the sound of you

Зеницу был влюблен. Это было самое трудное, с чем он когда-либо мирился. Он был безнадежно влюблен. Зеницу, который всегда был искренним и абсолютно честным с самим собой, не мог вынести этой истины. Он уже давно признал себя трусом, слабым, шумным и несносным плаксой. Он знал это, ему говорили это, и он расскажет это любому, кто захочет услышать. Он никогда не пытался отрицать свои чувства. Когда он увидит красивую девушку и решит, что она ему нравится, он открыто признается в этом! Зайдя так далеко, чтобы смело, хотя скорее жалостно, признаться ей, даже если в большинстве случаев, хотя правильнее сказать во всех случаях, девушка не отвечала взаимностью на его чувства. Но ему потребовались годы, чтобы наконец признаться самому себе. Зеницу был влюблен в своего лучшего друга Камадо Танджиро.

***

Сколько он себя помнил, он мог слышать звуки, которые не способен был слышать ни один нормальный человек. Он был одарен или проклят сверх повышенным слухом. Он мог издалека услышать чье-нибудь бормотание, словно ему кричали это прямо в уши. Видимо, это было ненормально, и поэтому люди называли это "странным". Зеницу не знал, что с этим делать. Но как бы странно это ни звучало, он смог услышать и что-то еще, что-то более глубокое, более интимное. Это был звук, идущий из сердца человека. Он узнал, что у каждого человека есть своя неповторимая мелодия, которая составляется из прошлого человека, его мечт, страхов, личности, делая их такими, какие они есть. Иногда их звуки могут быть изменены сильными эмоциями, такие как забота, беспокойство или гнев. Но там был звук, такой красивый и мирный, такой нежный звук, который только один может производить с другим, и который иногда смешивается вместе. Он слышал это от матерей, когда они смотрели на своих детей, слышал от мужчин и женщин, которые смотрели друг на друга, от братьев и сестер, когда они держались за руки. Любовь. Так называлась эта мелодия. Зеницу всегда искал этот звук, задаваясь вопросом, а сможет ли он сам сделать такую красивую мелодию? И поэтому как тупой и наивный ребенок, он следовал за любой девушкой, которая посмотрела на него дважды, даже если они всегда использовали его и оставляли его убитым горем. По их звучанию он знал, что они никогда не любили его и чувствовали только отвращение, но он продолжал, надеяться на то, что однажды ему удастся завоевать их сердца и вместе они смогут создать эту мелодию. Затем он встретил дедушку, который заплатил за его долги, после того, как его снова обманула девушка, и взял под свою опеку. Его голос был резким и безжалостным, словно буря с громом и молнией, пронзающей небо. Но по каким-то причинам, Зеницу находил это странно успокаивающим и всегда чувствовал себя умиротворенным, слушая его голос. Позже был этот звук, любовь, тот, который он всегда искал, каждый раз исходящий от его дедули, когда его взгляд падал на Зеницу, правда иногда с оттенком раздражения или гнева, но он определенно был там! И черт бы его побрал, он заплакал, когда наконец-то услышал этот звук, направленный на него. Это было не совсем то, что он искал, но он был так благодарен за это! Первый человек, который когда-либо полюбил его.

***

Зеницу смирился с этой мыслью. Что он не был создан для любви. Не считая его дедушки единственный звук, который он когда-либо слышал от кого-либо, когда дело касалось Зеницу, был либо отвращением, либо раздражением, а иногда и тем и другим. Так что да, он понимал, что в довершение своего невезения он был шумным, плаксой, трусом и несносным... не говоря уже о том, что он был не самым красивым парнем на свете, с его неряшливой стрижкой и дурацким цветом волос, благодаря молнии, у него был неправильный прикус, и из-за постоянного беспокойства на его лице застывало выражение тревоги. Поэтому Зеницу знал, что никто и никогда не будет дополнять его звук, не говоря уже о том, чтобы просто находиться рядом с ним. Даже его родители не смогли, так кто же мог? Но это не остановило Зеницу от попыток, хотя, он знал, что это бесполезно, и вот почему (его всегда будет передергивать, вспоминая это) он оказался на обочине дороги, направляясь к своей следующей миссии в качестве охотника за демонами (Бог видимо ненавидел его!) трогательно сжимал плечи бедной девушки, умоляя ее выйти за него замуж, со слезами и соплями, бегущими по его лицу, когда он впервые услышал этот звук (на самом деле во второй раз, но он был слишком погружен в свое внутреннее смятение, чтобы действительно тогда его заметить). Мелодия была такой нежной и чистой, что кричала о надежде, заботе и доброте, что почти заставила Зеницу заплакать. Камадо Танджиро. Имя мальчика с самым прекрасным звуком, который когда-либо слышал Зеницу. Только сначала Танджиро накричал на него, отцепил от несчастной девушки, от которой Зеницу, к слову, получил пощечину. И после отправился с Танджиро на следующую миссию, где они встретили парня, Иноске Хашибара, в кабаньей маске, под которой он скрывал очень красивое лицо. Также Зеницу встретил Незуко, очень красивую сестру Танджиро, которая являлась демоном, хорошим демоном, и вот в такой компании началось их путешествия.

