Цена того, что любишь.

Бледно-розовый свет солнца на рассвете проник в ее комнату, озаряя жуткий беспорядок, царивший вокруг. На полу валялись бесчисленные бумажки вперемешку с мелким мусором и пылью, несколько тетрадей и предметов гардероба вроде маек и носков. Использованные салфетки на пару с пластиковыми бутылочками украшали переполненную урну, стоящую в углу. Рядом с ней красовался тяжёлый горшок с длинным засохшим деревцем. Рабочий стол загружен неубранными листами, учебниками, распечатками фотографий, проводами, книгами, множеством мятых банок, картонными коробочками. Поверх всего этого лежит сумка, а недаалеко от нее – приоткрытый ноутбук. Грязные рюкзак, кроссовки, колготы, джинсы, и прочее были раскиданы по всей жилплощади. На стенах висят выцветшие и облезлые постеры, изображающие уже даже не совсем понятно, что. Рядом с небольшим деревянным шкафом с подложенной под ножку книжкой стоит, облокотившись о стену, гитара с лопнувшими струнами, а рядом с ней –дырявый чехол. На кровати лежит длинное худое тело, еле прикрытое уже почти сползшим на пол одеялом. За окном три раза прогремел старый медный колокол башни академии Блэквелл. Тело перевернулось на другой бок и, поворочавшись с минуту, приподнялось на локте. Сонно оглядевшись, оно вытянуло ноги и село на край кровати. Лохматая девушка в пижаме из кофты и трусов, отплевываясь, убрала волосы с лица. Все как обычно. Девушка встала медленно шагая на выход. От двери направо, до прохода и в душевую. Она подошла к раковине и посмотрела в зеркало. Напротив нее стояла растрепанная, болезненно бледная американка с огромными синяками под глазами и потрескавшимися губами. – Паршиво выглядишь, Максин Колфилд, – хриплым голосом поздоровалась она сама с собой. Крутанув вентиль, ее руки зачерпнули воды и плеснули на лицо. По телу пробежали мурашки. Это не помогло взбодрится, а лишь раздразнило. Окончив процедуры, девушка вернулась в комнату. Идти на занятия абсолютно не хотелось, просто не было желания. Пересилив себя, Макс лениво одевается. Ноги медленно переставляются, идти тяжело, как в болоте. Шаг за шагом, с трудом осиливая каждую ступень. Вот уже виднеется дверь аудитории. Еще чуть чуть, совсем немного. Она с облегчением падает на стул. Лекция началась. Максин вытаскивает свой артбук и перелистывает страницы, остановившись на зарисовке голой синевласой женственной фигуры в профиль. Девушка берет тонкий карандаш и аккуратно обрисовывает детали. Тщательно проводя каждую линию, она концентрирует внимание на лице и маленьком носике, острой груди и упругой попе, делая картинку практически живой. Отложив карандаш, Макс потянулась, и на пару секунд уставилась в никому не известную точку. Ее пальцы перебрали пенал и вытащили со дна 15 маркеров, стянутых тугой резинкой. Голубой, синий, фиолетовый и пурпурный отделились от кучи, в то время как остальные полетели обратно в концелярную сумку. Единственное цветное пятно на листе приобрело оттенки, постепенно переходя в другой цвет. Теперь синие волосы фигуры стали ярко фиолетовыми на концах. Девушка слегка улыбается, смотря на конечный результат, и проводит двумя пальцами вдоль рисунка. Что-то внутри нее ёкнуло, и к глазам подступили слезы. Макс пару раз жадно втягивает воздух и медленно выдыхает, пытаясь успокоиться. Не помогает. Внутри нее бушует ураган яростной злобы на саму себя. Тот день снова встает перед глазами... Отвратительный исход эффекта бабочки, заставивший ее расстаться с близким ей человеком. Макс могла предотвратить это и не мучать себя сейчас, но она поступила так, как пожелала того Хлоя... Ком чего-то скользкого и мягкого образовывается в горле. Соленая капля скатывается по длинной реснице и падает на рисунок, слегка смазывая мягкий карандаш. Она понимает это, сразу