Сильви Агрест

      — Дедушка-а… — преисполненным бесконечным терпением голосом мрачно заметила Сильви, оглядывая в массивном зеркале предоставленное ей отражение. — Я, конечно, всё понимаю… Но ты дизайнер или где?       Стоящий чуть поодаль Бражник с хищным прищуром рассматривал собственное творение и внутренне пытался понять, какого фига его критикует семнадцатилетняя мелочь и когда он до жизни такой докатился.       Образ правда был так себе — несуразный костюм вплотную к телу со странными выпирающими вставками, высоченные сапоги на шпильках, маска, нездорово зеленоватый оттенок кожи и в довершения всего этого творческого безобразия на редкость странного вида прическа в виде то ли дикобраза, то ли цветка. Натали в стороне улыбалась уголками губ, ибо ей и самой частенько хотелось начальнику заметить, что тайная личность — явно не повод идти на преступление против моды. Которую, кстати, он сам и ввёл.       — Эм… Я, наверно, не разбираюсь…       — Не разбираешься, — категорично подтвердил заранее оскорбленный творец. Улыбка ужасно рушила образ обиженного гения.       — Но, тысяча извинений, это такая дичь. Какие сапоги теплой весной?       — Лёгкие.       — Скажи это моему костюму. Дальше… Зачем эти вставки? Или это типа доспехи?.. Не отвечай! — спохватилась Силь, снова отворачиваясь к зеркалу. — Что у меня с лицом? Я же не зомби, правда? Где мой нормальный тон кожи, скажите на милость! А волосы? А…       Замучившийся с излишне требовательной девушкой, Габриэль тяжело вздохнул и отозвал акуму прежде, чем она успела бы сказать что-нибудь ещё. Силь озадаченно моргнула и беззлобно рассмеялась.       — Кто-то не любит критику?       — Кто-то не любит критику от малоквалифицированных детей, — насмешливо парировал злодей и покачал головой, уже давно смирившись с тем, что долго злиться на эту занозу просто не получается. — Что именно ты хочешь?       — Способности без смены облика.       — Смешно.       — Ага. Ну тогда хотя бы костюмчик, сильно от повседневной одежды не отличающийся. А не… Кхем… — Девушка всерьез задумалась, как бы поделикатней обозвать представленную ей только что абракадабру, но хихикнула под выразительным взглядом деда и примирительно подняла руки. — Ладно-ладно, я тебя люблю. Но ничего сверхъестественного правда не нужно, а то план рискует провалиться.       Дизайнер картинно закатил глаза, пряча за раздражением странное умиление от этого её обезоруживающего «люблю». Даже мелькнула ворчливая мысль: «Я реально становлюсь дедушкой».       Впрочем, логика в ее словах была — каждая акума была одета в броский и зачастую безумный костюм, дабы привлечь внимание парижан и, как следствие, героев Парижа. Ведь, по сути, если никто злодея не узнает, то как он сможет принести ему Камни чудес?       Теперь же приоритеты немного изменились, Солейр собиралась затеряться в толпе, в случае форс-мажоров магически воздействовать на отдельно взятых людей и не поднимать шума. На нике, к слову, тоже настаивала Силь, ибо на пафосное Бражника: «Приветствую тебя, Злой подсолнух…» она начала смеяться куда громче, чем стоило бы.       Очередная синяя бабочка растаяла в заколке. Минуя стадию разговоров и традиционного: «Я Бражник, принеси мне Камни чудес и делай, что душе угодно», мужчина опутал младшую из напарниц магической волной, и спустя полминуты перед ним и Натали стояла вполне себе обычная девчонка в пастельного зелено-голубого оттенка кофточке и стильных джинсах.       А еще маска в тон и чёртовы босоножки на каблуках в двенадцать сантиметров.       С тяжелым вздохом блондинка прикрыла глаза — то ли считая до десяти, то ли мысленно ругаясь на все буквы алфавита. Наконец, заметила:       — Дедуль. Ну… Ну каблуки ладно, я на одной из фотосессий часов семь в них простояла с счастливым лицом. Но маску-то снять можно?       — Снимай. — Мужчина в ответ равнодушно пожал плечами и мстительно напомнил: — Но магией ты без нее пользоваться не сможешь.       — М… — Сильви нахмурилась, машинально гладя прилагающийся к образу незначительный кулон подушечками пальцев. Задумчиво пробормотала: — Вообще мне силы не всегда нужны… А используя, могу и спрятаться где-нибудь… О! — Девушка чуть встрепенулась и подняла на него глаза. — Меня можно как-то невидимой сделать? Какие у меня способности?       И вот тут-то до великой троицы дошло, что про самое главное они как раз и забыли. В зловещей тишине послышался зубной скрежет и следом весьма свирепое:       — То есть раньше напомнить об этом ты не могла?!       Сильви максимально мило и виновато улыбнулась. Натали хмыкнула. Габриэль закатил глаза.       Они над ним издевались. Определенно.