***

Зеницу пытался не обращать на это внимания. Но бабочки в животе, которые появлялись каждый раз, когда Танджиро улыбался ему в сочетании звуков дружбы, заботы и любви, говорили об обратном. Это не всегда было так, но у Зеницу всегда становится тепло на душе, иногда даже слишком сильно, когда он слышит этот звук, направленный на него. Он старался не обращать внимания на искры, которые он чувствует везде, где Танджиро прикоснется к нему. Он изо всех сил старался не обращать внимания на эти действия, потому что знал, к чему это все может привести, и совершенно не хотел этого. И поэтому вместо этого он обратил свое внимание на Незуко расхваливая ее красоту, и заявляя о своей вечной любви к ней. Потому что, по крайней мере, это он мог сделать.

***

Но эта любовь была не для него. Зеницу знал это, он знал! Знал! И все же, черт возьми, он позволил, позволил этим чувствам, какими бы они ни были, к его лучшему другу, расти. Он будет отрицать их, отрицать, потому что он знал и знает, что Танджиро никогда не будет чувствовать к нему то же самое. Танджиро любил его. Так же, как он любил Иноске или Незуко, потому что они были его семьей. И Танджиро защитит их, защитит его, потому что он был старшим братом (черт, Танджиро, я старше тебя!), ведь именно так поступают старшие братья. В этом и была проблема. Танджиро видел в нем только младшего брата (Танджиро, я старше!!) и ничего больше. Это было неправильно для Зеницу иметь такие чувства к Танджиро. Неправильно, что у него каждый раз мурашки бегут по спине, когда Танджиро улыбается ему. Неправильно каждый раз иметь это теплое чувство в животе, когда он слышит этот звук, направленный на него. Нет. Он не хотел портить своим ужасным звучанием прекрасный звук Танджиро. И к тому же он видел это, слышал. Что он был не единственным, на кого Танджиро обратил свое внимание. Цуюри Канао. Даже не имея каких-либо обостренных чувств, только идиот мог не заметить этого. Того, как ее и без того ее мягкая улыбка становится еще мягче в присутствии Танджиро и как ее глаза загорались, когда обращала к нему взор. Конечно, это не было бы проблемой, если бы это не было взаимно. Если бы взгляд Танджиро не задерживался на ней слишком долго каждый раз, когда они расставались, или его улыбка не становилась ярче, когда она входила в ту же комнату, или даже самое громкое, самое болезненное осознание, если бы звук Танджиро не становился более красивым, когда он был направлен на нее. У Зеницу все равно не было ни единого шанса. Канао была доброй, красивой и самоотверженной и храброй. Она заслуживает Танджиро, а Танджиро заслуживает ее. Они идеально подходят друг другу. И судя по тому, что он слышал из разговоров девочек, именно Танджиро смог заставить ее отказаться от своей маленькой монеты и научить ее искусству самостоятельного принятия решений, в некотором смысле, снова сделав ее человеком. Канао заслужила весь мир, а Танджиро был больше, чем он. Это было вполне естественно, что в конце концов он ей понравится, а она ему. Зеницу не знал, почему это так больно. Может быть, потому, что такая красивая девушка любит Танджиро? Да, точно! Но это не объясняло, почему после поражения Музана, когда Незуко снова превратилась в человека, попыталась ответить ему взаимностью, он не испытывал восторга от того, что он нравится такой красивой девушке! Конечно, сначала он был взволнован, но это длилось недолго, и почувствовал... ничего... только глубокую привязанность брата к младшей сестре. Но как? Он был влюблен в нее дольше и сильнее, чем когда-либо. И теперь единственным человеком, пришедшим ему на ум, был Танджиро, хоть он и старался не обращать внимания на эти чувства, но сосредоточив все свое внимание на Незуко не чувствовалось правильным. Кроме того, он никогда не будет играть с сердцем девушки, особенно Незуко. Поэтому он отказал ей (не грубо, конечно же). Сначала она казалась смущенной, но тем не менее улыбнулась и кивнула, уважая его решение (какая же она замечательная девушка!).

***

Зеницу услышал это. После всего, что произошло, после поражения Музана и всего остального, их троица, вместе с Канао, стали столпами и теперь направляли всю свою энергию в разгром последних демонов. Демоны стали достаточно редкими, и поэтому у них было достаточно времени для отдыха между миссиями, но не настолько, чтобы полностью расслабиться, потому что с поражением своего хозяина они стали еще более злобными. Именно в один из таких спокойных моментов, когда ни один демон не попадался на глаза, Зеницу обнаружил себя сидящим на деревянном полу перед лазаретом, лицом к саду. Он только что вернулся с одной из своих миссий и пришел на обычную проверку. В тот день шел дождь. Зеницу всегда любил шум дождя. Он даже любил гром, только до того как стал жертвой его гнева. К счастью, сегодня грома не было, только тихий звук мягкого дождя, падающего на землю. Так что Зеницу сидел, слушал и наблюдал за дождем, а его длинные влажные волосы, выбившиеся из хвоста, рассыпались по плечам. "Я должен их обрезать", - рассеянно подумал он, накручивая на палец золотую прядь. - "Это становится слишком большой проблемой, чтобы высушить их". И тут он услышал этот звук. Звук, который он всегда хотел получить, произвести, соответствовать. Она кричала о заботе, счастье, страсти и, и... любви. Настолько, что это было ошеломляюще. Его сердце сжалось, и каким-то образом он уже знал, но все же повернулся в сторону звука, сердце билось быстро, чтобы увидеть Танджиро с застенчивой улыбкой на губах, за открытой дверью. Вскоре после этого Канао вышла из той же комнаты, глядя вниз, красивый румянец на ее бледных щеках, соответствовал румянцу Танджиро. Последний взял ее руку в свою и когда их взгляды встретились... Это было похоже на взрыв симфонии, их звуки смешивались друг с другом в одном ритме. Любовь, любовь, любовь, любовь. Так много любви. Это было красиво, тепло, искренне, что сердце Зеницу сжалось так болезненно, что он забыл как дышать. Они глупо хихикали, глядя друг на друга, отходя от открытой двери и идя по коридору, шепча друг другу на ухо приятные слова, исчезая из затуманенного зрения Зеницу. Но их звук оставался громким и ясным в его ушах, их любовь, и он знал это, знал, знал, что в конце концов от них будет исходить этот звук, но, боже, как же это больно. Что-то мокрое брызнуло ему на руки, и он смутно осознал, что плачет. В голове стучало, в ушах звенело, но это было ничто по сравнению с болью в сердце, ни одна физическая рана, которую он получал до этого, не могла сравниться с ней. Он был влюблен, не так ли? Он хотел закричать, но горло перехватило. Теперь все встало на свои места. Каким же глупым он был. Он должен был догадаться... почему он не знал? Он должен был, но все же... это было больно, и он плакал, плакал и плакал, потому что это все, что он мог сделать сейчас, и в конце концов, он был лучшим в этом. В любом случае, это была его вина, он отрицал их и позволял им расти и расти, пока они не разорвали его грудь, позволив его сердцу выскользнуть из его рук к ногам Танджиро. Он не мог винить Танджиро за то, что тот этого не видел. В конце концов, он тоже не заметил этого, пока Танджиро не наступил на него неосознанно. Было удивительно, что Зеницу, похоже, никогда не получал того, чем он сам был полон. Любовью. Он любил, любил до тех пор, пока это не заставило его дрожать и задыхаться, все его тело сотрясалось от сильного кашля.

