О пользе спортзалов

      Джисон смотрится в зеркало, оценивающе проходится взглядом по своему телу, недовольно цыкает, понимая, что он слишком худощавый и не накачанный ни капли, хотя для приличия стоило бы. Или для привлечения внимания, ну так, на минуточку, потому что внимания хочется всем. Джисон знает, что с мордашкой-то ему повезло, а вот тело стоит привести в порядок.       Недалеко от дома Пака располагается небольшой фитнес-клуб, сияя на всю улицу чёрно-зелёной вывеской и изображённой на ней красоткой с аппетитными формами. Джисон думает, что он бы ей вдул, потом чему-то своему кивает и уверенно заходит в спортзал.       — Добрый день, вы по записи? — приветствует его девушка-администратор и профессионально улыбается.       — Здравствуйте. Я вообще первый раз.       — Ага, первый раз значит, — девушка ныряет куда-то в журналы и бумаги, видимо пытаясь что-то найти. — Абонемент брать будете? С тренером или без? Или самостоятельно заниматься хотите?       Джисон непонимающе сдвигает брови, ведь он действительно в этом ничего не понимает, поэтому лишь осторожно выдаёт:       — Слишком много сложных вопросов. Мне нужно подкачаться, желательно бы, конечно, с тренером, потому что лентяй я ещё тот. А дальше уже вы советуйте, милая.       Пак стреляет глазками в сторону администратора, но та почти не ведётся на сопливое прилагательное в свою сторону, продолжая по-рабочему приветливо общаться:       — Я могу посоветовать вам взять для начала двенадцать занятий, они у нас сейчас идут по скидке. Тренеров свободных нет, но это можно решить, работа тренера оплачивается отдельно. Оформляем?       — Да, давайте. Сколько с меня сейчас?       — Вся сумма будет указана и подробно расписана в договоре, а так же способы оплаты. Я запишу вас на индивидуальные занятия к тренеру, а пока я обговариваю с ним условия, вам нужно заполнить анкету.       Девушка протягивает ему анкету, затем ручку, а сама, собрав в руках какие-то бумаги, уходит со своей админской стойки. Джисон вертит в руках анкетку, а потом читает рядом со словом «тренер» имя «На Джемин». Чему-то своему ухмыляется и приступает к заполнению, а администратор уже возвращается и покорно ждёт. Пак не тянет кота за непристойные места, заполняет быстро и чётко, возвращает анкету администратору и ждёт дальнейшего развития событий.       — Это ваш экземпляр договора, — протягивает девушка ему несколько бумаг, скреплённых стэплером. — Тренер согласен взять нагрузку, поэтому завтра с шести до девяти вечера у вас будет первое занятие, а дальше график обсудите вместе. Вас познакомить?       — Оу, нет-нет, не стоит, — улыбается Джисон, читая условия договора. — Завтра и познакомлюсь. Это всё?       — Оплату вам нужно произвести через банкомат, все реквизиты указаны. Можете сделать это сегодня, можете завтра после занятия, но не позже, иначе ваш договор в программе аннулируется.       — Понял, принял. Что ж, слова благодарности, низкий поклон, до встречи.       — Всего доброго.       Джисон покупает по дороге свой любимый земляничный чай, чуть посмеивается над собой, что он такой весь уже стартующий во взрослую жизнь парень, а до сих пор пьёт любимый с самого детства чай с земляничкой. Да, и чёрт с ним. Зато не курит, как паровоз-Донхёк, которого иногда прибить хочется, когда тот придумает накуриться в ванной Джисона, а все хозяйские вещи потом воняют сигаретами да так, что аж кишки наружу выворачивает. Вот говорят же, вспомни... От Донхёка приходит смс, что он уже тащит свой любящий приключения зад домой к Джисону, почему и зачем — просто скучно после пар сидеть дома, ожидая своего парня с работы, а потому Ли часто ошивается в гостях у друга.       — Ты, земляничная душа! Когда бабу-то себе найдёшь? А то ты так сдохнешь от сперматоксикоза, — шутит Донхёк, отпивая земляничного чая.       — Иди ты, а! Мотиватор хренов, — Джисон запихивает в рот печеньку и запивает чаем.       — А чё иди-то? Я серьёзно, между прочим! Ну, не бабу, так мужика, ты в баре работаешь в ночную смену! Там же пьяных красавчиков хоть в ряд составляй.       — Вот как раз пьяного красавчика я не хочу, они сейчас знаешь какие? Хуже баб! Начерта он мне такой нужен?       — Пока ты бегаешь за какими-то идеалами, жизнь проходит мимо, — делает умозаключение Донхёк и громко ставит кружку на стол, показывая то, что чай в ней скончался.       — Я чего-то особенного хочу, сам не понимаю. Знаешь, чтобы крышу сносило, чтобы колени дрожали, — мечтательно тянет Джисон и подпирает голову рукой. — Кстати, я же в зал записался! Сейчас подкачаюсь и точно себе кого-нибудь найду.       — О, ну это классно! Слушай, а я думал, что тебя потерял, — смеётся Донхёк, за что получает в лоб кусочком печеньки. — Но ты умеешь, оказывается, такие хорошие решения принимать.       — Завались. Ты только пришёл, а я от тебя уже устал.       — Да без проблем! И вообще, я курить пошёл.       — На площадку!       — Естественно, а то ты же потом своим нытьём проходу не дашь.       — Ли Донхёк!