***

      Проникнуть в школу удалось без проблем. Вернее, и проникать толком не надо было. В качестве конспирации Агрест-младшая стырила у отца запасную сумку и несколько рандомных учебников и теперь благополучно прикидывалась школьницей в толпе сверстников. Ребята шумели, коридор гудел, как неспокойное море, не замечая во всех смыслах новое этому миру лицо.       Но кое-кто всё-таки заметил путем механическим. Конечно, вокруг было полно людей, некоторые из которых также, как и Сильви, не смотрели по сторонам, но это, как выяснилось, не отменяло закон подлости.       Как и тот факт, что, повинуясь ему, именно на будущую дочку напоролась Маринетт.       — АЙ! — и учебники обеих девушек с грохотом посыпались на пол.       Если Силь и хотелось что-то прошипеть, то природная вежливость этого сделать не позволила. Но, по иронии судьбы, в кого она только что врезалась, блондинка поняла только тогда, когда васильковые глазки встретились со своей копией чуть более холодного оттенка.       «Ой-ё. Приветик, мам», — нервно мелькнуло в голове. Бражник коварно хихикал по ту сторону связи.       — Доброе у… — невозмутимо начала Солейр в наивной надежде, что материнский инстинкт у будущей Агрест развит не так сильно, чтобы она смогла узнать в незнакомке свою ещё не родившуюся дщерь, но ее перебили виноватым:       — Прости-прости-прости! Я тебя не заметила, просто опаздывала… Дико извиняюсь! Д-давай помогу! — Брюнетка неловко потянулась к рассыпанным учебникам. — Я такая неуклюжая, прошу прощения…       В глазах дочери явственно высветилась ирония, снисходительное и комичное разочарование, внушительная доля сарказма и мысли ряда: «Мамочка, моя ж ты любимая… Ну как можно быть такой тупой, Господи… Хотя папа недалеко от тебя ушел. Равно как и временами дедушка… Ах, как жить-то теперь, одна я в семье, походу, умная…»       — Хей, все нормально. — Она тепло улыбнулась, мягко коснулась дрожащей руки такими похожими тонкими пальцами. — С каждым может случиться, в конце-то концов. И ты меня прости, я просто…       Невесомый удар током от прикосновения. Взгляд. Отступающее смущение в глазах напротив, сменяющееся серьезностью на грани осознания, и…       Кто-то маму недооценил — это девушка поняла с потрясающей четкостью. Мари вглядывалась в лицо собеседницы несколько долких секунд, пока не начала паниковать сама Сильви, нервно затараторив не хуже Дюпен-Чен минутой ранее:       — А знаешь, я ведь и сама всегда опаздываю! Ой, я и прямо сейчас опаздываю! Ай-яй-яй, как неудобно! — Одним движением сгребла лежащую под ногами половину учебников, совершенно не заботясь о том, чьи они, резво встала и выдавила малёк истеричное: — До скорой встречи!       После чего драпанула куда глаза глядят от опешевшей маман, мысленно ругая себя и мгновенность кармы. Вечно серьезные Габриэль и Натали бестактно смеялись над ее горем в качестве фона.       День становился все более увлекательным.

