Истины не существует

RK900 был отличным детективом, но скверным андроидом. Гэвин Рид был прекрасным полицейским, но ужасным человеком. RK900 считал, что они прекрасно подходят друг другу. Гэвин Рид был с этим категорически не согласен. Строго говоря, детектив Рид и человеком-то не являлся. RK900 наблюдал за ним в общей сложности сорок четыре часа, и сделал вывод: Рид — вампир. И без того поломанная девиацией программа взбесилась, отказываясь признавать существование живых мертвецов — для полноценной, без лагов, работы систем требовалось больше информации, потому, скачав всё, что только было можно, о вампиризме, RK900 приступил к получению данных из первых рук. Однако Рид всё отрицал. Точнее, он мастерски переводил стрелки и выставлял идиотом самого андроида. Было немного обидно... Ох, не стоит скрывать очевидного: обидно было чертовски! RK900 вообще познавал сильные эмоции именно с помощью детектива, честь ему и хвала, конечно, спасибо большое, но почти все они были негативны, что тоже было обидно, хотя андроид старательно плевал — научившись это делать, используя дезинфект вместо слюны — на собственно окрас. Но даже Рид в конце концов сдал свои позиции. RK900 очень нравилось состояние внутренней гармонии, которое он ощущал, когда… Процессы смешались, код спутался, анализ и образы замкнулись, мгновенный системный сбой — и пришло название приятному состоянию: счастье. Пожалуй, всё же RK900 был искренне благодарен за устраиваемые эмоциональные качели — за осознание собственных чувств. RK900 был в восторге от того, что человек-не человек его принял. И предполагал, что Гэвин и сам устал от необходимости скрывать свою суть, потому всё-таки уступил андроиду. RK900 так и подмывало назвать их странные, необъяснимые отношения дружбой, но, хоть именно так он и считал, всё же ждал, когда Рид окончательно смирится с присутствием в своей не-жизни условно бессмертной и не отличающейся в скорости мышления машины, которая, к тому же, не вызывала желания сожрать. Они прекрасно подходили друг другу. — Сколько таких, как ты? — Вампиров? Немного. Таких, как я — единицы. — Сколько тебе лет? — Я родился в середине тысяча семисотых годов, — нехотя ответил Рид. RK900 недоверчиво уставился на него. — До Рождества Христова, — ещё более нехотя добавил он. Гэвин Рид был стар. Очень стар. Супер стар. Когда RK900 всё это повторил в лицо старому вампиру, тот хохотал целых восемь секунд. А потом сказал, что на самом деле у вампиров нет чувства юмора — так считают люди, потому что они пища и этой иронии они не понимают. Капитан Фаулер тоже не считал юмор Рида таковым. Он орал так, что его коричневое лицо приобрело бурый оттенок, и RK900 на всякий случай обновил свои протоколы действий при сердечном приступе. — Бездельник! — это было единственное самое приличное обзывательство, сорвавшееся с полных губ начальника. Детектив стоял перед ним, чуть раскачиваясь, в накрученном на голые плечи чёрном боа, штаны он натянуть успел, ботинки — нет, так и стоял босиком; от него разило женскими духами и алкоголем, щетина справа была припорошена кокаином, чего Фаулер, конечно, не мог знать точно, но догадывался верно, и если смех Гэвин ещё мог сдерживать, то вот стереть с лица довольное сытое выражение — нет. Возомнившего себя мессией, освобождающим город от скверны прелюбодеяния, маньяка он поймал, а что случилось это прямо в борделе в компании напуганных, но благодарных за защиту проституток — издержки профессии и сути данного отдельно взятого вампира, обладающего огромным опытом совмещения приятного с полезным. Гэвин любил женщин — и не только женщин, а жажду забивал алкоголем и наркотиками. В нерабочее время искать его следовало там, где было доступным всё из перечисленного. Пожалуй, единственное, что его искренне интересовало — это преступления и их расследования, но он занимался этим всю свою длинную не-жизнь, потому его стопроцентную раскрываемость коллеги списывали на подтасовку доказательств и грязный шантаж. RK900 долго не понимал, почему же сам Фаулер никогда не сомневался в честности Рида, пока тот не обмолвился как-то мимоходом, что капитан — старый прожжённый лис и очень даже в курсе истинной сущности Гэвина. Оказалось, что лис — это вовсе не метафора. А злился Фаулер из-за того, что Рид даже не пытался как-то маскироваться. У RK900 тоже не было никаких других интересов, кроме работы, ради которой и был создан. — У нас много общего, Гэвин. — Единственное, что нас объединяет — это отсутствие души, — отмахнулся детектив, но тут же едко добавил: — Впрочем, насчёт себя я не уверен. Этот выпад неожиданно сильно задел андроида. Он, конечно, часто обижался на ядовитого друга, но обычно стремился в ответ доказать, что куда больше окружающих людей и