Останься

Хэ Тянь плохо спит. Он задыхается, тихо просит о помощи, иногда кричит. Ворочается, сминает одеяло, пропитывает простыни потом. Словно что-то ядовитое, живущее внутри, вдруг просыпается и начинает мучить его. Рыжего не ебет происходящее с этим муднем. Он просто знает, что стоит обнять Хэ, прижаться к нему, и он успокоится. Очередное дурацкое наблюдение. Из разряда: Тянь боится темноты, практически ничего не жрёт в своих бесконечных командировках, ерошит ему волосы, когда смущён, постукивает подушечками пальцев по бедру, если нервничает. Гуань понятия не имеет, почему знает все это. Когда Хэ тихо шепчет: — Нет, не надо. Остановитесь. Мо поворачивается. Подпирает щёку кулаком. Смотрит, как корёжит этого уёбка. Ищет отголоски радости, но есть только тупая боль в груди. Он уже давно не ненавидит этого человека. Слишком много прошло времени, слишком многое их теперь связывает. Остается осторожно придвинуться ближе, обнять Тяня. Подождать, пока того перестанет трясти. Хэ полной грудью вдыхает запах Рыжего, его дыхание выравнивается, он даже улыбается сквозь сон и прижимает к себе крепче. Воздух вышибает из лёгких, ребра болят от того, что их сдавили. Сердце стучит где-то в ушах, наверное, от нехватки кислорода. Гуань думает: «Ёб твою мать». Пытается понять, как до такого докатился. Он упирается кулаком в грудь Хэ, максимально отодвигается. Старается не смотреть на слегка припухшие губы Тяня. Переводит взгляд на волосы, закрывающие лоб. Волосы мягкие. Их он вчера обеими руками заводил назад. Прижимаясь сильнее к этому мудаку. На шее уёбка несколько засосов. Небольшие бордовые пятнышки притягивают взгляд. Пальцы покалывает от желания коснуться их. Вместо этого Рыжий отворачивается, пытается игнорировать руку на своей талии и жар от лежащего рядом парня. Старается отодвинуться максимально далеко, но его притягивают назад. Это какой-то пиздец. Утром тяжелая рука всё ещё прижимает к кровати, одеяло душит своим теплом, размеренное дыхание щекочет шею. Стоит невероятных усилий осторожно вылезти из кровати. Найти свои шмотки и тихо съебать.

***

Рыжий понятия не имеет, как и с кем спит Хэ во время своих командировок. Наверняка останавливается в каких-то шикарных отелях. Где персонал будет называть его: — Господин Хэ. Где есть джакузи в номере и плазма во всю стену. Мягкие халаты и тапочки с золотой вышивкой. Ночи в таких отелях стоят как месяц аренды квартиры в центре Китая, а этот придурок наверняка даже заснуть не может. Когда мажор сваливает в очередную поездку, жизнь странно тускнеет. Становится черно-белым фильмом, который какой-то кретин поставил на перемотку. Дом — работа — дом — работа. Он снял квартиру вместе с Чжанем и Цзянем. Эта пара голубков перестала быть такой уж раздражающей. С ними вполне можно посмотреть вечером фильм или сериал. Во время просмотров ужастиков, Цзянь будет кидать в экран чипсы и попкорн, кричать: — Куда ты прёшь? Тебя сожрут. Ой дурак. Чжань тогда даст ему смачную оплеуху, а после фильма начнет подметать. Хоть за порядком эти придурки следили. Ведь готовит только Рыжий. Был еще другой вариант. Если фильм особенно страшный, Цзянь спрячется за спиной Чжаня, будет верещать: — Спаси меня, Сиси! И снова получит по башке. Ребята те ещё нахлебники, но с ними можно выпить пива, почувствовать лёгкое головокружение и ни о чем не думать. До тех пор, пока Цзянь не скажет: — Кстати, Рыжик, как там Хэ Тянь? Чтобы Мо бросил на него тяжелый взгляд и ответил сквозь зубы: — Я ебу? Тот удивлённо приподнимет тонкие брови: — Уехал и не звонит даже? И ни одного сообщения? Бросай его, парень. В такие моменты Цзяню хочется врезать. Но у Рыжего нет сил даже поднять руку. Да и нарываться на дружка блондина не хочется. Рука у Чжаня тяжелая, в лицо он бьет хорошо. Остается только огрызнуться: — Мы с ним не вместе. Мысленно добавив: просто иногда спим друг с другом. Но это ничего не значит. Матери нравится Хэ, но Гуань определённо не хочет думать, что сказал бы отец, если бы узнал, как его сын проводит ночи с одним мажором. Он бы избил его, наверное. Не убил, но точно избил бы. Сломал ребра, ноги, руки, нос и челюсть. Бросил бы Рыжего истекать кровью где-то в подворотне и это было бы чертовски правильно. Потому что Мо это заслужил. Потому что, если какой-то пидор лезет языком тебе в рот, надо его отталкивать, а не отвечать на поцелуй. Это просто. Это основы, которые каждый усваивает в детстве. Видимо, Рыжий не усвоил.

