Что же ты творишь, детка?

Год спустя

Микки

Потянувшись, я хотел было обнять Йена, но она ничего под собой не нащупала. Моего парня не было в кровати. Странно, ведь обычно мы просыпаемся вместе… Но тут я вспомнил, что у меня сегодня выходной, и разочарование быстро сменилось радостью, потому что это происходит впервые за очень долгое время. Обида на Галлагера сразу прошла, ведь он специально не стал меня будить и дал поспать подольше в свой заслуженный выходной. Еще немного понежившись под лучами уже вставшего солнца, я спрыгнул с кровати и утонул ступнями в мягком ковре, который недавно выпросил у Йена. Именно ради этого ощущения по утрам стоило потратить такую кучу денег на обычную тряпку с ворсом. Я не стал долго приводить себя в порядок и, сразу после ванных процедур, пошел на кухню. Если сейчас же не выпить кофе, то уснуть заново не составит труда. Этот химозный порошок в пакетиках уже стал каким-то наркотиком, но избавляться от этой зависимости вовсе не хотелось. Заваривая первую на сегодня кружку, я с удивлением обнаружил на столе записку. Мы с Йеном никогда не оставляли друг другу ничего подобного, так что я даже не подумал посмотреть на стол в первый раз. Я с интересом поднял ее и начал читать: Доброе утро, засоня. У меня есть для тебя одна игра. Помнишь, где был первый раз, когда я назвал тебя «деткой», и мы остались наедине? Там тебя будет ждать следующая записка. Люблю, Йен) В животе скрутило от предчувствия чего-то очень интересного и интригующего. Да, Йен всегда был романтиком, но, чтобы настолько! Естественно, я помню все. Все до последней детали. Как он прошептал мне на ухо это прозвище, прижал к стене гаража, смущался потом от неловкости ситуации с одной автобусной остановкой. Воспоминания хлынули в голову, и я глупо улыбнулся, сразу же побежав одеваться, чтобы ехать к моей старой школе. Конечно, я рассчитывал сегодня поработать над делом одного клиента по практике, но с этим можно и повременить…

***

Никогда бы не подумал, что вернусь к этой развалюхе. Меня тут уже не держало ничего. Впрочем, как и Йена. Он уволился, как только я закончил школу, и устроился поближе к дому, в лицей с уклоном на гуманитарные науки, где чувствовал себя, как рыба в воде. Поначалу я видел, что он скучает по всем, с кем успел сдружиться на прошлом месте работы, но таковых там уже больше не было. Как и обещал Дик, он отправился путешествовать вместе с Домиником. Не знаю уж, откуда столько бабок на поездки по всей Европе. Может держал под школой гей-клуб, в котором был сутенером, а может просто откладывал на это всю жизнь. Крис в скором времени после рождения ребенка переехал с женой обратно в Италию и теперь постоянно звал нас с Йеном погостить. Думаю, что этим летом так и поступим. Входя в пространство между гаражами, я вдохнул знакомый с самого детства запах и закрыл глаза. Пронеслись воспоминания о том, как мы с братом сбегали сюда с химии, как мне первый раз отсосал какой-то чудик из параллели, как я в первый раз закурил косяк. Эх, счастливое Саутсайдское детство. Никого не оставит без зависимостей и пары трещин в костях… У того самого гаража по спине пробежали мурашки, как при первом прикосновении Йена два года назад. Я упивался этим чувством и со смехом вспоминал, как послал Галлагера нахуй, а этот здоровяк не дал уйти с этим просто так. На плечах будто вновь оказались его руки, сжимающие сильно, но не грубо. Вот не думал я тогда, что все обернется по итогу этим. Интересно, зачем ему понадобилось приводить меня сюда? Осмотрев все двери ближайших гаражей, я заметил листок бумаги, воткнутый в прорезь между дверями одного из них. Сомнений не было — это от Йена. Умница, детка) первая загадка разгадана, но впереди все еще интересней. А где мы в первый раз поцеловались, не помнишь? Ну конечно, первый поцелуй, как же без него. Йен решил провести меня по всем значимым местам? Секундное раздумье, и я уже бежал к остановке, чтобы успеть на автобус.

***

А Клэр то уже не живет в этом доме. Они с Диего переехали в начале этого года. Все еще помню то, как Йен выпил лишнего по случаю новоселья, и мне потом пришлось тащить его домой чуть ли не на себе. И это тот «не пьющий» интеллигент, в которого я влюбился! Припоминать ему этот момент было с тех пор моим любимым занятием. Целоваться под подъездом это, конечно, так по-детски. Особенно, когда осознаешь, что можешь быть застукан в любой момент и, в итоге, все-таки оказываешься. Не представляю, что тогда испытывала Клэр. До сих пор, от воспоминаний об этом, чувствую себя ужасно и кажется, как будто это я все испортил и, не появись меня в жизни Галлагера, у них бы все было прекрасно. Единственное, что успокаивает — это разговор с Клэр по душам. Произошел он как раз на этом новоселье. Много чего там произошло конечно… — Ты меня ненавидишь? — Что? — Клэр будто не расслышала или не поверила в услышанное. — Ты меня не любишь, да? — С чего ты такое взял, Микки? — Я разрушил ваши отношения… Она помолчала с минуту, а потом, посмотрев мне в глаза, произнесла: — Можно сказать, что ты в какой-то степени даже их спас. Если бы не ты, то мы бы поссорились в ближайшую неделю и разошлись бы в обиде друг на друга. Ты же подтолкнул нас на разговор и дал объясниться перед друг другом. Кроме того, я уверена, что виноват в том был вовсе не ты, а этот неудавшийся алкоголик, — она с усмешкой кивнула на мирно спящего на моих коленях Йена, — Тебе помочь его дотащить до дома?.. Побродив у двери и крыльца в подъезд, я не обнаружил следующей подсказки нигде. Страх, что разгадка была неправильна, и я приехал не туда, пополз по жилам, заставляя присесть. Я положил голову на согнутые в локтях руки и устремил взгляд вниз, заметив что-то белое, лежащее между досками лавчонки. Быстро развернув листок, я пробежал глазами: Черт, совсем забыл. Не напомнишь, где я в первый раз позарился на твою соблазнительную попку? Представляю то ехидное лицо, с которым он писал эту записку, понимая, что мои глаза будут метать молнии, а он будет далеко-далеко. Ну ничего, этот придурок еще свое получит! Как он вообще это помнит? Он ведь был просто в стельку пьян! Хотя может такие ощущения не забудешь…

