайн Второй мировой войны. — Ага, нано-сеть прекрасно справляется. — Тони обошёл Стива по кругу, дёрнул за одно перо и тут же, наученный опытом, отскочил в сторону, уворачиваясь от справедливого возмездия. — Глядите, какие мы нежные. Так, складывай крылья, посмотрим-посмотрим. Крылья с тихим шуршанием сложились за спиной Стива, и снова возникло это самое неприятное ощущение покалывания. Было понятно, что это нано-боты маскировочной сети активируются, скрывая от посторонних глаз пернатое безобразие за спиной Стива, но все равно чувство было не из приятных. Но уж лучше так, чем ловить краем глаза брезгливость на чужих лицах и слышать несущееся в спину «мутант». К такому привыкнуть было почему-то сложнее всего. Но Стив привык. Единственный, кто его бы точно принял со всеми потрохами и даже с парой огромных крыльев, был Баки, если бы был жив. Но Баки погиб, а Стив слишком поздно обзавёлся прекрасным средством для его спасения. Как ни странно, сколько потом Стив ни старался, ни отрастить что-то другое, ни убрать к чёртовой матери не самое уместное приобретение, ничего не выходило. Хотя, может, он не так сильно и хотел? Или тогда способности таким образом сработали только из-за Баки? А ведь у них так ничего и не вышло. Баки был бабником и скорее жалел лучшего друга с его любовью, чем реально мог ответить на чувства взаимностью, а Стив со временем перегорел, переплавил любовь в сильнейшую, почти братскую привязанность. Но зато понял про себя, что женщины — это совсем не его. Пусть даже многие были уверены в его безответной любви к Пегги Картер. — Кэп, — поздоровался Рамлоу, протискиваясь ближе к Стиву и не думая подождать другого лифта, несмотря на то, что втискиваться было просто уже некуда, но место себе все же нашёл, оттеснив кого-то из аналитиков к стеклянной стенке. — Прибарахлился? — Он окинул Стива внимательным взглядом. — Смотрю, костюмчик модный. Что на это ответить, Стив не знал. Ну да, костюм, только из-под отвёртки Тони Старка, считай, эксклюзив, но таким не хвастаются. Тем более, что сам Стив выбрал бы что-то другое, но крылья особых вариантов в сторону расширения гардероба не оставляли. Или что-то индивидуально «пошитое», или отдельная клетка в зоопарке. — Вы что-то хотели, лейтенант? Рамлоу в ответ лишь сверкнул улыбкой и, пропихнув руку между чьих-то спин, нажал на кнопку этажа, где находился кафетерий. В животе заурчало. Стив тут же вспомнил, что сегодня ещё не обедал, да и не завтракал толком, если не считать полноценным завтраком кофе и десяток пончиков после пробежки в парке. В кафетерии было шумно и неприятно суетно. Хотелось забиться в самый угол и поесть, не отсвечивая. Иногда Стив на полном серьёзе сам себе казался инопланетянином, совершенно случайно оказавшимся на этой бестолковой бескрылой планете. Словно он вместе с Валькирией провалился не под лёд Атлантики, а сквозь пространство и время, оказавшись черт знает где. Потому что шифроваться приходилось везде и всюду, кроме, разве что, собственного дома. Он даже в магазин сходить или выйти на пробежку не мог в том, что купил сам, приходилось натягивать специально пошитое, цеплять чёртовых нано-ботов, чтобы никто не увидел, не заподозрил инаковость. И, соответственно, о личной жизни пришлось полностью забыть. Стив, конечно, мог познакомиться в одном из множества гей-клубов Нью-Йорка, это не было проблемой, по-быстрому перепихнуться, не снимая при этом ничего, кроме штанов и белья. Но не раздеваться с постоянным партнёром, не объясняя при этом причины, не получилось бы точно. А вот врать Стив не любил органически. Да и, видимо, не особо-то умел. Уж лучше дрочить, представляя хоть того же самого Рамлоу, выпершегося раз в одном полотенце прямо в зал, чтобы поорать на кого-то из своих бойцов, чем испытывать судьбу с кем-то случайным. — Он, что, гребаный ангел? Святой пацифист? — раздалось из-за дальнего столика, заставляя Стива поперхнуться кофе. Что? Ангел? Это про кого? Он нервно скосил взгляд за спину. Нет, нано-боты Тони всё так же надёжно прикрывали крылья, делая их абсолютно невидимыми, правда, сидеть было не очень удобно, приходилось искать место у самой стены и устраиваться так, чтобы никто ненароком не споткнулся о незримое препятствие