***

"Это было слишком просто", - подумал Зеницу через несколько дней после своей внутренней исповеди. Было слишком легко поддаться этой улыбке и звуку. У Зеницу все равно никогда не было ни единого шанса. Он падал, и падал тяжело. Теперь, когда первоначальный шок прошел, его сознание прояснилось, хотя грудь все еще очень сильно болела. Он был счастлив за них. Он действительно был. И хотя его переполняла сильная печаль, но он знал, что его друзья заслуживали того, чтобы быть счастливыми, быть любимыми. Забавно, что все эти дни он проводил в одиночестве в своем особняке, вдали от друзей, оплакивая свою потерю, чувствуя, что мир разваливается на части и ничто уже не может быть прежним. Но нет, мир все еще был, твердый под его ногами, все тот же, каким он покинул его. Он горько усмехнулся. Он услышал приближающийся голос Танджиро, кричавшим о заботе и беспокойстве. - Зеницу! Ты в порядке? Мы давно тебя не видели... - О, Танджиро. Да, не волнуйся! Я просто простудился и не хотел вас заразить. - О нет! Ты должен был сказать нам. Ты уверен, что ты в порядке? - Да, да, теперь я в порядке, - улыбнулся он. - Пошли, поздороваемся с остальными. Танджиро засиял, радостно шагая вперед, хотя в его звучании все еще слышалось легкое беспокойство. Зеницу смотрел ему вслед, его сердце болезненно сжалось, а улыбка стала печальной. Все не будет как прежде, да? Он закашлял.

***

Зеницу в одиночестве сидел в углу. Все их самые близкие друзья присоединились в комнате, как просили Танджиро и Канао. Зеницу уже знал, что они хотят сказать, он был уверен, что, возможно, все, кроме Иноске, тоже догадывались об этом. Он вздохнул, слегка покашливая в ладонь. Давление в груди с каждым днем становилось все сильнее и сильнее, так что он не был уверен, что это было просто от разбитого сердца. Легкие горели, и даже этот мягкий кашель пронзал болью все его тело. Эта простуда должна была быть только оправданием! - Зеницу, ты в порядке? - спросила Незуко, сидящая рядом с ним. О! Как же он был счастлив! Такая замечательная девушка беспокоится о нем! - Я в порядке, Незуко-чан! Спасибо за заботу! Но, пожалуйста, не волнуйся! - сказал он, пытаясь успокоить ее, но красивое лицо Незуко сморщилось от беспокойства. Ах! Как бы хорошо это ни ощущалось, он не мог позволить Незуко беспокоиться о его самочувствие! Он открыл рот, чтобы подбодрить ее, но был остановлен звуком биения сердца. Танджиро. Дверь седзи открылась, и сзади вошел Танджиро. Канао. Их с Канао пальцы переплелись, и на щеках появился соответствующий румянец. Любовь. Все разговоры в комнате прекратились, и все, что он мог слышать это их любовь... сильная, красивая, страстная... болезненная. - Привет, ребята! Извините, что отнял у вас время в ваш выходной, - нарушил молчание Танджиро, обводя взглядом комнату, и на его губах появилась довольная улыбка. - Спасибо, что пришли, - тихо сказала Канао, и оба поклонились. - У нас есть кое-что, с чем мы хотим поделиться со всеми вами, - продолжила она, улыбаясь Танджиро. - Да, - Танджиро улыбнулся шире, - сегодня я хочу представить вам мою невесту, - он указал на Канао. - Мы скоро поженимся, - закончила Канао, смотря на реакцию своих друзей. Зеницу почувствовал головокружение, когда голоса в комнате поднялись от радости. Волнение, счастье, любовь: столько эмоций смешиваются друг с другом и их звук становится все громче и громче. Его грудь горела от сильного кашля, охватившего все его тело, и все болело. Это больно, больно, очень больно. Он почувствовал, как что-то застряло у него в горле, выталкивая наружу, поэтому он кашлял и кашлял, задыхаясь от того, что было у него в горле, едва замечая толпу, окружавшую его, и руку Незуко на его спине. Наконец, после того, как он смог откашляться, он уставился на то, что вышло из его горла, прежде чем потерять сознание. На земле лежали четыре розовых лепестка, покрытых слюной.