***

      Джисон идёт на первое занятие. На улице вечереет, город медленно погружается в сумерки, а солнце прячется за горизонтом, окрашивая небо красноватыми оттенками. Пак волнуется, чего сам от себя, конечно, не ожидает, потому что за последние несколько лет забыл, что это вообще за чувство. Волновались из-за него, за него, но сам Пак Джисон был достаточно в себе уверен и знал, что чувство волнения ему ни к чему. Однако сейчас оно почему-то берёт верх над сознанием и неприятной паутинкой путает грудную клетку.       — Добрый день! Вы по записи? — Джисона приветствует уже другая девушка, не та, что вчера, видимо — смена другая.       — Здравствуйте, да, — с гордостью говорит Джисон и протягивает ей договор.       Она недолго изучает его глазками, затем встаёт со своего места и ведёт Пака за собой.       — Это раздевалка. Можете пока переодеться, а когда будете готовы, то проходите в зал — большая белая дверь налево по коридору, я вас познакомлю с вашим тренером.       — Окей.       Джисон быстро переодевается в свободную чёрную футболку и зауженные спортивные штаны с белым принтом и чуть спущенной талией. Он конечно не надеется подцепить здесь кого-то, однако жизнью научен, что всегда нужно выглядеть хорошо. Поэтому убирает с футболки какое-то маленькое пёрышко, запускает пятерню в свои густые чёрные волосы, облизывает от остатков волнения пересохшие губы и выходит в зал. Забавная администратор на небольших каблуках и с милым хвостиком на голове находится быстро, даже не приходится её искать по залу. Она приводит мужчину и начинает говорить:       — Это ваш тренер на ближайшее время, зовут На Джемин...       А дальше Джисон почему-то не слушает и не слышит, абсолютно не стесняясь съедать взглядом своего тренера. Паку казалось, что такие шикарные мужчины только в фильмах снимаются, а оказывается-то они и в реальной жизни существуют, подрабатывая тренерами в среднестатистических фитнес-клубах. Джисон умирает мысленно от мускулистых рук, упёртых в бока, от крепкой накачанной груди, обтянутой тканью, от оголённых плеч, которые слегка поблёскивают от пота, от пытливого и изучающего взгляда. Появляется дикое желание подойти к тренеру и потрогать его, дабы убедиться, что он действительно живой, а не плод больных фантазий извращенца Пака. Хотя даже в своих самых извращённых фантазиях Джисону не виделись такие горячие и красивые мужчины. На Джемине простые тренировочные штаны и чёрная майка, однако это выглядит на нём так невероятно сексуально, что крыша едет, что дрожат колени.       И Джисон понимает, что вот оно.       — Рад знакомству, — открывает рот Джемин и протягивает руку для рукопожатия.       А Джисон чувствует себя школьницей, текущей по своему однокласснику, потому что как же захотелось взвизгнуть от голоса Джемина — низкого, хрипловатого и пробирающего до дрожи. Пак чуть не пропускает момент, в который нужно ответить на рукопожатие, сжимает руку тренера и сходит с ума от ощущения его кожи и жара. Они встречаются глазами, и Джисон бесстыдно посылает взглядом все свои намерения, желания и симпатии, и плевать, что о нём подумают. Ради хотя бы одной ночи с этим сногсшибательным мужчиной Пак уже готов продать дьяволу душу.       Администратор ещё что-то говорит, а потом, наконец, уходит, оставляя Джисона наедине с его тренером.       — В анкете написано, что тебе девятнадцать, — говорит Джемин и жестом показывает следовать за ним.       — Так и есть, скоро двадцать, — отвечает Пак, следуя за ним и не забывая ронять на пол похотливые слюни.       — Просто выглядишь очень юным, лет на шестнадцать.       — Это плохо или хорошо?       Они следуют мимо занимающихся спортом людей, бегающих по дорожкам, тягающих гири и штанги, выполняющих различные задания и тому подобное, а потом Джемин останавливается:       — Я не знаю, но точно не плохо. Для начала покажи мне, сколько раз можешь отжаться.       Джисон понимает, что впечатлить тренера своей спортивной подготовкой уже не получится, а потому челлендж «будь крутым в его глазах» проигран, не начавшись. Конечно, куда ему — худощавому Джисону, тягаться с накачанным красивым и сексуальным Джемином. Пак отжимается, сколько может, внутренне просто воя от того, что всё это время На внимательно наблюдает за ним, за движениями его тела, рук, ног...       — Сила есть, она тебя и спасает, — говорит Джемин, а потом щупает руку Джисона чуть ниже плеча. — А вот мышечной массы почти нет.       