***

Свежий ветерок, шевелящий листья деревьев, зарывался под не застёгнутые полы ветровки, раздувая их в стороны. К вечеру стало совсем прохладно. «Наша» с Йеном аллея в этом парке была особенным местом. И не только из-за того, что тут произошло год назад. Мы часто тут гуляли и потом. В целом, место было великолепное и близко к дому, но омрачало его одно воспоминание. Как-то осенью, прохаживаясь тут, мы прошли мимо какого-то обдолбанного долбоеба, который уж очень прямо смотрел на Йена своим похотливым взглядом. Заметив это, я схватил рыжика за руку и выразительно стрельнул глазами в сторону этого говноеда. Тот все сразу же понял и перешел на быстрый шаг, уходя из нашего поля зрения. И этим бы все и закончилось, если бы через секунду я не услышал тихое высказывание за спиной: — Ебанные пидоры… Кровь прилила к голове, заставляя покраснеть от злости и негодования, и я быстро обернулся, не обращая внимания на крепко удерживающего меня Галлагера. — Ты что там сейчас высрал, собака? — тощий наркоман тут же испугался и попятился в противоположную от меня сторону. Ну уж нет, он так просто не уйдет! — Микки, успокойся, сдался тебе этот придурок… — Помолчи. Я повторяю, сука, что ты только что произнес своим поганым ртом?! — я надвигался на него, как бульдозер на легковушку. — Я-я ничего не с-сказал… В-вам наверное показалось, — моему гневу не хватало места, и я пригвоздил пиздабола к дереву. — Да? — брови с неприкрытым удивлением полетели наверх, — Так значит, это мне птичка на ухо напела, и ветерок прошелестел листьями только что, или ты назвал меня пидором? — Мик, оставь его в покое, пойдем отсюда, — теплая рука Йена легла на плечо, а голос был настолько тихим и просящим, что я почувствовал себя Халком, которого успокаивает Романофф. Еще недолго посверлив трясущегося в моих руках парня, я отпустил его и пнул под задницу для ускорения, когда тот улепетывал со всех ног, боясь снова попасться. — Ну вот и зачем ты его так? — Он назвал нас пидорами! — Но ты и есть пидор. — Только для тебя, придурок! Сейчас это воспоминание уже смешило, но тогда я готов был свернуть парню, так неосторожно разбрасывавшемуся словами, шею. Как ни странно, именно на том дереве я нашел прикрепленную записку, в которой находилась последняя подсказка: Не устал, задира? Не переживай, осталось последнее место. Место, с которым меня познакомил ты. Предупреждаю, что буду тебя там ждать в 18 часов. Не опаздывай, принцесса. Черт, черт, черт! Это же уже через десять минут!

***

— А вы не можете ехать быстрее? — Я не управляю движением в городе. Если куда-то опаздываете, то выходите здесь, — таксист явно не располагал к помощи. Сукин сын! Расплатившись, я вылез из машины и последний километр до места назначения бежал, как в последний раз. Но, как бы сильно я не торопился, стрелка часов все равно оказалась быстрее, и опоздания не получилось избежать. Знакомый закоулок, стена с граффити и мои рисунки породили кучу воспоминаний, как хороших, так и плохих, но связанных в большинстве своем с одним рыжиком. Которого, кстати тут не оказалось. Не мог же он меня обмануть? Или не дождался? Последнее мое граффити выделялось из всех остальных. Я прикоснулся к изображению месяца на стене и подумал, что надо бы как-нибудь придти и освежить работы. Хоть я и учусь на адвокатуре и прекрасно знаю меру наказания за вандализм, желание этим заниматься никуда не пропало с возрастом. Внезапно рядом я обнаружил какое-то новое граффити, которого раньше тут точно не было. Присмотревшись, я понял, что это надпись, которая гласит: Ты выйдешь за меня замуж? Стоп, что? Кто это здесь написал? Какой придурок вообще спрашивает руку и сердце таким образом? Шорох за спиной заставил меня обернуться и опустить голову. На одном колене передо мной сидел Галлагер с кольцом в руке. — Микки Милкович, согласен ли ты… Этого момента я ждал последние два года, и теперь, когда все случилось, готов был тут же побежать в ЗАГС за этим рыжим здоровяком, подарившим лучшие два года в моей жизни. — Прибереги эту речь на потом. Конечно же я за тебя выйду, придурка ты кусок, — я притянул, опешившего от такого, Йена за шею и впился губами в его приоткрытый рот. — Ох, что же мы творим, детка, — он улыбнулся и вовлек меня обратно в поцелуй.