***

- Прости, что испортил объявление о твоей помолвке. Зеницу положили на матрас больничной койки. Очевидно, что его сразу же перенесли туда после того, как он потерял сознание. Он проснулся от ощущения теплых мозолистых рук в своих и от вида Танджиро, сидящего на стуле рядом с кроватью и обеспокоенно смотрящего на него. - Это не твоя вина! Пожалуйста, не беспокойся об этом! Лучше беспокойся о том, чтобы тебе стало лучше! - Танджиро сжал его руку. -Конечно, конечно! Но не думай, что я так легко тебя отпущу! - завопил он растерянному Танджиро, пытаясь поднять настроение. - У тебя появилась невеста раньше меня, Танджиро! Это так несправедливо! - он заскулил. Танджиро улыбнулся, его голос сменился на что-то более мягкое и любящее (можно подумать, что все будет наоборот!). Прежде чем он успел ответить, Аой и Канао вошли в его комнату, явно раздираемые противоречиями. - Ах, Канао-чан! Прости, что испортил объявление о вашей помолвке! Канао улыбнулась. - Все в порядке, Зеницу-сан, - она взглянула на Танджиро, их звуки смешались друг с другом, и внезапно он вспомнил о жгучей боли в легких. -Мы правда не знаем, что это такое, - нахмурившись, начала Аой после того, как вышвырнула Танджиро с криками о конфидациональности пациента. Они задавали ему такие вопросы, как "когда начался кашель", "болит ли где-нибудь" и тому подобное. Они также взяли анализы его крови для исследования, из-за чего он чуть не потерял сознание. - К сожалению, мы еще не сталкивались с чем-то подобным, - продолжила Канао, глядя на него. - И что тогда? Я умру?! О нет! Я не хочу умирать!! - закричал он. - Заткнись! - Аой закричала в ответ. - Все, что мы знаем, что это может быть просто простуда. Я имею в виду, что симптомы совпадают, - сказала она нерешительно, - хотя это не объясняет лепестки цветов... - она что-то пробормотала себе под нос, но Зеницу, конечно же, услышал это. - Ах, - улыбнулся он, - хорошо, я доверяю тебе! Я уверен, что беспокоиться не о чем! - он рассмеялся. Канао ответила ему такой же улыбкой, но беспокойство и сомнение, он хотел бы не слышать.

***

Он стал больше кашлять этими розовыми лепестками. Они заставляют его не чувствовать своего дыхания и огромное количество боли. Недавно на них появились маленькие пятна крови. Это было по меньшей мере тревожно. Он держал это при себе (очевидно, Канао с Аой тоже), он не хотел никого беспокоить. Так что теперь любой, кто спросит, будет проинформирован, что это просто простуда. Зеницу прогуливался по резиденции своего сада, наслаждаясь видом цветов. Ему велели не напрягаться, но это не значит, что он оставит свой сад без присмотра! Он всегда гордился своим садом! Ему нравилось это занятие, оно расслабляло, к тому же, когда дедушка взял его в ученики, в его обучение входили не только тренировки! Так что, конечно, он был обучен садоводству! Дедушкой... Он был вырван из своих мыслей, когда услышал звук быстро приближающихся Иноске и Танджиро, причем первый был сильнее, чем второй. Он повернул голову в ту сторону, откуда доносились звуки, и увидел знакомую маску кабана. - Что за- ААААААА! - Нападение свиньи! - Закричал Иноске, прежде чем врезался в него. - Ты идиотский кабан! Слезь с меня!! - прошипел Зеницу, толкая тело от себя, но оно, конечно же, не сдвинулось с места! - Сразись со мной, Беницу! В последнее время ты не появляешься на тренировках! Ты станешь супер слабым, если так будет продолжаться! - Иноске заорал ему прямо в уши. - Ну, больше, чем обычно! Не могу позволить одному из моих приспешников расслабиться! - он засмеялся. - Иноске! - крикнул Танджиро, наконец догнав их. - Зеницу не может драться с тобой! Он болеет! - он обватил парня с обеих сторон. - И слезай! Ты его раздавишь! - он оттащил Иноске от Зеницу. - Танджирооооо!! - Зеницу завопил. - Мой спаситель! Спасибо! - он прижался к хаори друга, прячась подальше от парня в кабаньей маске. -Ну-ну, - Танджиро погладил его по голове, - все в порядке! Тебе нужно отдохнуть, чтобы поправиться! Иноске фыркнул. - Тогда сразись со мной Монджиро! - Боже! Это все, о чем ты думаешь? - крикнул Зеницу. - И извинись, по крайней мере! - Да, Иноске, - сказал Танджиро, - ты должен извиниться, потому что так не обращаются с больными людьми. - Тск, как будто я это сделаю. Сразись со мной уже Гонпачиро! - Ааааа! Ты меня просто бесишь! Пожалуйста, прекрати уже... - он был прерван своим кашлем, заставившим его согнуться пополам. Он должен был догадаться, что кричать будет плохой идеей. Теперь его горло и легкие горели. - Зеницу! Ты в порядке? - Танджиро запаниковал, положив руку ему на спину, когда он сильнее закашлялся. - Все в порядке... Я... в порядке... не беспокойтесь... - успел сказать он между мучительным кашлем. Наконец кашель и боль утихли настолько, что он снова смог выпрямиться, и увидеть реакцию своих друзей. Танджиро поддерживал его, и неудивительно, что выглядел и звучал он обеспокоенно. - Ты в порядке? - спросил он. - Да, да, теперь я в порядке, - улыбнулся он. По крайней мере, на этот раз не было ни крови, ни цветочных лепестков... Его внимание было отвлечено на Иноске, который был пугающе неподвижен. Даже его звук, который он ассоциировал с дикой жизнью и ревущими водопадами, был тихим. Вид у него был задумчивым или шокирующим, правда, с маской кабана было трудно понять, о чем он думает. - Эй, - наконец сказал он, приближаясь к Зеницу, как хищник, преследующий свою добычу. - С тобой что-то не так, - сказал он совершенно серьезно. - Ну, спасибо, - Зеницу попытался отшутиться. - Нет, нет! Я не об этом говорю! Как будто... - он замолчал, и в каком бы трансе он ни был, это, кажись, закончилось, когда его звук снова стал громким. - Да какая разница! Я проголодался! - он ушел досаждать Аой или кого-либо, чтобы его покормили. Зеницу вздохнул, выдохнув воздух, который он сам того не замечая, задержал. Он посмотрел в сторону Танджиро, который нежно улыбался удаляющейся фигуре мужчины в маске кабана. "Красивый" - подумал он. Канао определенно повезло. Внезапно рука на его плече опустилась до талии, и в одно движение его тело столкнулось с другим, а голова уперлась в широкую грудь. Слишком близко! Зеницу сильно покраснел, а глаза смотрели вниз. Танджиро! Какого черта?! Его размышления были прерваны, когда он услышал тихий шум над собой. Подождите... неужели... неужели Танджиро его обнюхивает? - Хм, - произнес Танджиро, словно глубоко задумавшись. - От тебя пахнет цветами, - и сразу после этой мысли сказал, - ну, больше, чем обычно. Конечно же, он чувствовал запах! Зеницу выругал себя. - Ах! Должно быть, это из-за сада, - он засмеялся, - я здесь с самого утра. Танджиро улыбнулся. - Да, наверное.