Джисон плавится от этого прикосновения и хочет молиться, чтобы оно не заканчивалось, но прежде, чем он успевает начать, Джемин уже убирает руки.       — Но вы же мне поможете? — говорит Пак и из-под чёлки смотрит на своего тренера.       — Всё будет зависеть от твоего желания.       «О, поверьте, желание у меня уже нереально огромное!» — думает Джисон и встаёт на ноги, снова цепляется взглядом за эти руки Джемина и борется с желанием их укусить, хотя бы разочек куснуть, облизнуть... Джемин слишком манит, слишком сводит с ума, что Джисон даже не пытается сопротивляться, а всецело умирает от шарма столь нереального мужчины.       Всё занятие Джисон очень старается, выполняет все задания своего тренера, и продолжает поедать глазами шикарное тело Джемина. Наблюдает за тем, как перекатываются мышцы на его руках, когда он поднимает штангу. Наблюдает, как капелька пота катится по его лицу, и Джисон ей завидует: ведь она прикасается к коже Джемина, а Джисон нет. Когда время занятия подходит к концу, Джисон начинает паниковать, ведь он сейчас вынужден будет уйти от умопомрачительного Джемина в одинокую пустую квартиру. Джисон уже знает, что ночью сотрёт руки от дрочки и сорвёт голос, выкрикивая в экстазе имя своего чересчур сексуального тренера.

***

      На следующее занятие Джисон бежит бегом, чувствует, как сердце трепещет от чувств, потому что, мамочки, как же он влюбился. Как же он сходит с ума, как же он хочет своего тренера целиком и полностью! Переодевается он тоже быстро, желая как можно скорее встретиться с Джемином, чтобы снова умирать, не имея возможности к нему прикоснуться, а тешить себя лишь простым наблюдением.       — Рад тебя видеть, — говорит Джемин и улыбается, а Джисон хочет растечься по полу от этой широкой и сексуальной улыбки.       — Я тоже рад вас видеть, — Пак не кривит душой ни на секунду, он не то что рад, он хочет орать от счастья, что увидел Джемина.       — Сегодня будем делать упор на штангу, — говорит Джемин и подмигивает. — Будем ежедневно сравнивать твои результаты с предыдущими, ты и сам увидишь, как будешь развиваться.       А Джисон уже не уверен, точно ли для того, чтобы накачаться, он сюда пришёл, или же теперь он ходит сюда, чтобы позалипать на сексапильного тренера и немножечко помечтать о том, что тот когда-нибудь окажется в Джисоновой кровати раздетый и возбуждённый? Скорее, второе.       — Ты где-нибудь учишься? Или работаешь? — спрашивает Джемин, пока они разминаются, а Джисон не сразу реагирует на вопрос, потому что опять очень сильно залипает на теле тренера.       Вот бы снять с него эту блядскую майку, потрогать красивую накачанную грудь, пройтись языком по кубикам пресса...       — А? Я работаю. В ночном клубе барменом.       — Вау, и как там? Наверное, очень много шума и пьяных людей?       — Вы правы, всё именно так. Но пока я жду этот год, чтобы поступить в университет, вынужден работать, чтобы существовать.       Джисону хочется снова падать от счастья, что они вот так непринуждённо сейчас разговаривают, о простых вещах, и это должно что-то значить! Ведь неспроста же Джемин всё это спрашивает?       — А куда собираешься поступать?       — В университет искусств, — Джисон слегка смущается, когда отвечает на вопрос. — На хореографию.       — Вау! — Джемин весьма искренне восхищается. — Любишь танцы?       — Просто обожаю. Танцую с самого детства, поэтому решил, что свяжу свою жизнь именно с ними.       — Это очень круто.       Сегодня Джемин улыбается чаще, хвалит Джисона за каждый хороший результат, а Джисон хочет скулить, как желание внутри него становится всё больше и больше. А ещё переживает, как бы не встало ничего в штанах, иначе придётся вообще тяжко.       — Ты сегодня вообще был молодцом, — одобряюще кивает головой Джемин и хлопает Джисона по плечу. — С таким старанием ты быстро добьёшься нужных результатов.       А Джисон думает, что старается он сейчас уже не для себя, а как раз для того, чтобы впечатлить тренера. Чтобы хоть как-то обратить его внимание на себя, чтобы хоть на немножко выглядеть в его глазах крутым и старательным. Ведь он наверняка привык к большим нагрузкам, раз обладает таким шикарным телом — такого результата быстро не добьёшься, Джемин много и усердно над собой работал. Поэтому Джисон хочет показать, что он тоже так может.       