В поисках Черепа

Стив быстро бежал вверх по лестнице. Все ступеньки в старом доме были знакомы до самой последней щербинки — он жил тут с детства, что не помешало ему споткнуться на последней и свалиться на пол прямо рядом со своей дверью — под ноги самому шикарному мужчине, которого он когда-либо встречал. — Вы в порядке? — озабоченно спросил тот, протягивая руку. Глаза его смеялись. Он явно не пропустил глупо распахнутый в восхищении рот и покрасневшие щеки. — Я… А… Да. — Господи, такие притягательные, почти звериные карие глаза и восхитительной формы губы нужно было запретить законодательно! Во избежание несчастных случаев, инфарктов и внезапного умопомешательства. — Простите… Кто вы? — Брок Рамлоу, детектив из двенадцатого участка, — мужчина так быстро спрятал демонстрируемые документы, что Стив успел разглядеть только крупную печать. — Могу я задать вам пару вопросов? — Конечно, проходите. Сейчас, — пришлось основательно порыться в рюкзаке: ключи затерялись среди вороха набросков и карандашей, дрожащие руки лишь ухудшали ситуацию. И, конечно, старый замок опять забарахлил. — Простите. Черт! Да открывайся же… За спиной отчетливо хмыкнули. Стив набрал полную грудь воздуха, собираясь оправдываться и просить прощения, как никогда остро чувствуя себя идиотом. И перед кем? Перед невероятно привлекательным незнакомцем! Лучше б ему провалиться под землю, чтобы не усугублять ситуацию. Выдох застрял в горле. К нему сзади прижалось горячее сильное тело. По руке скользнули чужие пальцы, порождая толпу мурашек. А потом все закончилось. Тихо тренькнул замок и дверь открылась. — Нужно смазать, — посоветовал детектив. Он снова стоял на положенном нормами приличия расстоянии. Словно не он только что подарил Стиву одно из самых сильных эротических переживаний в его жизни. — Или заменить. Второе предпочтительнее. Не только из-за удобства, но и по соображениям безопасности. Это не самый безопасный район для такого… хм… — короткая выразительная пауза, за которой девяносто девять процентов людей услышали бы не произнесенный комплимент. Но не Стив, который, не оборачиваясь, обиженно втянул голову в плечи, явно приняв за оскорбление или намек на свою беспомощность, — самостоятельного молодого человека. На подгибающихся ногах он прошел вглубь своей квартиры, ощущая внимательный, обжигающий взгляд всем собой. — Хотите… ? — слегка дрожащим от пережитых эмоций голосом спросил он, остановившись на кухне. Нерешительность была ему не свойственна, разве что при общении с красивыми мужчинами, рядом с которыми мучительно хотелось оказаться без одежды. — Хочу, — почти незамедлительно ответил Брок, и едва уловимая насмешка в хриплом голосе подсказала Стиву, насколько двусмысленно прозвучал его вопрос. — Чай, — неожиданно фальцетом выдал его голос, а сам Стив наконец-то повернулся лицом к своему гостю. Детектив стоял, удобно опираясь бедром о край стола, и внимательно наблюдал за суетливыми движениями хозяина скромной, уютной квартирки, которого нужно было допросить по поводу произошедшего недавно неподалеку ограбления. — Чай. Было бы прекрасно, Стив. Конечно, неправильно обращаться к свидетелю просто по имени, но он ничего не мог с собой поделать. Слишком соблазнительным был мальчишка. Хотя по документам Стиву Роджерсу было двадцать четыре, со своей худобой, нежной белой кожей, длинными ресницами и ярко-алым румянцем, заливающим не только щеки, но и шею, и ниже, он выглядел гораздо младше. Выглядел непозволительно чистым и наивным. А вот дикий темный голод, мелькавший в голубых глазах, не вписывался в образ скромняги художника, разжигая интерес, будоража кровь, заставляя раз за разом дразнить, задевать, подбираться ближе. — Три дня назад был ограблен склад на углу.  — Чай был готов, они сели за стол друг напротив друга. — Окна твоей мастерской выходят прямо на вход. Может, ты видел что-то подозрительное? — Я не знаю… Работа поглощает все мое внимание, так что… — Но все же… Машина? Человек? Собака? Что угодно. — Нет. Простите. Хотя… Складом владеет профессор Эрскин, ему нравятся некоторые мои работы. Рисунки, — Стив замялся. Он гордился своей работой, но признаваться брутальному суровому полицейскому в том, что всего лишь художник, не очень хотелось. — Он собирался зайти ко мне забрать заказанное. Но не пришел. И я видел, как он спорит на улице, как раз перед входом в склад, с высоким мужчиной. — Опознать его сможешь? — деловито спросил Брок. Он весь подобрался, словно почуявшая добычу гончая. Хищная улыбка на губах, хищный блеск в глазах. Так он выглядел еще более сексуально. И Стив расплавился, растекся безвольной лужицей чистого восторга, слишком завороженный тембром голоса, чтобы вслушиваться в слова. — Нужно составить фоторобот. Ты бы нам очень помог, если бы согласился. Мы вызовем специалистов к тебе домой, чтобы… — Что? — переспросил Стив, поняв, что, предаваясь глупым мечтам, пропустил половину того, что говорил его недосягаемый идеал. Брок хмыкнул, медленно, напоказ оглядел сидевшего перед ним, позволяя своему интересу отразиться во взгляде. Отложил планшет, в котором записывал показания, а потом искал нужный номер телефона, и встал, заставляя подняться и своего визави. Стив отступал, двигаясь словно во сне, пока не оказался зажат между кухонным шкафом и своим неожиданным гостем. Сопротивляться не представлялось возможным, он закрыл глаза, одновременно боясь и желая… Всего. Брок наклонился, невесомо проводя пальцами по нелепо поднятому подбородку, по напряженной шее, спускаясь к ключицам. — Опиши того мужчину, — его теплое дыхание оседало на губах Стива, заставляя вздрагивать. — Длина волос, цвет глаз, форма носа… — Он был… Лысый, а нос совсем маленький, будто провалившийся внутрь черепа. — Хорошо. Дальше. Пуговицы на ярко-голубой, в тон глазам, рубашке такие маленькие, что сильные смуглые пальцы смотрятся на них просто огромными. Жаль, что они не пытались их расстегнуть, только медленно, едва прикасаясь, двигались вдоль ряда. — У него было темно-синее пальто. И какое-то… Какое-то… — голос срывался. Стив не мог понять, каким образом еще оставался на ногах, а не рухнул на колени, прижимаясь лицом к паху Брока, так сильно он был возбужден, выбит из колеи. — Украшение на нем. — Постарайся вспомнить, что там было… — вкрадчивый шепот лился в уши, заставляя терять голову, но одновременно странным образом четко настраивал на воспоминания. Было что-то завораживающе приятное в том, чтобы подчиняться ему. Будто темному зову. А удовольствие в теплых глазах напротив лишь подстегивало. — Что-то ярко-красное, какая-то клякса с отростками. Зазвучавшая мелодия разрушила очарование момента. — Да, — ответил Брок. Стив жадным взглядом проводил исчезнувшую во внутреннем кармане, где лежал телефон, руку. Секунду назад она была на нем. — Нет, еще у свидетеля. Очень перспективный свидетель, — улыбаясь, прокомментировал он. — Поднимайся. Поможешь. Пока Стив пытался отдышаться после обрушившейся на него чувственной атаки, Брок спокойно вышел в коридор и открыл дверь. Уже через полминуты в нее символически постучали. — Джеймс Барнс, — представился вошедший, — детектив семнадцатого участка. — Мой напарник, — добавил Брок, с усмешкой наблюдая, как Барнс пытается делать вид, что не пялится на хрупкого, светленького, хорошенького, как картинка, Роджерса с его блестящими от возбуждения глазами и чуть припухшими губами: он кусал их во время допроса, легкой болью отвлекая себя от полного погружения в чувственный водоворот. — Будьте дома завтра в полдень, мистер Роджерс, придут специалисты. Позже Стиву обязательно покажется странным, как напарники могут служить в разных участках, но в тот момент он мог думать только о накачанном теле Джеймса, его длинных ресницах и ямочке на подбородке.