***

Зеницу снова очутился на больничной койке, потеряв сознание после того, как его вырвало целым бутоном. - Болезнь ханахаки, - мрачно сказала Аой. - Это единственное, что мы нашли, соответствующее твоим симптомам. Очевидно, что они нашли эту болезнь в записях Шинобу. Болезнь, которая появляется у тех, кто страдает от неразделенной любви... - Так... - Зеницу нерешительно умолк. - Нет никакого лечения? Канао медленно покачала головой. - Ни одного, с которым мы еще не сталкивались, - сказала она, сделав ударение на последнем слове. - Вы сказали, что в книге Шинобу-сан никогда не было записей о выживших... - Нет. Это ещё не значит, что это безнадежное дело! Мы найдем лекарство! - твердо заявила Аой. Но существовало лишь только одно лекарство. Нужно, чтобы человек, которого любит больной, ответил ему взаимностью. Зеницу посмотрел на Канао. "Это невозможно" - подумал он. - Я уверена, что все будет хорошо, - с улыбкой заверила Канао. Сомнение, беспокойство, страх, стремительно затуманили ее звук. - Да, я уверена. - Зеницу не мог удивиться тому, сколько эмоций испытала Канао, когда повернулась, чтобы посмотреть на то, что росло в его легких. Розовые пионы. Говорят, что они приносят удачу. Как иронично. Зеницу чуть не рассмеялся.

***

-Ты умираешь. Это не было сюрпризом, в конце концов, Зеницу ожидал услышать эти слова. Прошел уже месяц, и с каждым днем Зеницу становился все слабее и слабее, а боль только усиливалась. Зеницу знал, что они не смогут найти лекарство так быстро. Даже чудом они не нашли бы его, когда не было зарегистрировано ни одного, даже чего-то близкого к излечению. И из всех вещей, которые могли убить его, он умрет от рук любви. Цветы, которыми его тошнит. Как смешно. Он, который всегда думал, что умрет в бою, съеденный демоном или от серьёзных ран. Честно говоря, он до сих пор не понимал, как стал столпом. Это было чудом, что он вообще прожил так долго. Но ведь все хорошее когда-нибудь заканчивается, верно? - Мы не смогли... - Аой прикусила нижнюю губу и сжала кулаки. Если бы он не чувствовал себя горько, то как обычно Зеницу удивился бы, тому как она разозлилась из-за него. Слезы даже не выступили у него на глазах. Это было странно. Каждый раз, когда он думал о смерти, он плакал и кричал, вызывая у себя приступ паники, но теперь, когда он действительно был близок к своей смерти, его глаза были слишком сухими. Поэтому вместо этого он улыбнулся им. - Все в порядке, - врет он, - все в порядке. Он повернулся к Канао. - Перестань так беспокоиться обо мне, хорошо? Я, конечно, польщен, но все мы знаем, что у тебя скоро свадьба, так что иди готовься, - Канао поджала губы, слезы катились по ее раскрасневшимся щекам. Она выглядела прекрасно. - Прости, - прохрипела она, уголки её губ опустились вниз. - Все в порядке, - повторил он. Это не твоя вина, что я влюбился в твоего будущего мужа.