***

      А в голове самого Габриэля Агреста тем временем не сквозило ни одного цензурного слова, ибо проснувшееся возмущение запоздало решило покачать права.       Адриан… Его сын… Кто бы мог подумать, что этот скромный добрый юноша найдет в своем расписании время на то, чтобы побыть бесбашенным оборванцем с кошачьими ушами и без совести? Нет, ну просто слов нет никаких… Это ж надо так вечно перед камерами паясничать! И это он такого демона воспитал? Ужас какой однако… Ей богу, завязать бы этому блондинистому раздолбаю хвост бантиком за такое!       А Мари? Пусть дизайнер девушку почти не знал, что кое-что уже успел разглядеть — отзывчивость, трудолюбие, преданность близким людям и умение уступить, когда это нужно. Скромная, чуткая, немного наивная… И, ну конечно же, из всего многообразия темноволосых парижанок Ледибаг должна была стать именно она! Больше ведь некому, угу…       А уж этот их любовный квадрат, в общие черты которого посвятила его Сильви… Ну, да, он тоже хорош: пять лет был безответно влюблен в Эмили, а потом ее сестра обмолвилась, что будущая Агрест сама все это время по нему сохла, но это же абсолютно другая ситуация!       Маринетт в Адриана, Кот Нуар в Ледибаг… Тьфу.       Этот мир абсолютно, совершенно точно над ним издевается. Никаких сомнений.

***

      При всей своей легендарной забывчивости Мари могла бы поклясться всеми плакатами Адриана из своего арсенала, что неожиданно оказавшиеся в портфеле учебники не брала. Утреннее столкновение со странно знакомой незнакомкой уже успело благополучно вылететь из головы, поэтому сейчас девушка сидела за своей партой, озадаченно смотрела на содержимое сумки и всерьез прикидывала, а все ли у нее дома.       Аля, естессно, своеобразный лоадинг мгновенно засекла. Насторожилась и с горящими глазками протянула:       — Маринееееетт, а у тебя там что?       Ответить брюнетка попросту не успела, ибо в следующую секунду один из учебников у нее нагло забрали, принявшись рассматривать, ощупывать и чуть ли не пробовать на зуб. Мелкомасштабное исследование привело к тому, что глаза мулатки изумлённо расширились, а сама Сезер оторопело дёрнула соседку за плечо и ткнула ногтем в карандашную надпись идеальным почерком «А.Агрест».       Наученная неоднолетним опытом, будущая журналист ловко словила оседающую мимо парты в обморок подругу. Влюбленный лепет и абсолютно отсутствующее выражение лица последней лишь подтвердили неадекватное состояние:       — У меня есть учебник Адриана… О боже, он дал мне свой учебник… У меня все это время был учебник Адриана… Господи, как же это восхитительно-о…       — Так-то оно так, но вот когда он успел тебе его дать? — Удостоверившись, что впавшая в легкую эйфорию Дюпен-Чен сидит устойчиво, Аля убрала руки и в задумчивости подперла щеку кулаком. — Нет, то, что он вполне мог одолжить его кому-нибудь и забыть об этом, ну либо просто не напоминать из вежливости, я ещё поверю… Но чтобы ты этого не запомнила? Чтобы этого не запомнила я?! Да быть такого не может!       Маринетт, успешно пропустившая начало тирады мимо ушей, вздрогнула, мигом протрезвев, и похлопала растерянными глазками. Следующей стадией стало кристально-чистое и чуть дрожащее:       — Ты… Ты думаешь, что я могла украсть у него учебник? Но я этого не делала! — после которого Сезер с измученным видом потерла переносицу, а проходящая мимо к своей парте Буржуа нахмурилась и подозрительно уточнила:       — Что это ты там у Адриана не украла?       — Хлоя, это не твое дело, иди куда шла, спасибо за понимание, — единой скороговоркой шикнула Аля и ободряюще улыбнулась подруге. — Ну что ты такое говоришь, конечно нет. Но книгу вернуть Адриану все же надо. Заодно и поболтаешь со своим благоверным, а?       Мари отрицательно помотала головой. Увы, как показала развернувшаяся далее ситуация, ее мнение веса не имело.       После того, как звонок разогнал по местам галдящий класс, мадам Бюстье решила потратить начало урока на рассуждение о важности бумажных носителей. Одноклассники же внимания на воодушевленную учительницу не обращали: Адриан что-то с веселой улыбкой рассказывал Нино про новую модель отца, которая неумолимо напомнила ему Маринетт, сама Маринетт сидела ни жива ни мертва перед предстоящим разговором с любовью всей жизни, а Аля пыталась утихомирить паранойю касательно мигрирующих учебников и Хлои, которая все кидала на четверку высокомерно-пытливые взгляды.       По вконец перепуганным глазам брюнетки стало ясно, что совсем скоро создательницу Ледиблога ожидают мольбы об отсрочке. И, видимо, по велению Судьбы, как раз в этот момент Мадам Бюстье загорелась идеей позаниматься сегодня по учебникам из библиотеки и оглядывала ребят на наличие добровольцев.       И, конечно, не воспользоваться случаем Сезер не могла.       — Мари и Адриан хотят!