***

— Отношения со свидетелями запрещены, — холодно отчеканил Барнс, когда они уселись в служебную машину, припаркованную возле дома Роджерса. — Иногда мне кажется, что из криокамеры тебя достали, а вот разморозить забыли, — беззлобно поддел его Брок. Они с Джеймсом хорошо сработались за последние пару лет, хотя и имели совершенно разные характеры и взгляды на жизнь. — Я не собираюсь раскладывать его прямо на клетчатой скатерти кухонного стола, если ты об этом. — А на чем собираешься? — Замолкни, Барнс, и веди машину! — Иногда в этом безумно сексуальном куске льда просыпались и проницательность, и ехидство. — Как будто ты на него не пялился, — добавил он совсем тихо. Но Джеймс услышал. Суперсолдатский слух, чтоб его. И едва Брок вышел из машины на парковке базы ЩИТа, он оказался рядом с пассажирской дверью, придавливая того к машине всей своей массой, отчетливо демонстрируя свои намерения и что не остался равнодушным к Стиву. — Ого! Прямо здесь? — весело хмыкнул Рамлоу, несмотря на то, что дышать ему было тяжеловато с такой-то тушей, навалившейся сверху. Они с Барнсом временами спали друг с другом, чтобы спустить пар и заполнить пустоту в душе. — Хочешь стать развлечением для всего ЩИТа? — Камеры здесь не работают уже месяц, — выдохнул Джеймс, сосредоточенно возясь с ремнем на джинсах. — Полегче! — выпалил Брок, когда, не справившись с пряжкой на его ремне, тот просто дернул за нее металлической рукой. — Одежда денег стоит! Не все тут суперсолдаты и легенды войны с полным гособеспечением. — Иногда мне так хочется заткнуть тебя, сунув тебе в рот свой левый кулак… И смотреть в твои остекленевшие от боли глаза. — А мне кажется, что ты хочешь сунуть мне его в другое место, — с трудом пропыхтел Брок, чувствуя горячие скользкие пальцы в своей заднице. Он не понимал, как Барнсу удавалось каждый раз заставлять его стонать и выгибаться, подставляясь сильнее, даже не помышляя о борьбе, сопротивлении и привычном доминировании. Он же никого не пускал себе за спину и никому не позволял быть сверху! Несмотря на то, что чаще всего имел эмоциональный диапазон, как у тяжелого танка, и манеры отмороженного киборга, Джеймс умел делать настолько невероятно правильно и сладко, что не позволить ему что-либо было весьма проблематично. Собственное тело предавало. — И глаза мои тебе больше нравятся, когда я смотрю на тебя снизу вверх, держа во рту твой член, а вовсе не кулак. — Я же говорю — иногда, — посчитав подготовку законченной, Барнс начал протискиваться внутрь, медленно и аккуратно, сосредоточенно наблюдая за своими действиями. Каждый раз он старался не касаться своего едкого, жесткого и местами беспринципного напарника нигде сверх необходимого. И каждый раз ловил себя на том, что вжимается в него из-за всех сил, словно хочет вплавиться, влезть под кожу, пробиться через прочный панцирь и добраться до того человека, который вытащил его из состояния полнейшей апатии после разморозки. — Чаще мне просто хочется послать тебя на… — Ты это проделываешь с завидной регулярностью. Сильнее, твою мать! Раз начал, так делай! Не заставляй… Просить… Брок обернулся и резко притянул Джеймса к себе, впиваясь в губы. Целовал долго и страстно, временами отвлекаясь на то, чтобы судорожно вдохнуть, ощущая особенно удачные толчки. Чертов Барнс с его рельефной спиной и идеальным горячим членом, бесконечной тоской и одиночеством в прозрачных серых глазах и дурацкой, почти незаметной заботливостью. Чертова работа! Чертова жизнь! Чертово жгучее, бьющее через край удовольствие, разделенное на двоих на темной, холодной парковке. Некоторое время они стояли тесно прижавшись, ловя последние отголоски пережитого наслаждения. Джеймс прижимался губами к взмокшему затылку и бездумно гладил Брока по бедру, насколько позволяли приспущенные на бедра штаны. И ждал, пока тот заставит прекратить. — Красная клякса, описанная Роджерсом, скорей всего осьминог, — нейтрально заметил Рамлоу, словно давая команду перейти от бессмысленных на его взгляд обнимашек к работе. — Гидра, — согласился с ним Барнс, отлепляясь от любовника и приводя в порядок одежду. — Описание мужчины, спорящего с Эрскиным, тоже наводит на определенные мысли. — Как ни прячь великих ученых, все равно до них доберутся террористы. На Северный Полюс их отправлять, что ли? Через минуту они уже поднимались на лифте на административный этаж. И ничего не напоминало о произошедшем, кроме немного потерявших форму губ Барнса — Брок любил их кусать и посасывать, затыкая себе рот, чтобы не стонать совсем уж откровенно и голодно.