или не наступил. Сразу вспомнился полковник Филлипс, никак кроме как «грёбаным ангелом» не называвший Стива даже в глаза. И снова это прозвище. Да быть такого не могло! Стив нашёл взглядом возмущённо жестикулирующего и о чем-то спорящего со своим замом Рамлоу. Да, он не мог ни с кем перепутать этот голос, но вот о теме разговора был совершенно не в курсе. Не могли же посторонние узнать его тайну? Тони хоть и любил потрепаться, когда выпивал лишнее, но чужие тайны он хранил получше иных швейцарских банков, так что тут можно было не сомневаться. Или Стив всё не так понял? Прислушавшись, хоть в многоголосом гомоне кафетерия уловить что-то конкретное было проблематично, Стив с облегчением выдохнул. Обсуждали точно не его. Мэй рассказывала об очередном своём увлечении, угрожая командиру, если тот не выделит ей новую винтовку, как у снайпера Дельты, уйти в пацифистки, выйти замуж и нарожать с дюжину детей. Рамлоу театрально хватался за сердце, уговаривал не бросать его одного с этими идиотами и обещал всё-всё кинуть к её ногам. Стив глянул в свою пустую тарелку и вздохнул. Обеденное время подходило к концу и пора было возвращаться к спасению мира не от самого себя. А так хотелось остаться, понаблюдать за людьми, за Страйком, например, или за их командиром. Стив никогда не врал самому себе — Рамлоу ему нравился. Он сочетал в себе слишком многое, что в длинном списке Стива олицетворяло партнёра мечты. Рамлоу и был ожившей мечтой, яркой, громкой, манящей, но, в то же время, как и любая настоящая мечта, оставался абсолютно недосягаемым. Стив — оружие, а у оружия нет ничего личного. Проходя с подносом мимо столиков, за которыми обычно ели бойцы Страйка, Стив на мгновение уловил на себе чей-то внимательный взгляд и даже успел обернуться, встретившись глазами с Рамлоу, но продолжил идти туда, куда шёл, мало ли кто и зачем на него смотрит. Ничего личного. С каждым днём собственному правилу «не сближаться ни с кем» следовать становилось все труднее. Брок, словно издеваясь, постоянно маячил перед глазами, умудряясь подлавливать Стива именно в те моменты, когда он был совсем не готов встречаться хоть с кем-то. — Кэп, — кивал Рамлоу, проходя мимо, и смотрел-смотрел-смотрел. Казалось, его взгляд прожигал насквозь, видел всё даже через старковских нано-ботов, но Рамлоу был на удивление зубодробительно вежлив, не подкалывал как обычно, хоть кому как не Стиву знать всю широту его нецензурного лексикона? Стив и представить себе не мог, как часто они могут сталкиваться на базе, пока сам не обратил на это внимание. Рамлоу был везде и всюду: зубоскалил с девочками из бухгалтерии, ругался на весь этаж в отделе снабжения, обнаруживался в курилке на пятнадцатом этаже, куда обычно бегали только аналитики, встречался утром на парковке, хотя Стив всегда считал, что приезжает на базу одним из первых. И всегда ничего лишнего, кроме «Кэп», от него услышать не получалось. *** — Чего ты на дверь всё косишься? Постой ровно уже! — не выдержал Тони на очередной калибровке своих нано-ботов. — Ждёшь, что ли, кого-то? Так вот он я, прошу любить и жаловать. Стив замер, прислушался к самому себе. Он ведь и правда ждал, надеялся или, наоборот, боялся, что вот сейчас откроется дверь в лабораторный комплекс, и вездесущий Рамлоу обожжёт взглядом, приветствуя. В груди предательски ёкнуло. Стив почувствовал, как щеки вспыхнули румянцем от одной мысли, что он увидит его вот такого, в одних форменных штанах, с распахнутыми на всю длину крыльями и, возможно, ну, а вдруг, ему это зрелище даже понравится. Ведь можно же хотя бы помечтать о таком? — А ну-ка? — Тони возник рядом, внимательно глянул в глаза Стиву. — Только не говори, что непрошибаемый ледышка Кэп на кого-то запал? Ну-ка, ну-ка? Давай, детка, расскажи дяде Тони, на кого дрочишь тёмными одинокими ночами? Стива как холодной водой окатило. Он встряхнулся, взмахнул крыльями, сметая воздушной волной все бумаги со стола Тони. Надо же, расслабился, дал обнаружить брешь в собственной броне этому слишком любопытному, наблюдательному человеку. Тони ведь теперь со Стива с живого не слезет, пока всё досконально не выведает и сам для себя не решит, что знает достаточно. С него ведь станется и следить начать. — Не