же закрывая глаза ладонями. Чуть ниже легких что-то противно давит. Дышать становится тяжело, слезы неспешно, боязливо выкатываются из глаз, нос полностью забит слизью. Макс напрягает все мышцы в попытках удержать все в себе. Внезапно Девушка чувствует прикосновение чьих-то рук. Они мягко обнимают ее. – Не препятствуй слезам. Поплачь. Все хорошо, – шепчет ей женский голос. Ей становится тепло. Она, уже не сдерживаясь, рыдает, уткнувшись в плечо обладателя нежного голоса. Макс мысленно благодарит эту девушку. Примерно 7 минут они сидят, крепко обнявшись. Уже успокоившаяся, Макс просто нервно дышит. Она поднимает голову с плеча девушки и смотрит ей прямо в глаза. Перед ней сидит красивая, скромная особа с громоздкой прической. Белые кроссовки с черными шнурками, короткая серая юбка, белая рубашка и темная кофта сверху. Скрытая под воротником цепочка держит большой золотой крест. – Спасибо, Кейт, – через силу выговаривая слова, поблагодарила Колфилд. – Мой отец всегда делал так, когда мне было плохо, – спокойно пояснила Марш, держа её руку меж своих ладоней. – Значит, он очень хороший учитель, – улыбнулась Макс. Они обменялись еще парой слов, после чего вновь повернулись к преподавателю, продолжавшему свою лекцию... Уже далеко перевалило за полночь. Макс, сидя за столом и обхватив ноги руками, просматривает старые фотографии Хлои со своего ноутбука. Вот она на качелях, а вот позирует перед лесом. Вот она в машине, пафосно курит в солнечных очках. Здесь она в позе феникса на кровати. Тут в автобусе, в кино, дальше куча фоток в надувном бассейне, а тут у нее еще русые волосы. Уже даже как-то непривычно видеть ее такой. Макс чувствует усталость. Прокручивая колесико проводной мышки, она просматривает еще несколько фотографий и, потеряв интерес, с хлопком закрывает компьютер. Девушка встает, пройдя полшага медленно разворачивается и, опираясь руками на кровать, ложится. На нее сразу нападает дремота, вместе с ней ощущается противная тоска и грусть, гадко охватывающая многострадальное сердце. В голове шумит. – Надо хотя бы раздеться, – твердит ей внутренний голос. – А в идеале: принять душ, почистить зубы, умыться, перестелить постель, прибрать в комнате, вынести мусор и полить дерево... – Заткнись. – Отвечает ему Макс. Она берет свое большое пуховое одеяло и накрывается им с головой. Вокруг тепло и уютно, и ее веки слипаются. Они стоят, держась за руки. Над их головами бушует гигантских размеров торнадо. Недалеко от них возвышается слабо работающий маяк. – Хлоя, я... Я не... хочу... – плачет она. – На кону сотни жизней, Макс! И это все из за меня. Ты должна это сделать. – Нет! – Отчаянно кричит Макс. – Прошу, Макс... Сделай это ради меня. – Н- ...не-е... – всхлипывает брюнетка. – Прошу... – уже потеряв надежду, говорит Прайс. Макс колеблется. Спустя мгновения, казалось, длиною в вечность, она насилу выдавливает из себя: – Хорошо... Две девушки смотрят друг на друга – ... Хлоя приблизилась. Ее руки слегка притягивают шею девушки, и их губы встречаются в ярком прощальном поцелуе. – С богом, – шепчет Прайс. Шатенка расстегивает сумку и вынимает фото синей бабочки. Руки жутко трясутся. Она смотрит внутрь полароидной карточки, сильно напрягая правую руку. Все звуки и запахи исчезли. Все на мгновение замерло. Капли дождя поползли обратно вверх, торнадо стал крутится в обратную сторону. Фигура Хлои очень быстро повторяет все произведенные ей действия. Яркая вспышка бьет в глаза Максин.

*выстрел*

– Аааааа!!! – девушка с грохотом падает с кровати. Опухшие мокрые глаза, сухое горло и частое дыхание. Макс садится на колени, обхватив голову руками. – Дальше так продолжаться не может, – удрученно говорит она себе под нос. – Все зависит только от тебя... – вдруг ответил ей скрипучий голос.