***

— Это Красный Череп, — подтвердил Фьюри, глядя на два лежащих перед ним портрета. Один нарисовал Роджерс, другой — специалист по фотороботам. — Без всяких сомнений. Директор ЩИТа был одним из немногих людей, кто контактировал с Черепом и остался при этом в живых. К сожалению, о профессоре Эрскине такого сказать было нельзя, его изуродованный труп нашли через два дня после ограбления склада, в котором располагалась его лаборатория. — Можно дать ориентировку, привлечь полицию, раз теперь у нас есть портрет, — сказал Брок, уютно устроившийся в глубоком мягком кресле. Фьюри любил комфорт, кабинет обставлял, руководствуясь исключительно своим вкусом, и никогда не запрещал подчиненным пользоваться всеми благами. Без ущерба работе, разумеется. — Обязательно дадим. И особо подчеркнем, что данные предоставил мистер Роджерс. И что он готов дать показания в деле об ограблении. — Но это же подставит его под удар! — не выдержал Джеймс, сидящий в соседнем кресле. В отличие от почти лежащего Брока, он сидел прямо, будто все еще пребывал в криокамере, в которой пролежал черт знает сколько лет, пока его не нашли на одной из удаленных баз четыре года назад — беспамятного, привыкшего к беспрекословному подчинению, зато обученного как самый лучший профессионал. С тех пор они и занимались Гидрой, как оказалось, исподволь пролезшей в их ряды еще во времена основания ЩИТа. — Конечно, подставит, — медленно выговорил Брок, садясь ровно и вглядываясь в единственный глаз начальства. — И мы при этом будем присутствовать. — Делать из парнишки живца слишком опасно! — продолжал возмущаться Барнс. Когда-то у него была семья. Младшие братья и сестры. С большим трудом, после многочасовых медитаций и занятий с психологом, из дырявой памяти удалось извлечь смутные образы смешных хрупких подростков, смотрящих на старшего брата с плохо скрытым восхищением. То, что Стив подростком не был, да и вызывал гораздо более темные желания, чем просто рассмешить и защитить, значения не имело. — Вот и присмотрите за ним. Свободны.

***

Стив страдал. Вот уже неделю его лицо показывали по всем каналам. Он прекрасно знал, что это необходимо для поимки опасного преступника — Брок и Джеймс все объяснили, вломившись к нему домой посреди ночи через окно — но все равно всей душой ненавидел направленные на него взгляды. Сочувственные, глумливые, заинтересованные, восхищенные, насмешливые. Куда бы он ни пошел, везде его сопровождали перешептывания, везде он был в центре внимания. И даже мысль о его незримых сопровождающих не спасала от смущения, раздражения и недовольства, нараставших с каждым днем. Впрочем, такая известность явно пошла на пользу его работе. Официально он работал на небольшое издательство, принадлежавшее его подруге Пегги, рисуя иллюстрации к книгам, но основной заработок, как ни странно, приносили портреты. Каким-то образом ему удавалось разглядеть все лучшее в человеке и перенести на бумагу внутреннюю красоту, которую люди зачастую и сами в себе не замечали. Покупали не только написанные на заказ прямо при них, но и портреты случайных людей, увиденных им в парке, которые он рисовал в отсутствие клиентов. У него даже было любимое место в парке: под старыми раскидистыми липами, создававшими прекрасный мягкий рассеянный свет практически в любое время дня. Теперь в парке к нему подходили в два раза чаще. Стив уставал. Стив негодовал. Стив все силы тратил, чтобы не оглядываться, ища взглядом сильную спину Брока или широкий разворот плеч Джеймса. Стив иррационально скучал по ним, и, наверное, если бы не задание поймать Красного Черепа, он бы заперся дома, чтобы вытравить из себя их образы, нарисовав на каждой доступной поверхности. Но был вынужден вести себя, как обычно.