тушуйся, — без своего привычного ехидства протянул Тони, усевшись за свой стол, подпёр голову ладонью, но взгляда не отвёл. — Ты же не совсем деревянный. Не мог папочка вытравить из тебя все человеческое. — Тони, это… — попытался соскочить с болезненной темы Стив. — Ой, да ладно тебе, — фыркнул Тони, откинулся на спинку стула, перевёл взгляд в потолок. — А вот врать ты не умеешь. Учишься, но получается так себе, Стив. Крылья выдают. Крылья? Стив скосил взгляд и обмер. Оба крыла воинственно распахнулись за спиной, готовые в любой момент подхватить своего хозяина и унести его куда подальше от слишком сообразительного собеседника. Вот оно как. А Стив и не замечал никогда. Привык уже считать эту часть себя чуть ли не раковой опухолью, чем-то неважным, ненужным, совершенно бесполезным. Ну, болтаются и болтаются за спиной, забывая, что все же они… живые. Стив дошёл до дивана и сел, как можно более аккуратно, хотя уже привык складывать крылья особым способом, чтобы они ему не мешали. Запал. Слово-то какое дурацкое. Хотя, да, Рамлоу запал в сердце и уже достаточно давно, обосновался там с особым комфортом, сам того не зная, и теперь травит душу одним своим видом. Но что с этим делать, Стив не представлял. А, уж тем более, зачем оно Тони. — Забей. Не хочешь — не говори, — неожиданно смилостивился тот, крутанулся на стуле, всё ещё глядя в потолок. — Только почему ты сидишь здесь с грустной мордой, а не ухаживаешь по всем своим старомодным правилам за объектом воздыхания? Только не говори, что она замужем… или он? Стив поджал губы. Если бы всё было так просто. На замужнего или женатого мужика Стив бы и не посмотрел. Да, определённо, сердцу не прикажешь, но любовь к Баки он же сумел пережить без особых потерь, потому что знал, что там ловить абсолютно нечего. А вот с Броком была беда. Рамлоу собственную ориентацию не выставлял, конечно, напоказ, но и не особенно-то шифровался. При должном желании можно было запросто узнать, кто в этот раз греет его постель. Вот только Стив такого желания не испытывал. — Или всё дело в крыльях? А вот тут Тони попал в точку. В них самых. Любому нормальному человеку хотелось нравиться тому, кого любил он сам, притягивать взгляд. А Стив слишком привык быть мутантом, тем, кого прятало правительство, кому самому было привычнее прятаться, скрывая часть себя под маскировочной сеткой. Это в книгах и романтических фильмах хорошо звучит — вас примут любым. Стив по себе отлично знал — не примут. Сначала он был слишком тощим и некрасивым для романов. Потом слишком часто мелькал перед камерами, и ни один даже самый смелый гей, а таких и в их времена всё же было немало в околотеатральной сфере, не рискнул завести полноценный роман со Стивом. А дальше была война: спасение Баки, операция за операцией, когда военные таки разглядели в Стиве потенциал, гибель друга… А сейчас крылья. — Не ожидал я, что ты будешь по их поводу комплексовать, — изумился Тони. — Это же так круто, — он замахал руками, словно пытался взлететь, даже со стула привстал. — Ты такой один. Этим гордиться, а не скрывать нужно. Всё же Тони был очень похож на своего отца, хоть и упорно отказывался от любых сравнений. Говард тоже не понимал, почему Стиву не нравились крылья, не понимал военных, пожелавших скрыть сей прискорбный факт. — Это же так… так… — он размахивал руками, как и Тони сейчас. — Только представь, Стив, крылатый символ Америки! Только наш! Только у нас такой идеальный суперчеловек! Сам же Стив не разделял его энтузиазма. Что хорошего быть уникальным, если на деле тебя будут бояться, как и любого мутанта? — Слушай, а давай вечеринку с костюмами устроим? — Тони аж на месте подскочил, осенённый гениальнейшей, на его скромный взгляд, идеей. — Медсестрички, пираты и ты такой с крыльями. Зазнобу свою пригласи. И, поверь, с таким костюмом фурор тебе будет обеспечен. Вот уж фурора Стив хотел меньше всего. Всё бы ничего, с того разговора прошло ни много ни мало, а почти целый месяц. Вроде можно было всё забыть, отмахнуться, мол, ничего и не было, но Стива не покидала мысль — показаться как-то Броку, представив свой внешний вид, как карнавальный костюм. Показаться и посмотреть на реакцию. Ну, а вдруг… Но разум тут же одёргивал — чего вдруг-то? Неужто Брок мог оказаться любителем вот таких вот почти сценических выступлений? Облегающая форма, почти чёрная в приглушённым свете, и огромные ангельские крылья за спиной. Пошлость. Вот в стриптизе, да, такой костюмчик смотрелся бы очень уместно. Нет уж, ещё не хватало, чтобы Брок оборжал его. И так начальник с подчиненным — не самая лучшая идея для романа. Обвинения в харассменте идеально вписались бы в послужной список достижений Капитана Америки. В итоге сам Стив начал избегать Брока Рамлоу. Правда, не сказать, что очень уж успешно. *** — Кэп! Стив едва не подскочил на месте. Ну, не ожидал он услышать это «Кэп» в третьем часу ночи в тёмном коридоре рядом с кофейным аппаратом на административном этаже. Он-то думал, что все нормальные и ненормальные сотрудники уже давно разошлись если и не домой, то, хотя бы, отсыпаться по своим кабинетам, и можно совершить вылазку до автоматов с закусками незамеченным, но просчитался. Его поймали с поличным с кофе и тремя дрянными круассанами из автомата рядом. — Рамлоу? — Стив как можно более равнодушно глянул на припозднившегося подчинённого и практически на ощупь, чтобы не выдать своего смущения, забрал стаканчик с кофе из автомата. — Нарабатываете сверхурочные? Или просто не спится? — Надо же, — фыркнул Брок, сложил руки на груди, словно он в столь неурочный час шёл именно сюда, поболтать о жизни с собственным начальником. — Больше трёх слов от тебя впервые слышу в свой адрес. Даже приятно. Я-то охочусь на крупную дичь, а вот чего ты до сих пор на службе? — Дичь? — не понял Стив, но решил особо не заострять на этом внимание. Мало ли у кого какие названия для необременительного секса на рабочем месте имеются. — Работа, как и всегда. — Ну да, ну да, — покивал Брок, отобрал у Стива стаканчик с кофе. — Вселенское благо не ждёт, да, Кэп? — отхлебнул немного и вернул обратно. — Ты сахар забыл добавить и тройную порцию сливок. Уточнить, откуда Рамлоу известно о его пристрастиях, Стив не успел, он только глянул на свою подрагивающую ладонь, сжимающую бедный стаканчик, когда понял, что остался один стоять в темноте как полный идиот, а Брок, насвистывая, отправился куда-то дальше по коридору. Точно на свидание. А вот об этом думать не хотелось. Совсем не хотелось. И Стив вернулся к себе. Все бы ничего, но фантазия тут же подкинула парочку пикантных сцен, как Рамлоу просачивается в один из незапертых кабинетов, мягкой стелющейся походкой доходит до массивного дубового стола и кокетливо присаживается на его угол, улыбаясь одними губами. — Директор, вы меня вызывали? Кофе обжег ладонь, хлынул на колени. Стив зашипел сквозь зубы. Собственный мозг его предал. Это ж надо было показать такое! Брок и Николас. Почему не Тони или кто-то другой? Стиву стало дурно. Не хотел он никого представлять рядом с Броком, не хотел, чтобы тот шёл куда-то дальше его кабинета, и эта «крупная дичь» лишь сильнее выбешивала. Неправильно! Все должно быть не так! Снова неприятно закололо спину, словно по коже побежали те самые муравьи, про которых так неуместно тогда хохмил Тони, но Стиву уже не было до этого никакого дела. Злость накатила волной, смывая всякий здравый смысл куда-то в чёрную бездну ревности и собственной неуверенности в себе. Захотелось найти Брока. Именно сейчас! Срочно! Отыскать, где бы он ни был! С кем бы сейчас ни находился! Пусть даже придётся стащить его с чужого члена или выдернуть из-под юбки! Стив должен ему все сказать! Именно сейчас! И Брок выслушает! Впервые молча все выслушает!.. Ревность лишь прибавила решимости. Стив выскочил в коридор, мысленно прикинул, в какую сторону разветвлённых переходов Трискелиона могло понести посреди ночи Брока и «взял след». Где-то очень глубоко в подсознании он прекрасно понимал, что делает очередную глупость, страшно подставляется, но и отступить уже просто не мог. Пусть потом Рамлоу посмеётся над ним вместе со Страйком, пусть даже растреплет всем и каждому о странном поведении Капитана Америки, мол, шлем в этот раз выдали слишком узкий и он что-то там ему надавил. Наплевать! Стив слишком устал молчать, отодвигать все личное куда-то за спину, на потом, устал привыкать. Он ведь тоже был живым человеком, хоть и созданным