shyness

Питер был смущен. Он оттягивал этот момент, как мог, и Тони его понимал в той степени, в которой мужчина его возраста способен понять подростка: умиляясь и кивая с еле удерживаемым смешком. Он часто получал подушкой по лицу в ответ на свою реакцию, но что тут еще поделаешь? Питеру семнадцать, и его стремление избавиться от девственности прямо пропорционально собственному стеснению. Тони был удивлен, что Питер держался до возраста согласия: часто подростки не выжидают заветной даты и начинают таинственные междусобойчики, которые потом скрывают от родителей, опасаясь не то их смеха, не то укора. Тони не был против подождать. Когда у них все странным образом закрутилось, он стоически пообещал себе не нарушать закон. Это было относительно просто: любовь и забота к Питеру без касаний ниже пояса стали своего рода сублимацией. Он едва-едва не перешел ту черту содержанства, когда более успешный «папик» заботится о своей личной заднице для трахания, но вовремя остановился; Питер сам его остановил: каким бы неловким он ни был, он умел встать в позу и зарычать. В общем, день Икс должен был настать вскоре после дня рождения Питера. И Тони готов был нагнуть его еще тогда, но тот засмущался, улыбнулся и вежливо попросил «в другой раз». Отказать ему — практически преступление, поэтому, затянув пояс потуже, Тони принялся ждать и наблюдать за тем, как Питер вертелся около него, не то соблазняя, не то отталкивая. Так бывает, когда стеснительный девственник уже вроде бы готов на первую связь, но в последний момент передумывает, бросая все и постыдно убегая в свою комнату. Все, что оставалось — обреченно вздыхать и ждать дальше. Они сидели на крыше, болтали о жизни, когда Питер неловко спросил:  — Может, я выпью? Это должно помочь набраться смелости, — он почти отобрал стакан бурбона у Тони в руке, но тот вовремя сообразил — отдернул, отводя руку далеко в сторону.  — Остынь, карапуз. Тебе семнадцать, а не двадцать один. Если бы Питер выпил, и у них бы все получилось, Тони очень долго корил бы себя за секс с пьяным недоподростком. Исключено. Но, раз уж мальчишка созрел, почему бы не пойти ему навстречу? Его лицо было очень близко, Тони чувствовал сбивчивое неровное дыхание и медленно, капля за каплей, терял рассудок. По губам поплыла коварная улыбка, а рука прокралась под лопатки. Замкнув хватку, Тони рывком притянул Питера к себе и крепко поцеловал. Тот лишь хихикнул сквозь поцелуй, но сопротивления не оказал; а зря. Он еще, видимо, не знал, какие черти плясали в голове у подвыпившего Тони. На крыше имелось одно неприметное местечко, которое вроде бы видно, а вроде в глаза и не бросается; туда Тони и повел, поднявшись с места и ухватив Питера за запястье.  — Мистер Старк? — Питер все еще путался, неосознанно переключаясь с «Тони» на «мистера Старка» и наоборот. Тони честно и искренне задолбался его поправлять.  — Вот так, — заключил он, когда спина Питера с глухим шлепком прижалась к бетонной стенке. Он рисковал, сильно рисковал, главным образом, своим самочувствием: хватка испуганного паучка могла бы сломать ему пару костей. И как потом оправдываться? Это ведь даже не насилие… Кажется, Питер все понял: смотрел на него теперь слегка напуганным ошалевшим взглядом, попеременно то предвкушая, то набираясь смелости сбежать. Эмоции на его лице менялись с немыслимой скоростью, словно кто-то в его голове очень-очень быстро щелкал переключатели.  — Что? Снова сбежишь? До выхода далеко, а мои костюмы рядом, — Тони явно язвил. Потому что достало. Потому что умилительное лицо Питера и его подрагивающие губы умоляли взять здесь и сейчас. Ну, а что Тони? Ему повторять дважды не требовалось. Крутанув Питера на сто восемьдесят градусов, он провел рукой по его спине сквозь легкую просторную рубашку так, словно прикасался к антиквариату в пару миллиардов долларов. Впрочем, Питер был бесценен. Пуловер он скинул еще в мастерской, пожаловавшись на жару. Сегодня действительно было жарче чем обычно, и, вероятно, именно это вскружило Тони голову. На спине Питера отпечаталось почти неразличимое темное пятно пота, и Тони провел по нему вновь, тут же забираясь пальцами под хлопковый материал рубашки. Питер неуверенно задрожал, когда прохладные пальцы прошлись по влажной коже. Он стал вести себя куда послушнее, стоило Тони подарить влажный поцелуй в шею и двинуть бедрами; в штанах стало тесно, не оставалось никаких сомнений, что Питер чувствует его эрекцию. Это породило в парне дрожь, но уже иного характера: предвкушение явно перевешивало страх, так что Питер, обернувшись, промямлил неуверенное:  — Пожалуйста, мистер Старк… Я готов, — он помолчал немного, даже протяжно промычал из-за очередного поцелуя, но после добавил. — В смысле, эм, серьезно готов. Днем я вымылся и… Попробовал растянуть себя. Не в первый раз, конечно, но сегодня вроде бы получилось. Последние слова он говорил так тихо, что Тони физически чувствовал, как парню было стыдно признаваться в подобном. Он был уверен: Питер долго пытался сделать с собой что-то такое, опираясь на советы в интернете и, возможно, подслушивая своих друзей. И все это ради него. Ради них. Внутри проснулась невероятная нежность и любовь, в голову ударило осознание важности всего происходящего. Тони стоило бы быть нежнее в этот раз, но он, честно говоря, уже ни в чем не уверен. Немного помявшись, он аккуратно расстегнул ремень брюк Питера и приспустил их, укладывая ладони на упругие ягодицы. Без одежды они были куда приятнее на ощупь.  — Не беспокойся, Питер, — Тони неловко усмехнулся и достал небольшой бесцветный тюбик. — Ношу его с собой еще с того момента, как тебе исполнилось семнадцать. Зардевшись, Питер закатил глаза, поворачивая голову обратно к стене. Тони, быстро расстегнув собственные брюки, размазал смазку по пальцам и выдохнул. Это странное нетерпение скручивало его, хотя чего еще ожидать с его-то либидо. Он ждал Питера так долго, что теперь не мог поверить в то, что это не сон. Питер был перед ним — вот он, так же нетерпеливо подрагивает, тычется лбом в стену, вероятно, все еще волнуясь. Тони хотелось забрать его, укутать собой и осыпать любовью так, как он мог: не идеально, без напускной романтики, но обеспечивая парню полную защиту и безопасность. Он не простит себе, если Питеру станет некомфортно с ним, хотя когда-то он искренне ожидал этого. Ожидал, что тот сдуется, бросит его при первом же нервном срыве или капризе. Тони не был ангелом, и его гениальности хватало, чтобы понять, что любить такого человека ох как непросто. Жадно шлепнув по ягодице, он неуверенно пропихнул средний палец на одну фалангу, напрягая слух и вслушиваясь в дыхание Питера; мальчишка напрягся, но повел себя достаточно легко, тут же послушно подаваясь назад, словно требуя еще. Видимо, не соврал. Видимо, действительно готовился. От этого жадность Тони выросла вдвое, а сердце взяло бешеный разгон, туманя пространство перед глазами. Он приник губами к изгибу шеи, проводя языком по солоноватой коже и зарываясь носом в загривок. — Так бы и съел, — вырвалось у него, после чего кисть рефлекторно дернулась вперед, проталкивая палец дальше. — Черт, малыш, я ждал слишком долго. Питер молчал, слегка пугая своей излишне тихой реакцией, но судорожное сопение и движения навстречу успокаивали. Вскоре его пальцы обхватили запястье свободной руки Тони и потянули вперед, накрывая свой член. Стоило Тони коснуться бархатистой жаркой кожи, Питер всхлипнул.  — Я тоже ждал этого, мистер Старк, — и все никак он не научится. Тони чуть не закатил глаза. — Но боялся…  — Почему бы тебе не говорить потише, — Тони пару раз с силой провел пятерней по члену, и Питер, задрожав, снова начал всхлипывать, будто глотая стоны. Он кивнул, соглашаясь со сказанным и совсем прекращая говорить. Питер доверял Тони как более опытному партнеру, это невероятно кружило голову и дурманило; словно Тони только что не только выпил, но и выкурил. К тому моменту он уже играл двумя пальцами, на пробу растягивая и пытаясь нащупать заветное местечко. Питер взвизгнул, прогнулся в спине и хлопнул по прохладному бетону ладонью, после чего повернул голову. Его нижняя губа алела от частых прикусываний, а ресницы на нижнем веке слиплись от выступивших слез.  — Там? — спросил Тони, поразившись тому, как сел его голос. Кивки Питера стали активнее, а потом он дернулся, потому что Тони намеренно пару раз проехался по простате, и замер, словно ожидая чего-то. Впрочем, Тони догадывался, чего. На долю секунды он даже сам почувствовал себя девственником, неловкость Питера словно передавалась воздушно-капельным путем. Ухмыльнувшись мыслям, он аккуратно вытащил пальцы, тут же поймав обворожительный разочарованный стон и мягко чмокнув в плечо, обжигая неровным дыханием:  — Сейчас будет слегка неприятно. Потерпи. Питер заныл, снова нетерпеливо извиваясь и поворачивая голову. Он прикусил губу, тяжело выдохнул через нос, а затем, когда головка уже вошла, выдавил из себя неуверенное:  — Могу я развернуться лицом?  — Не-а, — Тони мягко улыбнулся, наклонившись ближе и поморщившись от того, насколько медленно приходилось двигаться. — Сейчас мы играем по моим правилам. Но, будь уверен, эта ночь будет долгой. Одни эти слова пробудили в Питере что-то дикое, спрятанное до этого момента, потому что он глубоко втянул воздух и зажмурился. Стоило Тони продолжить, он издал протяжный распущенный стон. Тони чуть не заткнул его рот ладонью, но осекся:  — Тш-ш-ш, разве ты не помнишь, что мы все еще на крыше? Питер смолк. Он пару раз сжал и разжал ладони, а затем кивнул, разрешая Тони двигаться немного резче, чем до этого. Не то, чтобы ему в принципе требовалось разрешение, но теперь Тони был уверен в своих действиях, постепенно разгоняясь и забываясь от получаемых ощущений. Он пытался, искренне пытался не забыть о том, что с Питером нужно быть аккуратнее в первый раз, но пара лет воздержания от половых связей с кем-то, кроме собственной руки, давали о себе знать. И Питер, похоже, был не против этого первобытного ритма: его спина под рубашкой заметно напряглась, а из губ продолжали выбиваться прерывистые постанывания.  — Я так люблю тебя, Тони. Не мог бы ты, эм, обнять меня? — Тони не видел, но, вероятно, Питер улыбался, ибо голос его звучал довольно задорно.  — С радостью, паучок, — ему тоже не хватало близости. Не хватало слиться воедино и просто стать одним живым организмом. Обхватив его одной рукой за поясницу, Тони продолжил ласкать чужой член, скользя по нему ладонью с неровным темпом. Это дразнило Питера, и он не знал, куда податься, так же неровно двигая бедрами. Тони прикрыл глаза, растворяясь в ощущениях: внизу живота приятно жгло, как и в горле, куда сквозь горячее дыхание пробивался прохладный вечерний воздух. Им не потребовалось много времени, чтобы кончить, и Питер, как назло, не смог сдержать вскрика, спуская в руку Тони.  — Ты вообще можешь вести себя тихо, паучок? — он разомкнул их объятия и шлепнул Питера по заднице. Тот шикнул, затем развернулся и злобно подтянул штаны вместе с нижним бельем.  — Мог бы быть и понежнее, — Питер лукавил, сдерживая застенчивую улыбку. — Хотя на крыше… Это не совсем обычно. Мне, наверное, даже нравится, — он счастливо хохотнул, прикрывая рот ладонью и вжимая голову в плечи. Тони застегнул ширинку и приобнял Питера, нежно целуя его в лоб. Он собирался продолжить их рандеву на крыше, но возмущенный высокий голос перебил его желания, как только Тони взялся за полупустую бутылку бурбона:  — Кажется, ты говорил, что ночь будет долгой? Я, эм, довольно быстро… — он опустил голову. Тони понял его с полуслова, подбирая бутылку и жестом подзывая Питера к выходу с крыши.