***

- Это просто очень сильная простуда! Не волнуйся! Лучше подумай о своей свадьбе. - Прошло уже несколько месяцев, Зеницу! Что это за простуда такая? - Я же говорил тебе! Я слаб, и моя иммунная система тоже слабая! Я в порядке, Танджиро! Ты слишком много волнуешься, - он не выглядел убежденным. - Как тут не волноваться? Зеницу, ты моя семья... ты действительно важен мне. - "Это не так!" - напомнил он себе. - Спасибо Танджиро! Но я в порядке! Правда! А теперь иди! Я все еще злюсь на тебя за то, что ты женишься раньше меня, - Танджиро рассмеялся. - М, - он снова помрачнел, - надеюсь, что так. Он направился к двери. - Обращайся ко мне, если тебе что-нибудь понадобится. Тогда люби меня. Ему хотелось кричать. Люби меня, но вместо этого он сказал: - Я в порядке, не волнуйся, - он не знал, кого пытается успокоить.

***

Он встал рядом с Танджиро и Иноске, поправляя их черные хаори. - Ох, ребята, я так нервничаю, - несмотря на свои слова, на губах Танджиро была широкая улыбка. - Ну, стой же ты на месте! Если так и дальше пойдет, то вы никогда не будете готовы! И ты опоздаешь на собственную свадьбу! И что ты скажешь, а?! А теперь, пожалуйста, перестань ерзать! - пожаловался Зеницу. - Ах! Прости, Зеницу! - вид у него был совсем не извиняющийся. - В любом случае, - фыркнул Зеницу, - я все еще злюсь на тебя за то, что ты женился первым! - на этих словах, она затянул пояс туже. - Ха-ха, прости, прости. - он рассмеялся. - Что ты там все еще возишься, Беницу? Монджиро?! Поторопитесь! Я уже хочу есть! - сказал Иноске со своего места. - Свадьбы не предназначены для этого, кабанья морда! И надень свою хаори правильно! И сними свою маску! - Зеницу ринулся к Иноске, пытаясь поправить хаори, как сделал это ранее Танджиро.

***

Свадьба была рассчитана на небольшой круг людей. Присутствовали только родственники и самые близкие друзья. Зеницу сидел рядом с Незуко, наблюдая, как Танджиро и Канао обмениваются свадебными клятвами, пьют сакэ из чаши. В глазах его стояли слезы и причина этих слёз была совсем другая. Он представил себя на месте Канао, улыбающегося и дополняющего звуки Танжиро. Изображение исчезло, как только появилось. К тому же он чувствовал себя не лучшим образом. Он чувствовал себя ходячим зомби, который может упасть замертво в любую секунду. Должно быть, он бледен и вспотел, если судить по обеспокоенным взглядам Незуко. Он чертовски устал, и каждый вдох давался ему с таким трудом, словно у него в лёгких огонь, но он прошел через всю церемонию, улыбаясь и подбадривая своих друзей, несмотря на боль. Возможно, он смог бы притвориться, что у него действительно была очень сильная простуда, которая разбила его легкие и превратила его слова в лепестки цветов, забрызганные кровью. Поэтому он сидел в углу стола, наблюдая за разворачивающимся празднеством. Иноске пил сакэ прямо из бутылки, Незуко оживленно разговаривала с Канроджи-сан, при этом набивая свой рот едой, Обанай-сан молча наблюдал за ними, Гию разговаривал с Урокодаки-саном. Он улыбнулся над чашкой сакэ, краем глаза наблюдая за Аой, которая не так уж незаметно кружила вокруг него. Она стала очень терпеливой с ним в эти дни. Он действительно ценил ее заботу, но, несмотря ни на что, неизбежное должно было произойти. Он перевел взгляд на молодоженов, его улыбка стала горько-сладкой, когда он наблюдал за их взаимодействием. Даже без их звуков, гремевших у него в ушах, он видел, как они счастливы. "Они действительно любят друг друга, да?" - подумал он, когда снова почувствовал, что его тошнит. Вместе с Аой он прошел в свою комнату, где сразу же потерял сознание. Он был измучен и просто хотел отдохнуть от боли, которая продолжала терзать все его существо. Он проснулся от жгучей боли в сердце. Была еще ночь, судя по темноте в его комнате и о боже, как больно. Рука взметнулась вверх, чтобы схватить ткань одежды на груди, как будто это каким-то образом уменьшило боль. Ему казалось, что в груди у него торчит нож, медленно двигаясь, словно лаская, двигаясь вверх и вниз, разрывая его легкие в клочья. В горле першило и его вырвало. Целыми бутонами. Кровь и цветы водопадом хлынули из его рта, в горле словно застряли колючки, и это причиняло боль. От боли он не замечал, что медленно поднимается с кровати, пока не упал на грязное дерево, его собственная кровь запачкала юкату и волосы. Падение ничем не помогло его положению, так как его продолжало тошнить. "Дурацкая западная кровать! Простой футон был бы намного лучше!" - как ему ещё хватает энергии, чтобы жаловаться, даже когда его тошнит цветами! "Вот оно" - думал он сквозь боль. Я умираю. Вот оно. Я сейчас умру. Один в темноте на холодном жестком полу. Конечно, он должен был умереть вот так, а чего он ещё ожидал? Он скривился, и рыдание сорвалось с его губ. Нежеланная темнота, обрушилась на него.