другими в лаборатории по образцу, как хорошее оружие, подогнан под какой-то не слишком понятный идеал. Но он был живым. В висках судорожно колотился пульс, поворот сменялся поворотом, мелькали запертые двери кабинетов, конференц-залов, но Брока не было видно нигде. Стив уже стал остывать, отчаиваться отыскать его в таком огромном тёмном здании, пока случайно не выскочил в широкое фойе с огромными панорамными окнами во всю стену. И именно там обнаружил пропажу. Брок стоял спиной к нему и курил, ровно под вечно барахлящим датчиком дыма. — Меня поймали, — не оборачиваясь, тихо хмыкнул он, отсалютовал Стиву сигаретой и снова затянулся. — Прости, Кэп, но я не готов к очередной душеспасительной беседе о вреде курения для моего организма. Пусть оно обождёт до завтра, а ты просто сделаешь вид, что меня здесь не было, и пойдёшь своей дорогой? Что-то во всей позе, в устало поникших плечах, в голосе Брока было неправильным, абсолютно неверным, Стив по крайней мере привык видеть его другим. Но ему ли сомневаться в том, что в человеке есть намного больше того, что он на самом деле показывает посторонним? И дело тут не в двойном дне. Сам Стив жил долгие годы по похожим правилам и никому не мог пожелать такого же. Уж не Броку так точно. Приблизившись, Стив замер рядом, за плечом, чтобы видеть скулу Брока, уголок его губ, ухо, необычно растрепанные волосы, но самому оставаться невидимым. И решился: — Можно вас… тебя поцеловать? Сигарета в руке Брока нервно дрогнула. — Никогда не думал, что страдаю слуховыми галлюцинациями, — пробормотал он и скосил взгляд на Стива. — Будь другом, повтори, что ты сейчас сказал, пока я ещё могу воспринять всё как идиотскую шутку. — Идиотскую? — с горечью переспросил Стив, но тут же добавил, уже ни на что особо не надеясь: — Брок, можно я тебя поцелую? — Иисусе, Стив. Брок обернулся в одно движение, смял в ладони сигарету, даже не поморщившись, и всем собой вжался в Стива, обхватив его поперёк тела. — Если ты сейчас дашь заднюю, клянусь, пристрелю к дьяволу, — и впился в губы голодным собственническим поцелуем, сминая их, больно, но, в то же время, так сладко прикусывая, словно действительно старался распробовать на вкус. Стив поплыл тут же, кончился. Ещё никогда ни с кем ему не было так странно, страшно и хорошо одновременно — до горящих от недостатка кислорода легких и подгибающихся от переизбытка эмоций ног. Он будто бы снова стал подростком, получившим свой первый поцелуй именно от того, о ком мечтал длинными ночами. Оторвавшись от губ Брока, Стив выдохнул, ткнулся носом ему в плечо и тихо рассмеялся. Вот так вот. Все оказалось не так и страшно, не так сложно, как он сам себе напредставлял. Он нравился Броку, возможно, меньше, чем тот нравился ему самому, но это же уже было не так и важно. Главное, что они… и тут он вспомнил про крылья, точнее, понял, что что-то не так, по тому, как замер в его объятиях Брок, потянулся куда-то ему за спину и коснулся легонько перьев. А вот теперь конец. — Охуеть, — ошарашено выдохнул Брок, погладил вдоль сложенного левого крыла. — Только не говори, что они настоящие. Он даже отстранился, чтобы, скорее всего, рассмотреть уродство человека, с которым только что упоительно целовался в сумраке коридора. Стив покорно отодвинулся, но глаз поднимать не стал. Что он думал пару мгновений назад? Что всё было просто? Ну вот, реальное положение вещей, наконец, догнало и отвесило чувствительного такого пинка. Просто? Как бы не так, у мутантов никогда просто не будет. По крайней мере, Стив точно не станет первым, кого примут со всеми потрохами. — Охренеть, — повторился Брок, подрастерявший весь свой богатый лексикон. — А ты раскрыть их можешь? Тяжело вздохнув, Стив распахнул крылья, поднял глаза и словно в жаркий омут провалился, ухнув с головой в чужое обожание, какой-то совершенно детский восторг, с которым на него смотрел вечно саркастичный и даже немного злой Брок. — Ангел мщения. Ей богу, Кэп, сдохнуть можно какой ты… невероятный. Теперь ещё эти крылья! Иисусе! На тебя и так обдрочиться можно, а так… пиздец ходячий! Где ты эту красоту прятал? Стив рассмеялся, смущённо потёр переносицу и снова спросил: — Можно я ещё раз поцелую? — Блядь, да тебе всё можно! Целуй!