***

Сделав глоток из термоса, Джеймс снова приник к окуляру своей винтовки. Очередные сутки бесполезной слежки подходили к концу. Стив, рисовавший в парке, начал собираться домой, а значит, нужно удвоить бдительность. Маловероятно, что люди Черепа попытаются захватить мальчишку среди людных аллей, но вот дорога к дому Роджерса изобиловала безлюдными переулками, пригодными для нападения. Внимательно осмотрев окрестности и не заметив ничего подозрительного, Барнс ловко скрутил винтовку, спрыгнул с дерева и направился к пожарной лестнице стоящего фасадом на выход из парка здания, откуда открывался хороший обзор на большую часть маршрута. Стоило только ему расположиться, как показался Стив. На его пути расположилась шумная компания подростков, явно подогретая алкоголем. Они приставали к неопрятно одетому мужчине средних лет, сидевшему возле дерева, пользуясь своим численным превосходством. С высоты не было слышно, что именно выкрикивали малолетние агрессоры, но догадаться было несложно. Джеймс невольно напрягся — толкотня и ссора были отличным отвлекающим маневром, тем более что Стив, которого они с Броком неоднократно просили быть осторожным и на рожон не лезть, решительно направился прямо к вяло сопротивлявшемуся мужчине. Пришлось быстро просчитывать варианты: открыть стрельбу нельзя без убедительных доказательств причастности подростков к Гидре — все-таки почти дети; несмотря на свое отвратительное поведение, они могли быть совершенно не причастны к криминалу; выдавать свое присутствие тоже нежелательно — он получил на этот счет четкие инструкции: неизвестно, наблюдал ли Череп за Стивом; бездействовать — значило позволить подопечному пострадать, потому что тот уже начал выговаривать подвыпившим хамам. Ничем хорошим происходящее закончится не могло, нужно было действовать. Барнс громко засвистел, подражая свистку полицейского, и начал спускаться, собираясь вмешаться и не допустить членовредительства. Когда он достиг первого этажа, раздался топот многих ног, а Стив уже поднимался с земли. Его пальто было в пыли, рукав порван, а на щеке красовался след от удара — еще легко отделался. Облегченно выдохнув, Джеймс полез обратно. Опасность миновала, но расслабляться не стоило — так и сидевший под деревом мужчина все еще мог оказаться посланником Черепа.

***

— Вы в порядке, сэр? — обеспокоено спросил Стив, отряхиваясь. — Да что мне сделается? А вот чего ты полез, я не понимаю. Из этих, что ли? Мазохистов? — Они оскорбляли вас! — Тебе что за печаль? Оскорбляли меня, а по морде получил ты. Ни логики, ни справедливости. — Я должен был просто пройти мимо? — растерялся Стив, приоткрыв рот и сложив брови домиком, вызвав у читавшего их разговор по губам Джеймса легкую улыбку. — Может быть, у вас нет дома, но честь и достоинство никто отобрать не может! — Малец, ты сам подумай, стоит ли чья-то честь того, чтобы терпеть побои? — мужчина покачал головой недоумевая, почесал грязную бороду покрытой шрамами от ожогов рукой. Похожий на цыпленка защитник вызывал раздражение. — И что, каждый сам за себя? Никогда не рассчитывая на чужую помощь и участие? — Шел бы ты мимо… — озлобился мужчина. — Ты один, а их — много. — Отвернуться и не замечать, только потому что заведомо проиграешь? А как же принципы и самоуважение? — Да что ты ко мне привязался?! Понимаю, если б я дамочкой красивой был… А тут… Тьфу! Стив благополучно достиг дома и стирал пальто, а Джеймс все думал об увиденном, понимая, что теперь их шебутной подопечный привлекает его не только физически.