***

На следующее утро он проснулся на больничной койке, где теперь часто просыпался. Очевидно, что Танджиро нашел его после того, как почувствовал запах крови и принёс его сюда, где Канао и Аой рассказали ему, что он в основном ходячий мертвец (он был больше удивлен, что ему удалось выжить в ту ночь!) -Почему ты нам не сказал? - Незуко всхлипнула, сжимая его руку так сильно, что стало больно. - ... О! Неужели он забыл упомянуть? Видимо, тошнота, вызванная таким количеством цветов, пронзила его горло и временно лишила его способности говорить. Он погладил ее по голове в знак извинения. - Я не могу в это поверить! Глупый Сенрицу! - закричал Иноске с другого конца комнаты, его голос был одновременно сердитым и печальным. Танджиро вцепился в плечо Канао и в его звучании была печаль. Ах, посмотрите на них! Оба выглядели и оказались несчастными через день после свадьбы! Это все его вина, он приносил окружающим только несчастье. Взяв доску на столе возле кровати, предложенная ему Аой, Незуко отпустила его руку, чтобы он мог быстро писать. - Ну же, ребята, я еще не умер. - сказал он. Он пишет. - Прости, что не сказал этого раньше, но я боялся, что ты будешь слишком сильно волноваться, - и он снова пишет, - и вы тоже! Он яростно толкнул доску в сторону новобрачной пары. - Не беспокойтесь обо мне! Идите и наслаждайся своим медовым месяцем, ладно? - он улыбнулся им. - Мы не хотим оставлять тебя, Зеницу, что, если... - доска снова уткнулась в лицо Танджиро, - я сказал, не волнуйся!! Я не упаду замертво в ближайшее время! - с улыбкой, - я проживу достаточно долго, чтобы увидеть вашего первого ребенка! Правда! - Танджиро и Канао покраснели от такого намека. Зеницу знал, что это ложь. Он был почти уверен, что Канао и Аой тоже знали, но все равно. Что угодно, лишь бы успокоить своих друзей. После долгих уговоров и обещаний Незуко Танджиро оставаться рядом с Зеницу и немедленно сообщать им, если что-то случится, пара наконец покинула комнату. Незуко сидела рядом с ним, успокаивающе проводя рукой по волосам, Иноске сидел на полу у двери, нехарактерно спокойный, пока Аой готовила чай, чтобы успокоить его больное горло. Зеницу расслабился в своей постели. Он в порядке. Все в порядке, он умрет. Все нормально.

***

Все было не в порядке. Зеницу ещё не хотел умирать, не сейчас. Прошло уже два дня, и рвота цветами и кровью стала обычным явлением, но это не означало, что боль стала меньше. Он знал, что достиг своего предела. Он скоро умрет, слишком скоро. Ужасно и мучительно. Ему хотелось плакать, кричать. Но он этого не делал. Вместо этого он улыбнулся и притворился, успокаивая своих друзей, которые начали кружить рядом с его комнатой. Он никогда не оставался один слишком долго. Он был действительно этим тронут. Зеницу лежал в своей предсмертной постели, длинные волосы разметались по подушке. Он слишком устал, чтобы связать их. Честно говоря, он слишком устал. Он так ослабел, что всего лишь пара шагов заставила его задыхаться и хрипеть. Не помогало ещё и то, что дыхание само по себе стало еще одной агонией. Он действительно скучал по тем дням, когда он просыпался, мог спокойно кричать, тренироваться и бегать по поместью бабочек со своими друзьями, он даже скучал по миссиям. Он обернулся, услышав шаги, сопровождаемые знакомым сердцебиением. - Здравствуй, Зеницу! - Танджиро с энтузиазмом поздоровался, входя в комнату, балансируя чашкой чая на подносе и с широкой улыбкой на лице, но Зеницу не пропустил струну печали, играющую в его сердце. Он предложил ему чай, который тот принял с благодарной улыбкой, со вздохом проглотив горячую жидкость. Это действительно творило чудеса с его горлом. Они сидели в мирном молчании, ожидая, пока Зеницу допьет свой чай. Поставив чашку на стол, он схватил свою доску. - Спасибо! - написал он с сияющей улыбкой. - Не за что! - просиял Танджиро в ответ. Зеницу повернулся к единственному окну в комнате, наблюдая за оранжевым светом, испускаемым заходящим солнцем. Ах, как бы ему хотелось полюбоваться закатом, но, увы, он был слишком слаб, чтобы просто стоять. Вздохнув, он снова повернулся к молчаливому и задумчивому Тандзиро. - Эм, Зеницу, - он перевел взгляд на него, - хочешь сходить в сад? Я знаю, что с тех пор как ты застрял в этой комнате... - они оба знали, - в любом случае, я уверен, что свежий воздух пойдет тебе на пользу! Зеницу нахмурился. Он действительно этого хотел. Он действительно не хотел тратить оставшиеся дни или часы своей жизни, застрявшим в комнате. - Я бы с удовольствием, но я слишком устал, чтобы идти пешком, - он пристыженно опустил глаза. И Танджиро как всегда со своей добротой. - Все в порядке! Я понесу тебя! - Зеницу помолчал, обдумывая услышанное. Даже если ему было неловко, что его несут на руках, он все равно хотел посмотреть на закат. Поэтому он кивнул, наклонившись, чтобы записать то, что он хотел сказать, когда его внезапно подхватили с кровати две пары сильных рук, неся его словно невесту. Не веря происходящему, он поднял глаза на Танджиро, в ответ получив лучезарную улыбку. Он покраснел, спрятав лицо в груди Танджиро, которая вибрировала от смеха. Зеницу было более чем стыдно! Это было унизительно! Как мог Танджиро так поступить с его и без того слабым сердцем?! Особенно умирающего человека! Он мог бы просто нести его на спине, ради Бога! Но в таком положении он так отчетливо слышал нежное звучание, звучание сердца Танджиро, его мелодию. Наконец, он достаточно успокоился, чтобы посмотреть, куда они направляются. Вдалеке он мог видеть Аой, Незуко и тройняшек, развешивающих одежду, Иноске неподалеку смеялся над своим же высказыванием. Они обернулись и помахали им. Смущение Зеницу вернулось в десятикратном размере. - Вот мы и на месте! - Зеницу мягко опустили на землю в саду. Он почувствовал, как мягкая трава щекочет его босые ноги. Бабочки, которых было так много, в конце концов, это ведь было поместье бабочек, летали от одного цветка к другому, в то время как маленькие светлячки медленно появлялись из кустов. Это было прекрасно, но не это привлекло его внимание. Нет. Это был светящийся шар, который медленно исчезал за горами, покрывая все вокруг красным. Зеницу задумался, если, он поднимется на вершину этой горы и протянет руки достаточно далеко, сможет ли дотронуться до него? Может быть, он будет гореть самым ужасным образом, или, может быть, это тепло будет согревать его тело, нежно поглощая его плоть и его пепел унесёт ветром. Зеницу мягко улыбнулся. - Спасибо! - написал он на доске. За то, что нес меня сюда, за то, что терпел меня, за то, что не уходил, за то, что верил в меня, за то, что был моим другом, моей семьей, за то, что любил меня и прости меня, что не отвечал взаимностью на эту любовь, как всем хотелось бы. Так им ничего и не было сказано. Он улыбнулся Танджиро, и Танджиро улыбнулся ему в ответ, не так как обычно, но Зеницу не обратил на это внимания, повернувшись, чтобы посмотреть на последний отблеск огня. Это длилось долю секунды. Звук Танджиро изменился, и он может представить, что слышать этот звук, направленный в его сторону, и от этой фантазии, он почувствовал, что может дышать лучше. Но это длилось всего долю секунды, и когда Зеницу повернулся, чтобы увидеть, что Танджиро пристально смотрит на приближающуюся Канао. Как всегда, звуки совпадают. Выдохнув, он повернулся и улыбнулся ей в знак приветствия. Она улыбнулась в ответ своей мягкой, милой улыбкой и спросила, все ли с ним в порядке. Он кивнул, нацарапав на доске, что он устал. Он был тут возвращен в свою комнату на руках Танджиро, которые в тот момент потеряли весь свой комфорт. В ту ночь он быстро заснул.

