Чертов гений

Билли — чертов, мать его, гений, который складывает шестизначные циферки в голове и, прикинь, делает это без заныканного в трусы калькулятора! Классическая рубашечка в клеточку, бабочка на шее, брючки… Роберт до сих пор не понимает, как его не вынесли с одного удара об что-то твердое, вроде бетонного школьного крыльца? Пацан нихрена не знает о реальной жизни и искренне считает, что хлебушек растет на деревьях, а в магазине жрачку за красивые глазки дают. Роберту не давали, походу, в теории гения что-то было не так… Ему приходится забирать шестнадцатилетнего гамнюка со школы ибо нефиг больше делать, чем нестись стремглав с работы, рискуя получить нагоняй от начальства, и полчаса выслушивать от училки, какой Билли умничка. Грей не мамка этой большеголовой детине, но всем, видимо, похрен. Сестра со своим новым мужем совсем неожиданно отправились на тот свет — попали в страшную аварию — а он, как бы, единственный родственник со всех сторон, и как-то не по-христиански детей в беде бросать, даже если они к тебе никакого отношения не имеют. Сыночек-то муженька! Впрочем, он сделал это в память о Саре, чья сердобольность местами была весьма заразной, но, если честно, причина далеко не в ней… Жить с Денбро тоже самое, что за младенцем присматривать. Вот прям точь-в-точь! Слава богам, хотя бы не гадит под себя и сиську не просит. Билли даже картоху почистить не может, порежет все свои тонкие пальцы в мясо так, что остается удивляться, как только умудрился? Ножи приходится прятать в шкафчик, а ему не поручать ничего большего, чем вынести мусор, и-то приходится приглядывать за ним из окна, чтобы грузовик зазевавшегося придурка случайно не сбил. После смерти сестры у Грея свои заскоки. — Ты не понимаешь, Роби! Билл — особенный мальчик. Гений! У него блестящее будущее впереди! Роберт смотрит, как малец криво чекрыжит хлеб и думает, что он скорее сдохнет, чем доживет до своего шоколадно-конфетного будущего. Билли, как дебил, слоняется по дому без дела и открывает рот в очередном: «Смею предположить…», и Грею уже хочется макнуть его в унитаз головой, чтобы заткнулся. Задрал до печеночных коликов, умник. Нервы стали ни к черту и пачка валиума уже не спасает от приступов злости. Он его убьет когда-нибудь… или трахнет чуть раньше. — Роберт, я сегодня у-умножил двенадцать тысяч девятьсот пятьдесят один на сто тридцать пять тысяч шестьсот двадцать три. Миссис Лин с-сказала, что у меня выдающиеся способности в м-математике! — Молодец, — как всегда сухо ответил он. Не впечатляет. Просто Роб другой: обыкновенный мужик, творивший по молодости лютую фигню и сейчас не жалевший, что у него было нормальное детство и друзья. Лучше, чем эти два ботаника с брекетами и очочками, вылупывающие на Грея свои глазенки. Они собираются в три за обеденным столом и пьют чай с пряничками, рассуждая о способах вычисления интегралов и неординарных правилах умножения для продвинутых. Он бы их всех на ноль умножил, но это дети, а одному Роберт еще и опекун. Надо было сдать в приют и дело с концом, но теперь кипишь разводить поздно. — Ты тупой. — Все говорят, что я у-умный! — Нет, ты тупой, Билли. Лучше бы был таким же, как гребаный Бауэрс! Тыкал бы своей пиписькой во всех, да пиво дудлил с пацанами напару. Хотя бы на человека смахивал! Грей знает, что неправильно срываться на нем, но попросту невозможно жить в одном доме с ходячей энциклопедией. Заколебало слушать каждый вечер о математике, числах, делениях, матрицах и прочей замысловатой хрени, которую он благополучно в школе мимо ушей пропустил. Телок бы лучше обсуждали или о футболе спорились. Можно было сосаться на диванчике, как два влюбленных придурка, сбагривших родителей к какой-то дальней тетке на выходные. Денбро, увы, умеет лишь корпеть над задачками и нести научную чушь. Роберт понимает, что на долго послан в железную френдзону чертовым ботаником. Куда уж хуже…

***

— Да ты обдолбанный! Билл икает и выглядит таким довольным, как котяра стыривший сало у хозяев прямиком из-под носа. Грей ощущает желание отпинать его до полусмерти, чтобы не лыбился, как пришибленный и не бесил. Последняя банка пива, оставленная, как маленькая радость, на потом исчезла в прожорливой глотке и хоть бы «хны»! Придурок даже не понимает, что сделал не так и, кажется, гордится собой. Кому только пытается что доказать? Приходится закидывать его на плечо и тащить на второй этаж, потому что нефиг спать на кухне. Роберт иногда подумывает напоить парня и трахнуть, раз у них на трезвую голову ничего не выходит. Утро встречает его сомнительным завтраком и сонным Денбро, пытающимся слепить из салфетки голубя. Декоратор хренов, но, в конечном итоге, выходит все тот же треугольник. Помятый треугольник. — Я умею к-колоть яйца! — гордо сообщает Билли, показывая ему половинки скорлупы. — Аллилуйя. Твой тупой мозг хоть на что-то способен. — Я пил п-пиво вчера! — Это ничего не меняет. — Но ты сказал… — Забей. — Так н-нечестно! Роберт делает вид, что не слышит его. Яичница горелая, и он без зазрений совести соскребает ее в мусорную корзину. Парень хмурится и молча встает из-за стола. В школу собирается в считанные секунды и не отсвечивает до самого пункта назначения, даже позабыв сказать привычное «пока» перед тем, как выйти из машины. Грей от досады крепче сжимает руль. Билли до жути симпатичный малый, проблема лишь в том, что у него есть мозг. Никогда не думал, что это настолько существенный недостаток.