***

Под конец очередного дня, наполненного ожиданием, закончив портрет махонькой старушки с не по возрасту яркими синими глазами, Стив собирал свои вещи и чувствовал, что дрожат руки. Не только от усталости, но и от волнения. Опускавшиеся сумерки приносили с собой тревогу. В его представлении законченный злодей Красный Череп должен был напасть ровно в тот момент, когда солнце скроется за горизонтом. Однако за неделю ничего необычного так и не произошло. Пусть сердце Стива и замирало каждый раз, когда он шел по темнеющим аллеям к своему скромному жилищу, тщательно прижимая к себе сумку. Может быть, именно это его и подвело. Какой-то щуплый парнишка, проходящий мимо, вдруг развернулся и резко дернул за нее. Тонкая, потрепанная ткань не выдержала напряжения и разорвалась, на асфальт с дробным стуком посыпались карандаши. Вместо того чтобы дать деру или сильнее потянуть сумку на себя, вырывая ее, как сделал бы обычный уличный грабитель, парнишка наклонился ближе, яростно блеснув страшными глазами с сильно расширенными зрачками. Качнулся вперед, почти заваливаясь на опешившего Стива, потянулся руками. — Эй, ты, а ну, стоять! — закричал оказавшийся неподалеку бегун, видевший всю сцену. Он целеустремленно на приличной скорости двигался к ним, и странный воришка, будто очнувшись, убежал. — Все в порядке? — загорелые руки с хорошо проработанными мышцами ловко помогали укладывать рисовальные принадлежности во взявшийся из ниоткуда пакет, а из-под ярко-розовой бейсболки, надвинутой на самый лоб, смотрели знакомые желтые глаза. — С-спасибо, — выдавил Стив, внезапно поняв, что только что пережил то самое нападение, которого они ждали. Его затрясло. Одновременно и от пережитого потрясения, и от облегчения. Облегчения, что все сорвалось, а значит, ничего не закончилось, Брок и Джеймс еще немного побудут рядом. Слишком он к ним привязался, пусть это и было глупо. — Спасибо вам. Было неожиданно. — Без проблем, — сверкнул белозубой улыбкой Брок и, отдав полный пакет, побежал дальше. А поздно вечером в окно квартиры Роджерса влез Барнс.

***

— Д-джеймс? — растерянно спросил Стив, сидевший на полу в кухне, закутавшись во все найденные дома пледы. Кухня странным образом казалась ему более безопасной, ведь именно здесь они разговаривали оба раза, когда Джеймс и Брок посещали его квартиру. — Не хотел напугать. — Тот абсолютно бесшумно вернул на место створку окна и скользнул в комнату. — Брок рассказал, что произошло в парке. Его поймали. — Нападавшего? Барнс кивнул и прошел к холодильнику, споро начиная доставать из него продукты. Стив так и не собрался приготовить себе хоть банальный бутерброд. С тех пор как вернулся, он мог только бездумно смотреть в стену, раз за разом видя то безумные глаза воришки, то улыбку Брока, то руки Джеймса. — А вы уверены, что он нападал на меня? То есть, я хочу сказать, что ему мог быть нужен мой кошелек или что-то вроде. Барнс не ответил, ему не хотелось расстраивать Стива и рассказывать о пене на посиневших губах мальчишки, ведь стоило им надеть на него наручники, как тот с криком «Хайль Гидра» раскусил капсулу с ядом. Цианид — дополнительное подтверждение, что воришку послал Череп. — Ты любишь морепродукты? — Не люблю, — машинально ответил он. — Откуда в моем холодильнике морепродукты?! — Стив резко поднялся и подошел ближе. От его апатии не осталось и следа. Внезапный вопрос сбил с толку и притушил возбуждение, которое преследовало его с момента знакомства с этими двумя. — Ниоткуда. Кроме овощей ничего нет. — Запах был вкусным. — Могу залить их яйцами. Джеймс бросал нарезанное в сковороду. Горячее масло резко плеснуло через край, попав ему на левую руку. — Боже, Джеймс! — вскинулся Стив. — Сейчас! — с неожиданной для такого хрупкого тела силой он толкнул пострадавшего к раковине, включая холодную воду. — Все в порядке. Не стоит. Послушай. — Аккуратные попытки вывернуться, не причинив вреда, не принесли результата. Рукав на пострадавшей руке поддался дрожавшим пальцам. Тускло блеснул металл. — Я сейчас уйду, — напряженно произнес Джеймс. — Нет! — Стив сорвался почти на крик. — Не надо. Я не знал, прости меня, пожалуйста. Я не буду… Мне так стыдно. Просто побудь со мной еще хотя бы чуть-чуть, — тихонько закончил он, протягивая руку и осторожно касаясь металла самыми кончиками пальцев. — Тебе больно? — Я ею почти ничего не чувствую, — он натянул рукав обратно прямо до телесного цвета перчатки, которой маскировал протез. — Положение в пространстве. Давление. — Больно там, где она… — Стив не поднимал глаз, ненавидя себя за непрошенную влагу. Он не имел совершенно никакого права чувствовать такое, но ему было горько от мысли, что Джеймсу пришлось много страдать. — Где она крепится… Прости-прости-прости… Поддавшись порыву, Барнс стащил рубашку, открывая покрытое шрамами плечо. Он никому его не показывал добровольно, даже Броку. Хотя тот не сильно претендовал, предпочитая оставлять каждого наедине с внутренними демонами. Но Стив вызывал инстинктивное желание довериться, стать ближе, открыться на полную. — Протез вживили давно. Шрамы не болят. Иногда спину сводит, — поделился он, почему-то не боясь, что его оттолкнут и не примут с его откровениями. — Брок здорово помогает. У его матери были проблемы со спиной. Он массаж умеет делать. — Я так рад, что вы есть друг у друга! — выпалил Стив и сбежал в ванную, пытаясь унять колотящееся сердце. Он был не в силах находится так близко к доверчиво тянувшемуся к нему Джеймсу, а потом обмануться в своих ожиданиях. — Стив, еда готова, — постучал Барнс через полчаса. Ответа не было. Он сел на пол, опираясь спиной на дверь, прислушиваясь к дыханию человека по ту сторону. — Если я напугал тебя, прости. Поверь, я никогда тебя не обижу. Не тебя. — Почему ты не носишь маскировочную перчатку на всю руку? — Если не предполагается, что я буду раздеваться, то предпочитаю короткую. В ней точность движений выше, плюс не меняется сопротивляемость, а значит, нет потерь чувствительности. Стив, если тебе интересно, я все расскажу, но, может, не через дверь? Сядем на кухне… Или лучше в комнате на диван и я… — Зачем ты пришел сегодня? — дверь резко открылась. У стоявшего на пороге Стива был такой решительный вид, будто он готов прямо сейчас вытолкать из своего жилища мужчину в два раза больше себя за такие предложения. Чего бы это ему ни стоило. — Зачем. Ты. Пришел? — Брок попросил, — растерянно ответил Барнс. В других обстоятельствах он бы обязательно засмотрелся на Стива, внезапно выглядевшего на свой возраст и даже будто бы ставшего выше и раздавшегося в плечах. — Сказал, что ты сам не свой после эпизода в парке. Велел присмотреть, чтобы не случилось чего. — Присмотрел. Уходи, — вымученно прошептал Стив, сжимая кулаки, злясь на них обоих за безумную надежду на взаимность, которая жила в нем несмотря ни на что. Хотя дело наверняка было всего лишь в их ответственном подходе к каждому заданию — он их шанс на поимку опасного преступника и не должен пострадать раньше времени, не должен сорвать операцию из-за глупых переживаний. — Не мучай меня, — почти на грани слышимости, но от того не менее весомо. Через несколько минут Джеймс обнаружил себя в своей снайперской лежке. Он не помнил, как и зачем туда добрался. Его сердце рвалось обратно.