С очередным тоскливым вздохом Джисон покидает спортзал, вяло переодевается, чувствуя, как уже скучает. Чёрт, как же он влюблён! От Донхёка внезапно прилетает смс, что он собирается переночевать у друга, так как поругался с Марком, и ему теперь нужно отдохнуть. Джисон отвечает ему, что конечно, приезжай, к тому же сам Джисон так хоть немного отвлечётся от мыслей о Джемине. Донхёк внезапно притаскивается не один, а с уже немного пьяным Ренджуном, на что Джисон просто пожимает плечами, мол, оставайтесь оба, чёрт с вами.       — Ну, и как твои тренировки? — спрашивает Донхёк, игриво пихая локтём Джисона.        — У меня в спортзале та-а-акой тренер... Ребята, это чистый секс, я просто умираю!       Джисон мечтательно закатывает глаза, Донхёк давится сомнительным напитком, который притащил хитрожопый китаец, а сам Ренджун широко раскрывает глаза от удивления:       — Да ладно? Джисон-и влюбился!       — Я не просто влюбился, я вообще сошёл с ума. Я должен его добиться! — Джисон зачем-то эпично встаёт с дивана и поднимает руку в победном жесте.       Правда, он ещё пока никого не победил, но да ладно.       — Правильно. Слушай, ты можешь подкараулить его после закрытия! — говорит Донхёк, после долгого откашливания и попыток вдохнуть в лёгкие кислород.       — Так. И что? На свидание пригласить? — хмурит брови Джисон, не понимая, к чему ведёт его друг. — А вдруг он вообще какой-нибудь гомофоб?       — Ага, и поэтому он взял себе на занятия такого молоденького сексуального парнишку? Не было бы у меня Марка, я бы тебя сам давно уже трахнул, отвечаю, — сбивчиво говорит Донхёк, а Джисон лишь угарает. — Обычно молодые мужчины-тренеры набирают себе девушек.       — Хм, а это повод задуматься, — кивает Джисон, ведь он и сам, как никто другой, верит в то, что его сексапильный тренер тоже голубых направленностей, и что он вообще уже на Джисона давно запал.       — Попробуй действительно позвать его куда-нибудь, рискни, — советуют друзья, а Джисон соглашается, потому что слишком сильно влюблён, чтобы терять сейчас шикарного-сексуального-красивого Джемина, которого только встретил.

***

      — Что-то мне кажется, что я никаких результатов не добиваюсь, — жалуется Джисон, обращая внимание Джемина на себя, когда их тренировка уже подходит к концу.       — Сегодня всего лишь третья тренировка! Подожди немного, чуть больше времени и сил, ты обязательно добьёшься нужных результатов.       — Да... Наверное, я слишком спешу, — посмеивается Джисон и мысленно избивает себя за идиотизм, потому что готов нести любую чушь, лишь бы обратить на себя внимание тренера.       Хотя оно вроде и так всё занятие принадлежит только ему одному.       — Вообще, если хочешь, мы могли бы остаться вдвоём после закрытия, — непринуждённо говорит Джемин. — Твои занятия и так почти до самого закрытия идут, я могу попросить Сану оставить мне ключи, и мы позанимаемся подольше. Я потом сам закрою комплекс.       Джисон не верит своим ушам, потому что правда это слышит? Джемин предлагает остаться подольше? Это что, рай? А ведь у Джисона так много вариантов, чем они могут тут заниматься вдвоём после закрытия.       — Я согласен! — недолго думая, соглашается Джисон, потому что он может быть и идиот, но не настолько, чтобы отказаться от столь интимного предложения.       Джисон прямо видит уже, как сексуальный тренер раскладывает его прямо на тренажёре, ох, вот это мечта...       — Тогда отлично, немножко передохнёшь сейчас, пока народ уходит, а потом снова позанимаемся.       «Эх, если бы вы ещё со мной сексом позанимались, я бы вообще умер от счастья», — мысленно скулит Джисон, пока идёт до раздевалки.       Всё время, пока он там сидит и провожает иногда взглядом уходящих людей, он переписывается с Донхёком, орёт ему текстом о своём счастье и что сегодня они точно потрахаются! Донхёк только смеётся и всячески поддерживает влюблённого товарища, а ещё хвалит, что вот вообще редкость.       В дверях появляется Джемин и трясёт ключиками в руках, показывая, что всё идёт по их плану, а ещё от чего-то очень сильно доволен, чуть ли не больше самого Джисона. Хотя нет, Джисон всё же доволен сильнее. Джемин сначала гоняет его на беговой дорожке, до последнего гоняет, пока Джисон уже чуть ли не молится остановиться, так как хочется выплюнуть свои лёгкие. Джемин улыбается и останавливает эту адскую машину, коей её мысленно окрестил сам Джисон. Затем снова на штангу, и Джисон чувствует, что и правда немного развивается, потому что сегодня он делает больше, а штанга даётся легче. Затем Джемин не сбавляет темпа в нагрузках, а Джисон не жалуется, ведь сам согласился, однако весьма сильно устаёт.       — Давай на пресс, — говорит Джемин и стелит на полу коврик, жестом приглашая ложиться.       Джисон покорно укладывается и подгибает ноги в коленях, а затем следит за тем, как Джемин медленно опускается к нему. Вот сейчас он разденется, стянет одежду с самого Джисона, поцелует со всей страстью и подарит самый незабываемый секс, но... Он всего лишь прижимает ступни Джисона к полу, чтобы тому было удобнее подниматься. Пак поднимается первый раз и видит, что таким образом Джемин сильно приближается, поэтому решает закрыть глаза, чтобы не дай бог не подружиться со стояком. Когда подниматься становится всё тяжелее и тяжелее, Джисон делает последний рывок, замирает в положении сидя и открывает глаза.       Джемин так близко, чёрт-чёрт-чёрт.       Тренер слишком странно смотрит, а у Джисона в горле пересыхает, сердце начинает биться быстрее, он борется с диким желанием посмотреть на губы Джемина, которые и так манят к себе всё это время. Время замирает, Джисон боится дышать, хотя задыхается от нагрузок, но неотрывно смотрит на замеревшего тренера.       — На этом всё, пора домой, — говорит тот, убирает руки с ног Джисона и поднимается.       А тот падает обратно на коврик, прикрывает глаза и часто-часто дышит, представляя, что он не от нагрузок так сильно устал, а от того, что они тут с тренером занимались всяческими пошлостями и непристойностями.       — А вы где живёте? — спрашивает Джисон, наблюдая за тем, как Джемин закрывает на ключ главную дверь.       — Как ни странно, но не здесь, — улыбается тот в ответ и, наконец, побеждает замок. — Так что мне ещё до остановки топать.       — Ой, а могу я с вами пройтись? — внезапно даже для себя спрашивает Джисон, потому что он очень уж не хочет отпускать от себя этого горячего мужчину.       Он вообще готов растечься в лужицу и плыть за ним хоть на край света.       — Можешь, только зачем это тебе?       — Дома одиноко и скучно, а так я вам хотя бы компанию составлю.       До остановки они идут молча, Джисон не знает, что сказать, и никак не может придумать, каким образом задержать Джемина рядом с собой. Просто сказать ему о своих чувствах? «Уважаемый тренер, не могли бы вы со мной потрахаться»? Так, что ли?       «Идиотизм», — мысленно ворчит Джисон сам же на себя.       — Какое у тебя любимое время года? — внезапно спрашивает Джемин, когда они приходят на остановку. — Вот я зиму люблю.       — Мне нравится весна. Потому что тепло, твари всякие не так летают, ну и то, что период тёплый, — отвечает Джисон, а потом понимает, какую чушь сморозил. — Ой, да, про тепло я уже говорил.       Джемин чуть посмеивается, а Джисон мысленно продолжает себя избивать.       — Кажется, я опоздал на маршрутку, — с нотками грусти говорит тренер, глядя на часы. — Обычно в это время ещё ездит кто-то, а сейчас тишина.       — Простите, это всё из-за меня...       — Глупости, я же сам тебе предложил. Вот только моя девушка будет очень недовольна.       У Джисона останавливается сердце, замирает дыхание, и вообще рушится его мир голубых грёз.       — У вас есть девушка? — осторожно спрашивает Джисон, надеясь услышать, что её нет, и что вообще ему послышалось.       — Ну, конечно! Зовут её Шин, но иногда откликается на «пушистого дьявола». Очень любит молоко и вискас.       «Блять, так он про кошку».       Джисон заметно и расслабленно выдыхает и забывает в очередной раз про то, как сильно палится. Ай, и к чёрту. Он ведь не собирается скрывать свои чувства? Так почему бы просто не быть искренним.       — Получается, вы теперь домой не уедете?       — Я могу вызвать такси.       — Стойте! Зачем тратить лишние деньги? Лучше оставьте их на вискас своей любимице, она будет благодарна. А переночевать можете у меня, ванна, душ, кухня и спальня обещаются.       Джисон понимает, на что подписывается, однако это очень большой шанс.       — Ну, раз предлагаешь, то я тогда отказываться не буду, тем более с таким комплектом сопровождающих услуг, — улыбается Джемин.       А Джисон думает, что он мог бы оказать и не такие услуги... А гораздо больше и в миллиард раз приятнее!       До дома они добираются быстро, ведь Пак живёт достаточно близко к спортзалу, и первым делом Джисон несётся на кухню, чтобы проверить, не осталась ли в раковине грязная посуда, чтобы не опозориться. Джемин немного неловко себя чувствует, а Джисон немного плавится от такого Джемина, какого-то нового, стеснительного.       — Чувствуйте себя, как дома. Я один живу, так что вы вообще никому не помешаете.       — Ты снимаешь квартиру? Или это твоя?       — Это родителей, они сами в деревню переехали, «подальше от этой городской суеты», а я вот тут один остался.       — Классно, а родители, кстати, молодцы, я бы тоже с радостью отсюда свалил.       — Почему?       — Я тоже считаю, что в городе слишком много суеты. Я бы предпочёл лучше жить где-то в тишине на окраине.       Джисон садится на диван и не знает, что делать. Взять сейчас и наброситься на тренера, а там будь, что будет? А может ему в чай снотворное подсыпать? Связать, а по пробуждению вытворять с ним такие вещи, что даже порнорежиссёры позавидуют? Или как вообще подкатить к своему горячему тренеру?       — Ой, телефон оставил в прихожей, — говорит Джемин и снова улыбается, а потом идёт за ним.       Джисон зачем-то идёт следом, может проверить, что тоже ничего не забыл, а скорее всего для того, чтобы не выпускать Джемина из виду ни на секунду. Джисон опирается на стену и в очередной раз залипает на тренера, пока тот этого не видит. Как же он манит к себе, как же соблазняет, даже не делая ничего.       — Думаешь, я ничего не вижу? — внезапно говорит Джемин, оборачивается на Джисона, который походу спалился.       — Вы о чём? — осторожно спрашивает Пак и закусывает губу, когда тренер подходит к нему ближе.       — Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня?       Джисон нервно сглатывает, потому что да, спалился. Однако оценивать происходящее не успевает совсем... Джемин внезапно прижимает его к стене и впивается в его губы нетерпеливым поцелуем, начиная сминать их своими, а Джисон просто не верит. Он ощущает эти пухлые и сладкие губы Джемина своими, начинает со всей страстью, копившейся всё это время, отвечать на прикосновение. Хочется скулить, потому что Джисон наконец-то целуется со своим красивым-горячим-сексуальным тренером! Он вплетает свои пальцы в волосы Джемина, сжимает их от порыва страсти, самостоятельно углубляет поцелуй, врываясь своим языком во влажную глубину рта Джемина. Они раз за разом встречаются языками, смыкают и размыкают губы, а прихожую заполняют характерные звуки страстного поцелуя, с аппетитными причмокиваниями и пошлым хлюпаньем. Джисон льнёт к тренеру всем телом, трётся о него, словно мартовский кот, разве что не мурлыкает — просто не умеет, а так бы обязательно! Джемин отстраняется, дышит в рот Джисону и смотрит в его глаза, а Джисон готов захныкать от того, что этот вкусный поцелуй прервался, ведь ему этого катастрофически мало, он хочет больше, гораздо больше.       — Что вы делаете? — загнанно спрашивает Джисон и хочет снова убить себя, потому что «бери и наслаждайся, какого хера вопросы задаёшь»?       — То, чего ты хочешь, — горячий шёпот проникает в рот Джисона, скатывается сладкой нугой по горлу и опускается до низа всех джисоновых сумашествий, укрепляя уже и без того стоящий колом член.       Джисон умирает и тут же воскресает, рассыпается чувствами и всплесками эмоций, ощущает, как всё его естесство дрожит от прикосновений этого сногсшибательного мужчины. Джемин вновь занимает его губы очень интересным и вкусным делом, теперь уже на всех правах исследуя своим юрким языком джисонов рот, а тот в ответ только и может, что несдержанно скулить в припухшие губы и ловить чужой горячий язык своими губами. Настолько развязно Джисона ещё никто не целовал. Тренер и на деле оказывается самой настоящей сексуальной бомбой, от которой хочется ежесекундно взрываться от наслаждения и несдержанно кричать его имя, чтобы все знали, что Джисон сейчас очень горячо целуется со своим сексуальным Джемином в своей прихожей, и что больше ни у кого нет такого сексуального Джемина.       