***

Хэ любит появляться внезапно. Гуань выйдет вечером из кафешки, куда устроился на подработку, а мажор уже там. Стоит, лыбится. В глазах мудаческие черти. Рыжий застывает. Сердце дает перебой. Руки и ноги леденеют. Он не может пошевелиться. Страх смешивается с напряженным ожиданием и можно только смотреть, как Тянь демонстративно осматривается по сторонам, а когда понимает, что людей вокруг нет, в два шага подходит. Он оказывается рядом слишком быстро. Гуань понимает: надо съебывать. Разворачиваться и бежать обратно в кафе, чтобы громко хлопнуть дверью прямо перед носом Тяня. Потом быстро запереть дверь и, возможно, остаться там ночевать, надеясь, что этот кретин свалит. Кретин смотрит за его плечо, словно прикидывая расстояние до кафе и хмыкает. Притягивает Рыжего к себе и целует. Мысль, что их могут увидеть, гаснет, как что-то незначительное. Он правда скучал по этому уебку. Рыжий яростно отвечает на поцелуй, чтобы Хэ застонал, чтобы он начал задыхаться, этого так не хватало в последние дни. А тот целует по-настоящему глубоко. Прижимая к себе, гладя скулы, волосы, шею. Сердце ебашит где-то в горле, а в голове вата. У Мо подгибаются ноги и хочется только быть ещё ближе. — Скучал? — Нет. Хэ улыбается, нежно и грустно. Слегка бодает лбом в плечо. — А я скучал.

***

Рыжий готовит им ужин. Лапшу с говядиной и овощами. Хэ стоит рядом, наблюдает. Тихо спрашивает: — Помочь? Тот устало смотрит на него, щурится, хочет сказать всё, что думает о кулинарных навыках мажора. Но Хэ выглядит слишком довольным и расслабленным. Это даже не бесит. Вопреки всем своим правилам, Гуань просит помочь с овощами. Показывает, как их лучше нарезать, но Тянь все равно все портит. Есть люди, которых лучше не запускать на кухню. Когда Мо сообщает Хэ, что он рукожоп, тот улыбается, говорит что-то вроде: — Поэтому и полагаюсь на тебя. Рыжий резко отворачивается. Чтобы не видеть эту спокойную улыбку и аномальную нежность во взгляде. Лицо горит, и он говорит себе: дыши, успокойся. Просто игнорируй этого мудака. Но мудак почему-то не хочет, чтобы его игнорили. Обнимает Рыжего со спины. Кладёт руки на плоский живот. Мышцы пресса начинают сокращаться, а кожа покрывается мурашками. Хэ мягко целует его в шею. Кладёт острый подбородок на плечо. Гуань откладывает нож. Упирается руками в столешницу. Ему надо немного времени, чтобы прийти в себя. Потом, игнорируя тяжесть на плече и руки на животе, берет нож и начинает нарезать крупными кусками говядину. Каким-то чудом удается абстрагироваться от Тяня, пока тот не говорит: — Останься сегодня, — и уже тише добавляет, — пожалуйста. Он всегда такой, когда возвращается из командировок. Рыжий отстраняется, резко выдыхает. Кидает мясо с овощами в кастрюлю. Он уже знает, что останется. Всегда оставался.

***

Утром Хэ прижимает его к себе, шепчет что-то неразборчивое. Рыжий с трудом выбирается из-под его руки. Ищет одежду: трусы, носки, худи, джинсы. Он не хочет думать, почему ноет тело. Старается не смотреть на засосы. Которые, кажется, везде: на руках, ногах, животе. Точно на шее. Это пока проверять не будет. На ребрах лёгкие следы укусов. Они будут чесаться, заживая. На бёдрах точно будут синяки. Он бегло осматривает тело Хэ. Красивое. Когда он так расслаблен, кажется не таким уж и мудаком. Рыжий уходит, прикрыв за собой дверь. Как уходил многие разы до этого. Чтобы заехать на съемную квартиру, взять старую спортивную сумку, кинуть туда пару футболок, штаны, носки, смену белья. Дома только Чжань. Он молча наблюдает за торопливыми сборами Гуаня. Смотрит слишком понимающе. Рыжий осознает: Цзянь узнает об его уходе в последнюю очередь, никто не будет трезвонить сейчас Тяню и сообщать о смене места жительства Рыжего. Ну и хорошо.

***

Хэ в одних штанах стоит у панорамного окна. Курит, смотрит на просыпающийся город. Он ненавидит это утро. Как и все утра после ночи с Рыжим. Он всегда тихо уходит, оставляя после себя пустоту. В голове, в животе, в груди. С его уходом все эмоции притупляются, и заставить себя делать хоть что-то действительно очень сложно. Стоит закрыть глаза, как всплывают воспоминания о прошлой ночи. Снова и снова. Взгляд Рыжего, его тихие стоны. Его красивое тело. Тощее, гибкое, сильное. До боли знакомое каждым изгибом и шрамом. Тянь резко оборачивается на хлопок двери. Смотрит на Гуаня с сумкой. Долго. Словно не может во что-то поверить. Моргает. Трёт руками лицо. Чтобы потом броситься к Рыжему. Обнять. Крепко прижать к себе, тихо выдохнуть на ухо: — Спасибо.