***

Вопреки всем ожиданиям, за Стивом пришли на рассвете. В квартиру ворвались трое мужчин в черной форме и черных шлемах с зеркальными забралами. У воротника их тактических курток гордо алел красный осьминог. Двое из них быстро обыскали дом с помощью странных приборов, пока оставшийся крепко держал их пленника. У Стива заполошно билось сердце, каждую секунду ожидавшее хлопка входной двери или звона разбившегося стекла, звуков выстрелов или низкого голоса Брока, отдающего приказы через мегафон. Но ничего не происходило. Вывернутые руки немилосердно болели, ныли отбитые бока. Все больше захлестывало отчаяние. Его никто не спасет. Но почему? Страшная мысль ударила наотмашь. Если, прежде чем придти к нему, эти люди обезвредили Брока и Джеймса? И сейчас те лежат где-нибудь в своих тайных укрытиях, истекая кровью, а им никто не может помочь? Стив забился сильно и яростно, пытаясь выбраться. В голове не было никакого плана, только жуткий страх за двух дорогих людей. Но что он мог противопоставить троим закованным в броню подготовленным бойцам? Получив серьезный удар по голове, он словно в замедленной съемке наблюдал, как его закидывают на плечо и, стараясь производить как можно меньше шума, волокут вниз по лестнице и по улице к дверям того самого склада, с которого все началось.

***

В центре склада их ожидал сам Красный Череп. Стива привели в чувство, попросту вылив на него ведро воды. — В вас нет ничего особенного, мистер Роджерс, — немного разочарованно произнес Череп, глядя на насквозь мокрого, дрожащего от холода Стива. — Простой парень из Бруклина. А сколько было разговоров! — он подошел к скорчившемуся на полу молодому человеку и крепко схватил пальцами за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Где они? — твердо спросил Стив, не отводя взгляда. Собственная судьба волновала его мало, а вот Брока и Джеймса сильно. — Что вы с ними сделали? Немедленно отпустите их! Ведь вам нужен я, а не они… — О чем ты говоришь? Череп даже отступил на полшага, немного сбитый с толку яростным огнем, горевшим в голубых глазах. Не к такому он привык. Люди обычно трепетали от одного взгляда на лидера Гидры, особенно когда он был без маски, скрывавшей его демонический вид с ярко-алой кожей и острыми выступающими костями. — Джеймс Барнс и Брок Рамлоу, — голос набрал силу, спина распрямилась, дрожь с трудом, но удалось подавить. — Что вы с ними сделали? — Молчать! — вызверился Череп, отвешивая звонкую оплеуху. — Я не давал тебе слова! — он тут же взял себя в руки, окинув своего пленника скучающим взглядом. — Так как ты не представляешь интереса, — равнодушный кивок своим людям, — не буду больше тратить на тебя свое время. Вынужден откланяться. У меня много дел возле Флэтайрон-билдинг. Мужчина отвернулся и направился к припаркованной тут же блестящей винтажной машине. Его подручные подступили ближе. В руке одного из них блеснул нож. Но лезвие так и не коснулось Стива. Раздался негромкий хлопок и двое из трех мужчин в черном рухнули как подкошенные. Третий отстал от них на секунду. А на склад ворвалось множество людей в синем и с эмблемой орла на груди. Дальнейшее слилось для Стива в один сплошной невнятный ком из множества лиц, бряцания оружия, криков, отвратительного запаха аммиака, который ему сунула под нос какая-то дамочка в белом халате. Она же осмотрела его, посветила в глаза фонариком и закутала в плед. Ее спина надежно скрыла от его взгляда фигуры Джеймса и Брока, стоявших возле незнакомого представительного темнокожего мужчины в черном плаще и с повязкой на глазу. Какое-то время он наблюдал за ними, комкая в руках выданный ему плед, надеясь, что они подойдут, что-то скажут, улыбнутся мельком, прежде чем вернутся к своей полной опасности жизни. Но не дождался. Он не сопротивлялся, когда один из агентов с орлом на груди положил руку ему на плечо и настойчиво повел к выходу, бережно доставил в квартиру и ушел, на прощание посоветовав сменить замки на более современные.