***

На работе запара. Начальник треплет нервы, как ветер постиранное белье на веревке, и грозится лишить премии, если Грей не успеет уложиться в сроки, которые безбожно полыхают за его спиной кострами возможной расправы. Чертова школа чертового гения влетает ему в нехилую копеечку — хоть бы до конца месяца на жрачку хватило, а-то умирать от голода Роб пока не готов. Стоит приползти домой, как Билли с порога начинает что-то бормотать, похоже об очередной штучке для мозговитых ребят, и он, не сдержавшись, просто тычет фак ему под нос. Диван встречает его своими распростертыми пружинистыми объятиями, а парень подбирается бочком и пытается слиться с торшером. Конспиратор с Билли галимый. — Тебе п-плохо? — Хреново, а не плохо. — Роб, я тут… — Мне пофиг, что ты кому и куда умножил. Свали и не отсвечивай, придурок. Билли моргает своими глазенками быстро-быстро, как будто сейчас заплачет. Только детских соплей ему сейчас не хватает! Он прячет лицо в подушку, чтобы не видеть чужие слезы, и запоздало слышит, как хлопает дверь… Входная дверь. Да пусть идет к черту! Парень не возвращается домой ни через два часа, ни через три. На улице стремительно темнеет, а на сердце становится невыносимо тревожно. Дом истоптан вдоль и поперек, а телефон зажат в руке. Он же не помер там, нет? Еще секунда, и Грей вызовет наряд полиции, спасателей и девять один один, чтобы доведенный до белого каления оператор клятвенно заверил его, что с Билли все нормально. Мальчишка обиделся, ничего страшного… Он привык к нему. Черт, как же он к нему привык! Без Денбро пусто и одиноко, словно внезапно наступил персональный конец света. Как Грей раньше-то жил? Просто временами от парня хочется хоть какого-то понимания, а не вот этого всего, приправленного существенной разницей в интеллекте. Роберту сложно — его динамят по всем фронтам, а за полгода они так никуда и не сдвинулись с мёртвой точки. Офигенная безответная любовь без какой-либо перспективы конкретно выносит ему мозг и делает резким в своих словах. Стоит все-таки изредка прикусывать язык, когда возникает желание всех послать. — Пошли домой. Картошки нажарим, поедим. Денбро отдергивает плечо и демонстративно смотрит в сторону. Вы посмотрите, какие мы обидчивые! Слава богам, хотя бы не додумался дальше крыльца свалить, а он не решился набрать девять один один. Своими силами собирался искать. — Я не умею ч-чистить картошку. — Не проблема. Роберт готов сейчас признать, что на отсутствие кулинарных способностей у Билли ему реально похрен. — Я п-подработку нашел, можешь больше не забирать меня со школы. — А почему ср… Пытался, да? — Угу, часа три назад, судя по исчезнувшему с н-небосклона солнцу и появившимся звездам. — Прости. — Я знаю, что тебя н-напрягаю, — парень в его глазах больше не смахивает на дурачка. Может, все не так безнадежно? — Честно меня тоже все эти у-умники и школа бесят. И одежда у меня реально о-отстойная, но там все в таком ходят. — Сожги ее нахрен, купим другую. — Не целесообразно и-избавляться от вещи, которая может приносить пользу. Не мне, так о-обществу. Выброс токсинов… — Меня бесит, когда ты умничаешь, чувствую тогда себя тупым, как валенок. — А меня, когда ты н-нотации читаешь, словно мне три и я, все еще, попадаю струей мимо горшка. Может, в жизни ничего я и не смыслю, но это не значит, что в г-голове у меня одни цифры… Мне комиксы н-нравятся, пицца, ужастики, пиво, ребята с соседней улицы… и ты, — смущаясь, перечисляет Билли на пальцах. Не с того начал, гений! Грей удивлен. Приятно так удивлен, и настроение дергается чуть вверх по шкале. — И давно? — Как Сара п-привела знакомиться, так и сразу. — Что же… Я готов признать, что ты не тупой, а слегка недалекий. Только Билли…ну веди ты себя, как взрослый мальчик. Я же тоже не железный, а ты мне все про свои теоремы и цифры. Подкатывать можно и без всего этого. Я тебе не папка, чтобы ты мое внимание хорошими оценками в дневнике добивался. — Я… тебе тоже… да? — Билли, в кои-то веки, мыслит правильно. Роберт притягивает парня к себе, смачно чмокает в макушку и думает, что ему, наконец-то, воздастся за все страдания. Вот же, чертов гений! Грей понимает теперь, почему засранец бегал за ним со своими циферками и «смотри, какой я умничка»… пикапер хренов! — Возможно. А теперь марш домой картошку жарить. Жрать хочется, прям не могу!