***

Зеницу, как обычно, лежал в своей постели. Чья-то рука была в его руке. "Она дрожит" - отметил он отстраненно. У него кружилась голова. Были люди в его комнате, его друзья. Снаружи их было еще больше. Слишком много сердцебиений, слишком много звуков. Он очень устал. Так устал. - Все в порядке, Зеницу, - дрожащая рука погладила его по щеке, Все в порядке, мы здесь. Всё хорошо, всё хорошо, всё хорошо... - прошептал кто-то. Не плачь, Незуко-чан. Ему хотелось сказать, что всё будет хорошо, вы все будете в порядке. Ему хотелось убедить её в этом. Взять ее в свои руки и вытереть слезы с ее щек. Но он не мог. Он был так слаб. Он не мог говорить. Господи, как же ему хотелось в данный момент иметь возможность им сказать, как сильно он их любил, как сильно будет по ним скучать и как ему жаль. Он заставил свое затуманенное зрение сфокусироваться. Он смотрел, как Иноске, снявший свою маску, пристально смотрит на него. Его ярко-зеленые глаза блестели от непролитых слез, бледные щеки порозовели от напряжения, а красные губы были плотно сжаты. Он был красивым. Такое выражение больше подходило к его тонким чертам лица, чем его обычное. Но Зеницу хотел бы, в данный момент, видеть его обычное. Если бы Зеницу мог сейчас говорить, он бы сказал, что гордится тем, что Иноске является его другом, его семьёй. Он бы сказал ему уже признаться в своих чувствах Аой, потому что она этого ждёт! Он повернулся к Незуко. Она неуверенно улыбнулась ему, слезы текли по ее лицу. Она была прекрасна, она была ангелом. Он все еще не мог понять, как он не влюбился в нее. Так было бы намного проще. Он хотел бы сказать ей миллион вещей. Сказать ей про свою любовь и восхищение, про своё счастье, которое он испытал, когда она снова превратилась в человека. Сказать ей, чтобы она вышла замуж за кого-нибудь хорошего, такого же потрясающего, как она сама. Перестать беспокоиться о них и жить своей жизнью. Зеницу поднял свой взгляд на Танджиро. Он улыбался ему, но его глаза были печальны. Ему так хотелось сказать "я люблю тебя". Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, но, возможно, было бы лучше, если бы он вообще не мог говорить. Он улыбнулся им. Мягко, радостно и печально - это было их прощание. Зеницу так устал, что впервые в жизни, когда он закрыл глаза, наступила тишина.

***

В солнечный день, где-то далеко за маленьким прудом, где плавали рыбы, через сад, полный цветов и персиковых деревьев и где птицы летали в прекрасном голубом небе - стоял дом, где сидел старик, укачивая на коленях маленького черноволосого плачущего мальчика, и было слышно, как старик еле слышно шепчет "ты молодец".