других вампиров достоин искренности, но в этот раз ему хотелось оказаться подальше. И даже то, что Рид заметил отстранённость, вызвало не злорадство, а ещё неизведанные чувства, которые RK900 определил как тоску и вину, но мириться первым всё-таки успел прийти вампир: — Прикинь чё!.. — он закурил подрагивающими и измазанными в крови руками. — Сюда, в Детройт! приехали охотники на вампиров! Они меня чуть не убили! Прям насмерть! Знаешь, как жжётся осиновый кол? Я всё ещё чувствую занозы в сердце! — Не переживай, Гэвин — я за тебя отомщу. — Пфек, аж камень с души, флять… — У тебя нет души. — А-а, точняк. — Так что там с охотниками? — Да ничего, отмудохал и отправил доучиваться. Ребята хороши, конечно, но мне не очень хотелось, чтобы они об этом узнали. После этого андроид уверился, что они точно друзья, и теперь он может не уходить в ненужный ему спящий режим в участке, а полноценно бодрствовать в жилище Гэвина, который тоже спал отнюдь не каждую ночь и даже не в гробу, как предписывали легенды. Вот только в квартире Рида оказалась странная высоченная тощая девка, покрытая мелкими родинками. — Это твоя девушка? — очень удивился RK900. Она никак не попадала под любимый типаж Гэвина: темноволосая и коротко стриженная, с тяжёлым взглядом льдисто-серых глаз. Девица фыркнула, а Рид достал из бумажника наличку. RK900 быстро накидал длинноногой и на удивление не потасканной проститутке одежду и выставил её, голую, за дверь. — Вот чего ты такой злой, ведроид? — утомлённо спросил Рид, откидываясь на подушки. Андроид на мгновение замер с грязными вещами в руках, анализируя вопрос, и решил ответить, уверенный, что детектив ещё не вполне в сознании, чтобы осмыслить чужую боль: — Моя программа написана с нуля, хоть и с учётом конноровской, но полностью исключая девиацию. Меня включили, чтобы тут же взломать, это было… неприятно. На характер девиантов сильно влияет событие, сделавшее их таковыми, а у меня не было никакого опыта существования вообще. Моим первым ощущением был выворачиваемый наизнанку код — это наложило свой отпечаток. Он отвернулся от стиральной машины, чтобы тут же наткнуться на очень внимательный взгляд Гэвина, стоящего прямо перед ним. — У вампиров безупречная память, — говорил он очень быстро, слишком быстро, человек не способен говорить внятно с такой скоростью… — Человеческая жизнь сера и мутна в сравнении с вампирскими возможностями, и самое первое воспоминание вампира, самое яркое, самое мощное, самое чувственное — это его обращение. Когда мелко ноет каждая грёбаная клеточка умирающего тела. Всего лишь одна ночь — но тоскливая ноющая боль, вытягивающая душу из тела, остаётся навсегда. — Кажется, у нас появилась ещё одна общая черта, — заметил андроид, а Рид усмехнулся будто бы согласно. — Хотя… Ещё мы оба пьём кровь. Гэвин подленько захихикал: — А я давно не пью кровь! Андроид хотел уточнить, но решил, что эта откровенность подождёт, сейчас его сильнее интересовало другое, и не стоит упускать случайный момент откровенности: — А что ты помнишь из своей человеческой жизни? Ты сильно изменился после смерти? Гэвин закатил глаза и вернулся на кровать. — Я помню, что до смерти требовал того же, что и после: хлеба и зрелищ. RK900 раздражённо хлопнул дверцами шкафа. — Вот опять ты лукавишь. Мудак ты, а не вампир. — Я был бастардом короля, — буркнул Рид в подушку, и если бы не нечеловеческий слух андроида, то он остался бы никем не услышанным. — Но бастардом от любимой женщины, и воспитывался, чтобы занять пост главы тайной канцелярии, если окажусь способным. Собственно, я даже успел не только дослужиться до главы, но и полностью переоборудовать механизм системы. Вот за мои таланты меня и обратили — тогда у вампиров были свои королевства и свои тёрки. Хорошо, что отец не застал моей смерти. Совсем по-человечески вздохнув, RK900 отправился на кухню, варить крепчайший густой кофе со специями, который очень любил вампир. Кажется, мысль о третьей общей черте посетила их обоих. — Дай мне имя! — потребовал RK900, в очередной раз заполняя за детектива отчёты. — Нахера оно тебе сдалось? — удивился Гэвин, даже отвлёкся от разглядывания чешуи рыбок в аквариуме в десятке метров. — Хочу. Он ожидал, что Рид будет сопротивляться, но тот снова испортил все стройные алгоритмы поведения: — Ну окей, дарую тебе имя: Ричард! — Имя принято, — машинально ответил андроид, но тут же с замиранием насоса уточнил: — Так звали какого-то твоего приятеля? — Самое прекрасное, Ричард, — щурясь, протянул вампир, отдельно выделив имя, — что не встречалось среди моих приятелей таких имён. Вот только тоска в прищуре друга говорила Ричарду об обратном. Впрочем, тоска могла относиться и к чему-то другому — чёрт разберёт этого непостижимого бездельника.