***

      Светловолосая девушка кралась по коридорам и искренне старалась не попасться никому на глаза. Ладно редкие школьники, примут за новенькую и пусть. Но учителей и уж тем более директора так провести не получится. А не дай боже поднимется шум…       Мысленная ругань деда на любовный многоугольник родителей и родителей в целом пробивала на бесшумное умиленное хихиканье. Ибо, серьезно, когда этот человек не пытается от всех отгородиться ледяным забором размером с Гренландию, у него даже возмущение очаровательное.       Да и собственные мысли… Ууу, ну каким же папа был в детстве лапочкой! Да и мама тоже… Такие угловатые, забавные немного, смешные, прям ми-ми-ми…       Правда, долго предаваться милоте окружающего мира не удалось. Раздался скрип половиц. Шорох. Шелест шагов по полу. Солейр опасливо замерла, боясь лишний раз шевелиться, и максимально бесшумно огляделась в поисках шуршащего незнакомца.       Честно, Силь сама не поняла, из-за чего так испугалась. Но когда эхо лестницы донесло до слуха тот факт, что таинственный некто ускорился и теперь бежит, внутри у девушки панически затрепетало сердце.       Затравленно пискнув и пытаясь преодолеть навязчивое чувство, что оказалась в дешёвом ужастике во всяком случае пункт «неуклюжая блондинка на высоченных каблучищах» уже выполнен, Агрест-младшая лихорадочно оглядела ответвление коридора, который и видела-то первый раз в жизни — видимо, в ее времени этой развилки уже не было. Пара поспешных шагов — пронзительный цокот ненавистных каблуков о пол стопроцентно выдал ее местонахождение — и первая попавшаяся под руку дверь. За ней кладовка.       А человек все приближался, уже даже начав что-то голосить — видимо, взывая к совести лазутчика. И тогда неоправданно перепугавшаяся Сильви сделала то, что повлекло за собой катастрофически нелепую цепочку событий.       Событий, приведших к тому, ради чего эту глупейшую ошибку в ее жизни стоило совершить.       Не контролирующая чувства и панику девушка молниеносно приложила маску к лицу и вскинула вперёд руки. Была готова ко всему, от того, что телепортируется невесть куда, до того, что нечаянно катапультирует самого бедного преследователя куда подальше. Но нет. Мелкие лампочки с треском замигали, а в следующее мгновение в кладовой и коридоре померк свет.       «Дедушка!» — крайне гневно прогремело в голове. — «Я. Тебя. Съем. Когда я говорила, что мне не суть важно, какие у меня будут способности, я не имела в виду, что они должны ограничиваться на включать-выключать свет! Что прикажешь мне делать теперь? Я даже убежать не успеваю!»       «Сейчас решим… Прячься за дверь и заблокируй изнутри замок!»       «У меня ключа нет!»       «Он тебе и не нужен!»       Пусть судорожно выдохнув, не разжимая зубы, от злости за такую подставу, но девчонка послушалась, мышкой юркнув и исчезая в темноте. С шипением нашарила ручку, дёрнула дверь на себя, отчаянно молясь, чтобы ее никто не нашел…       Послышался скрежет откуда-то из замочной скважины. Шаги. Неизвестный мужчина подёргал заклинившую ручку, постучал и рявкнул:       — Хей, я тебя видел! Элиза! Я же говорил тебе не приходить, пока я на работе. И нет нужды за мной шпионить, я люблю только те..! Элиза?       Тишина. Шорох. Глухой измученный стон человека, который искренне с этой своей Элизой задолбался… И, наконец, удаляющиеся шаги.       Как только Солейр успокоилась и выдохнула, едва слышный щелчок возвестил о том, что замок снова может открываться. Светловолосая выглянула, огляделась… Мысленно стукнула себя ладонью по лбу за лишнюю эмоциональность. И, щелчком пальцев зажигая мерцающие огонечки под потолком, направилась прочь, по памяти угадывая дорогу к женскому и надеясь на то, что больше ей никто не попадется.       Она не знала, что будет после. Не знала, что Бражник слишком силен до того, чтобы создавать слабых акум. И что ее силы зависят не от желания их использовать.       А что самое страшное: какие у эмоций акумы бывают последствия…