***

Стив остался один. Также кромешно одинок, как и две недели назад, когда спешил домой за забытым телефоном; тогда он боялся пропустить звонок от Пегги, а повстречал Брока. Пытаясь спрятаться от нахлынувших чувств, он взялся за готовку. Заботливо поставленные Джеймсом в холодильник тушеные овощи полетели в мусорное ведро, им на смену пришли боксти. Не сильно любимое, но очень энергозатратное блюдо. Страдающий Стив, погрузившийся в какое-то подобие транса, сам не заметил, как начистил картошки на целый полк. Теперь ее предстояло натереть. Но все было к лучшему. Пока руки жили собственной жизнью, захватывая один кусок, поднося его к терке, двигаясь за следующим, можно было не пускать в сознание никакие мысли. Раздался звонок в дверь, от неожиданности пальцы неудачно соскользнули — показалась кровь. Пришлось идти открывать, держа на весу пострадавшую руку, на которой быстро скапливались красные капли. У стоявшего за дверью Брока вылетела из головы заготовленная, чтобы начать разговор, равнодушная пустая фраза. Стив, увидев гостей, машинально потер лицо, размазывая кровь по щеке и по приоткрытым в удивлении губам. Вид получился тот еще. Джеймс среагировал быстрее, затащив их всех внутрь и отправившись за аптечкой, местоположение которой выяснил в предыдущий визит. — Ни на минуту оставить нельзя, — рычал себе под нос Рамлоу, осторожно обрабатывая порезы и время от времени вглядываясь в лицо притихшего Стива. Барнс, осмотрев погром на кухне, ностальгически хмыкнул и взялся на поджаривание оладий. — Да посмотри ты на меня! — не выдержал Брок, крепко схватив тонкую забинтованную руку повыше локтя. — Ты в порядке? — Конечно. — Просьба осталась без ответа. — Стив, я понимаю, что ты пережил, и если бы это было в моих силах, я никогда бы не заставил тебя через это проходить, но… — И почему же? Ведь ваша задача ловить преступников. И вы поймали. — Красный Череп установил бомбу, начиненную химикатами, во Флэтайрон-билдинг. Ее удалось ликвидировать, — заметил Джеймс, переворачивая очередную порцию оладий. Он полностью проигнорировал брошенный на него мрачный взгляд Брока. — Благодаря тебе. Ты герой. — Больше я никаких преступников из окна своей студии не видел, — сказал он, намекая, что присутствие бравых секретных агентов в его квартире больше ничем не оправдано. — Стив, наша работа защищать людей, а не ловить преступников. И я вижу, что мы не справились. — Сложно защищать от самих себя, — тихо проговорил Стив, наконец поднимая несчастные глаза. Брок странно посмотрел на него, поднялся и сгреб в объятия, из которых тот неожиданно зло вывернулся. — Нет! Я не хочу! Не хочу так… Мне не нужна жалость. — А как ты хочешь? — хрипло спросил Рамлоу. Он быстро облизнул губы и сцепил руки в замок за спиной, удерживая себя от активных действий. Он шел сюда, надеясь, что ему не привиделись жажда и откровенный призыв в глазах Роджерса. — Хочу по-настоящему! — Стив рассерженной коброй бросился вперед, впечатываясь в Брока. Остервенело исцеловал сильную шею и колючий подбородок, а потом стек вниз, яростно сражаясь с пряжкой ремня и издавая невнятный победный возглас, когда она сдалась. — Хочу всего! — добавил он, с восторгом глядя на темный, начавший подниматься член. — Хочу вас, — тихо, интимно сообщил он твердому поджавшемуся животу и несмело лизнул, реализуя одну из своих фантазий. — Значит, получишь, — пообещал Брок, обхватывая светловолосый затылок. Сзади подошел выключивший плиту Джеймс. Когда Стив вобрал член в рот, обнимавшие его руки переехали на щеки, мягко поглаживая, задевая растянутые губы. Было сложно приспособиться, впустить в себя, сглатывать набегающую слюну и цепляться за накачанные бедра. — Тише, расслабься, — Брок осторожно, но неумолимо протискивался глубже. — У тебя такой горячий и нежный рот. С ума по нему схожу. Но я хочу еще глубже, слышишь? Дашь мне это? На затылок легла металлическая рука, удерживая на месте, ладони на щеках теперь жестко фиксировали, не давая отстранится, и Стив почувствовал, как упругая головка на мгновение распирает горло. Свистящий вдох и снова миллиметр за миллиметр член погружался внутрь до самого конца, до упора, до судорожно сжавшихся мышц гортани. Еще несколько медленных движений и темп увеличился, отсекая все ненужные мысли. Оставляя единственные ориентиры в беспощадном мареве возбуждения: пульсирующую плоть между губ, тяжелый взгляд желтых глаз и щекочущее затылок дыхание опустившегося рядом Джеймса. — Мы с тобой. Я здесь, — прошептал тот, свободной рукой гладя напряженную шею, словно хотел нащупать член одного своего любовника через кожу и мышцы другого. — Брок очень любит, когда глубоко и тесно. У него крышу сносит. Ты не представляешь, как классно он выглядит, потерявшись. Хочешь посмотреть? Я тебе помогу. Крупная ладонь плотно обхватила шею, сдавливая, почти лишая возможности дышать. Рвано застонал Брок, от которого просто нельзя было отвести взгляд — таким красивым он был, еще чуть ускорился, вбиваясь жестко и сильно, и Стива унесло. От всего. От ощущения беспомощности, от восторга, от выплеснувшегося в горло вкуса и от какого-то лихорадочного счастья, что у него получилось. Он закричал и, кажется, вырубился, потому что пришел в себя уже в своей спальне. Веки были тяжелые-тяжелые и открывать глаза не хотелось. Его раздевали в четыре руки, неторопливо лаская, и возбуждение, отхлынувшее после пережитого в кухне, снова вернулось, плеснуло жаром под кожу, пустило по венам чистый адреналин, придав сил.  — Сними, — попросил Стив, указывая на рубашку Джеймса. Брок был уже полностью обнажен. — И перчатку тоже. — Я чего-то не знаю? — поднял брови Рамлоу, когда Барнс, чуть помедлив, сделал, как просили. — Нет, правда, откуда ты… Его заткнули самым эффективным способом — поцелуем. И от открывшегося вида Стиву стало сладко и больно одновременно: больно от того, как эти двое подходили друг другу, идеально дополняя, и сладко, что он при всей своей ущербности тоже мог что-то им дать. Чтобы отвлечься, он потянулся вперед и погладил их обоих, с замиранием сердца ощущая гладкую кожу под ладонями, и накрыл губами член Джеймса, ощущая потребность попробовать и его. Увлекшись, он не понял, что его переместили. Действуя быстро и слаженно, его любовники переступили коленями по кровати, располагая его между собой. Горячие руки Брока легли на ягодицы, гладя и чуть сжимая. Джеймс действовал по-другому: он не проникал глубоко, лишь скользя головкой по губам и языку, противясь любым попыткам взять больше. Стив шипел, скулил, раскрывал рот шире, демонстрируя язык и изнанку щек, но все было тщетно. Оставалось только стонать и разрываться между ощущениями от поглаживающих ягодицы и между ними пальцев Брока и горько-соленой гладкости на языке. Но как же всего было мало! Хотелось сильнее, хотелось вновь испытать то вышибающее мозги чувство принадлежности, болезненной обнаженности, хотелось потеряться между ними и больше никогда не быть самому по себе. Нарастающие внутри острая досада, жгучая неудовлетворенность и неуверенность в собственной нужности неожиданно выплеснулись злыми слезами. Скрыть слезы не удалось и, предсказуемо, все сразу закончилось. Стив оказался между сильными телами, Джеймс мягко целовал его лицо, собирая губами слезы, и в его холодных глазах светилась нежность, а Брок шептал на ухо что-то успокаивающее, из чего можно было вычленить только: — Тише, тише, хороший. Что же с тобой произошло? Расскажи нам. Ты можешь рассказать нам все. — Просто сделайте со мной… Что-то… Как там, — было приятно чувствовать окружившие его теплоту и надежную, тщательно сдерживаемую силу. — На кухне. Сделайте все. Хочу принадлежать вам. — Если тебе так понравилось отдавать контроль, то мы можем повторить. Но это совсем не обязательно. — Но что еще я могу предложить вам? Зачем я вам нужен, кроме как… — Как зачем, Стив? Смотри, у нас Джеймс нелюбленный лежит. Нужно исправить. Подмигнув, Брок вручил Стиву тюбик смазки, заранее выловленный из кармана, и технично переместился ему за спину, время от времени поглаживая по плечам и целуя в шею. Было немного страшно, но в тоже время упоительно ласкать вечно хмурого брутального Джеймса, так доверчиво раскрывающегося сейчас. Тот держал себя под коленями, помогая Стиву управиться со своим немаленьким весом, и тихо постанывал, прикрывая совершенно пьяные глаза. В какой-то момент, когда Стив перестал судорожно дышать, оттягивая момент разрядки, одурев от новых потрясающих ощущений, они так зажали его между собой, что он не смог двигаться сам. Только повиноваться заданному ими ритму, только получать удовольствие, отдавая его. Слышать стук их сердец, короткие стоны и резкие выдохи, ощущать их рядом всем собой. Растворяться без остатка.

***

Утром болело, казалось, все тело, хотя вчера ему отводилась самая пассивная роль. Стив лениво потянулся и охнул от пронзившей сведенные мышцы спины судороги. — Давай я разомну, — раздался рядом голос Брока. Теплые руки скользнули по спине, усыпляя бдительность, а затем подло надавили на самое больное место. — Где Джеймс? — спросил Стив, когда закончил хватать ртом воздух и снова расслабился под поглаживающими ладонями. — Дожаривает твои оладьи. Те, что ночью не съел. У него ускоренный метаболизм и очень бережливое отношение к еде. А ты вчера на полк наготовил. — Ничего, что ты мне, скорей всего, государственные тайны выдаешь? — Семье можно, — «успокоил» его Брок и, быстро поцеловав в макушку, ретировался на кухню. Стив полежал немного, переваривая, но так и не пришел ни к каким определенным выводам. Оставалось только выйти из комнаты навстречу новому дню.