Джисон почти самостоятельно, почти ещё в сознании, почти ещё в состоянии мыслить, тянет Джемина в свою кровать, планирует его туда уложить, однако его с силой толкают на мягкую поверхность прежде, чем он успевает что-то сделать. Джисон безвольно замирает, раскрываясь перед тренером и просто поедает глазами то, как Джемин снимает с себя футболку. Он делает это медленно, специально соблазняя и без того перевозбуждённого Джисона, цепляет своими изящными и в тоже время сильными руками за края, плавно тянет ткань наверх, заставляя её скользить по своему телу и оголять его постепенно, слишком медленно для желающего всё и сразу умирающего на кровати Пака. Джемин слишком сексуально улыбается, соблазнительно щурится, не спеша снимать с себя футболку до конца, а Джисону хватает уже приоткрытого живота с чётко выраженными умопомрачительно сексуальными кубиками пресса, которые неистово хочется вылизать целиком и полностью. Джемину, очевидно, нравится такая реакция Джисона на себя и свои действия, поэтому спешить он ни капли не намерен, желая растянуть это удовольствие на очень долгое время. Но футболку-таки снимает с себя, оголяя своё шикарное тело, а Пак в прямом смысле давится воздухом и забывает, как дышать, а когда кислород всё же поступает в организм, то обжигает лёгкие самым настоящим огнём. Джисон уж слишком жалобно тянет руки к тренеру с почти слёзной мольбой в глазах «ну, дайте потрогать», потому что руки уже болезненно дрожат от дикого желания прикоснуться. И Джемин приближается, опускается на кровать и подкрадывается к распластанному по кровати Джисону, который, почувствовав, что На действительно приблизился, нетерпеливо прижимает его к себе и опрокидывает на спину, усаживаясь задницей в аккурат на его бёдра, но с разочарованием возбуждения под собой не ощущает. Джемин немного удивлённо замирает, а Джисон чувствует, что умрёт, если не воплотит в жизнь хотя бы одно из своих желаний.       И он касается. Касается своими тонкими длинными пальчиками груди Джемина, восхищённо и громко вздыхает, затем считает кубики, дёргаясь от каждого рельефа, и боится, что позорно кончит от таких, казалось бы, простых прикосновений, но настолько желанных и сносящих крышу. Сердце Джисона готово от восхищённого волнения вырваться из его собственной груди, потому что как же он влюблён в мужчину перед собой. Пак наклоняется и сталкивается с заинтересованным взглядом Джемина, который покорно лежит и позволяет сумасшедшему Джисону наслаждаться, а затем слишком пошло приоткрывает рот и высовывает язык, прикасаясь им к горячей коже. Он не разрывает зрительного контакта с Джемином и скользит языком по его коже, иногда смачивает слюной, облизывает пересыхающие губы, и верно опускается к его животу. Отводит взгляд, чтобы в очередной раз восхититься, в какой же близости и доступности сейчас находится тело тренера, а потом самозабвенно начинает выцеловывать идеальные кубики пресса — как и хотел. Наслаждается, почти уже даже стонет, потому что получает нереальный кайф от того, что делает, от того, как губами чувствует кожу Джемина, как напрягаются его мышцы, как часто вздымается грудная клетка от сбивчивого дыхания.       — Ну уж нет, малыш, — На резко поднимается, отрывая от себя прилипшего Джисона, и снова подминает его под себя, опрокидывая на спину. — Если ты думаешь, что можешь безнаказанно вытворять такие вещи, то ты ошибаешься.       Джисон ликует: он почти довёл тренера до той же грани, возле которой находился сам.       Но с другой стороны собственное возбуждение уже отдаётся болью, ему требуется — просто необходима ласка и разрядка, иначе он задохнётся от своих же чувств, которые разрывают его тело на мельчайшие осколки. Он тянется рукой к вязочке на спортивных штанах с явными намерениями, однако Джемин перехватывает его руки и слегка грубо заводит ему за голову, прижимая одной своей — конечно, он Джисона раза в три сильнее, а потом ловит его подбородок свободной рукой и оставляет улыбку на его губах:       — Ты надо мной здорово поиздевался, теперь моя очередь, — тренер цепляет зубами нижнюю губу Джисона и оттягивает, а потом слегка прикусывает его подбородок и спускается на шею.       Но Джисон уже почти хнычет, неразборчиво мямлит от перевозбуждения: «пожалуйста», и тренер всё же отзывается на его просьбу. Пак блаженно чувствует, как с него стягивают мешающую одежду, неприятно натирающую возбуждённый орган, однако в следующую секунду чувствует на нём не руки.       А чужие горячие губы.       «Ёб твою мать».       Джемин уверенно погружает плоть себе в рот и блаженно улыбается, когда слышит громкий и протяжный стон Джисона, который выгибается и тянется к голове тренера, вплетая пальцы в его волосы. На орудует минетом очень умело, вынимает взбухший член изо рта, целует головку и мажет по ней языком, снова улыбается, улавливая взглядом стенания Джисона, и после вновь обхватывает губами возбуждённую плоть, расслабляя своё горло и позволяя ей аккуратно скользить по его нежным стеночкам. Однако Джемин даже не успевает войти во вкус своего увлекательного и развратного занятия, как Джисон дёргается и изливается, а На в последнюю очередь успевает вынуть член из своего рта и расслабленно водит по нему рукой, пока тот ещё подрагивает от экстаза. Джемин довольно оценивает мальчишку, тяжело дышащего и закрывшего глаза, склоняет голову набок и снова чему-то своему улыбается.       — Это... — Джисон хочет что-то сказать, однако На быстро подскакивает к нему и закрывает рот рукой, не испачканной последствиями бурного оргазма.       Пак замолкает, не собираясь перечить своему сногсшибательному тренеру, а после снова растекается от ощущений, потому что, судя по всему, тот возвращается к незавершённому делу, опускаясь поцелуями на тонкую мальчишескую шею. Джисон чувствует, как горячие губы скользят по его чувствительной коже, как Джемин цепляет губами серёжку в ухе, как дышит горячо где-то за ухом и спускается поцелуями всё ниже и ниже. Пак снова заводится, и снова сильно, потому что он уверен, что рядом с этим сексуальным мужчиной вообще умрёт от своих оргазмов. Его прикосновения к дрожащему телу Джисона, его поцелуи, его язык, скользящий по худым плечам и ключицам — Паку не хочется верить, что тренер им наслаждается, но сам Джемин очень увлечён лаской чужого тела.       А ещё Джисону немножко обидно, ведь это он грезил, что страстно отсосёт тренеру прямо в раздевалке или даже зале, покорно встанет на коленочки и отработает ртом свои же развратные фантазии, однако Джемин его в этом опередил. Наверное, Пак просто больной, ненормальный, и вообще чёртов извращенец, потому что чувствует, что чуть ли не давится обильной слюной, стоило ему только представить, как Джемин погружает в его рот свой большой и горячий член. А ещё в очередной раз хочется скулить от своих мыслей и фантазий, даже в горле что-то словно пламенем загорело от желания почувствовать чужую плоть. Джисон решает хотя бы попытаться, тянется руками к джинсам тренера, на что тот вопросительно приподнимает бровь, а Пак подаётся вперёд, заставляя их обоих сесть. Его пальцы так и замирают на застёжке ремня, а сам он осторожно спрашивает:       — Можно?       Джемин ухмыляется, глядя на младшего сверху вниз, почти слышит эту пошлую просьбу «можно мне у вас отсосать?», закатывает глаза и слабо кивает, а Джисон, до одури довольный, почти моментально разбирается с ремнём и джинсами тренера. Нет, он что, зря учился эти дни? Обсасывал бананы и огурцы, давился всем этим? Он должен хотя бы попытаться проявить свои навыки минета! Его взору открывается возбуждённый орган, который почти благодарно кивает за освобождение от тесной одежды. В горле снова что-то жжёт. Джисон прикасается поцелуем к самой головке, млеет от её жара и почему-то не чувствует совершенно никакого отвращения, наоборот — от желания затолкать возбуждённую плоть себе в горло снова хочется визжать. Он опускается поцелуями по всей длине горячего члена, иногда вскидывает глаза на тренера, как бы спрашивая «вы смотрите?», успокаивается, когда убеждается, что Джемин действительно с интересом и удовольствием наблюдает за ним. Затем размыкает губы и обхватывает ими головку, рисует нечто причудливое на ней языком, а потом максимально расслабляет горло и опускает голову вниз, заставляя плоть погрузится в его рот. Он сам едва ли не кричит от непонятного удовольствия, накатывающего от удовлетворения этого горячего мужчины, а Джемин роняет первый низкий стон и слегка вздрагивает, когда чувствует, что головка его члена упёрлась в горлышко Джисона. Пак заводит темп, действительно очень старается доставить своему тренеру удовольствие, усердно скользит губами по всей длине его члена, максимально расслабляет стеночки горла, чтобы заглатывать как можно глубже. Он с самым величайшим наслаждением слушает тихие и низкие стоны Джемина, который действительно тащится от развратных действий Джисона и его рта, сжимает руками покрывало от накатывающих чувств, и понимает, что такими темпами долго не протянет. Пак ускоряется, почти не вынимает плоть из своего рта, уже привыкнув к её скольжению по горлу, и удивляется полнейшему отсутствию естественных и неприятных рефлексов. Наоборот, от своего занятия он тащится сам. На кладёт руку на голову Джисона и сжимает пальцами его волосы, в порыве эмоций призывая того ещё больше ускориться, а потом успевает закусить губу, сдавленно мычит и запрокидывает голову от удовольствия. Джисон от неожиданности давится чужим оргазмом, но всё с блаженством глотает и облизывает губы, когда выпускает плоть изо рта.       Джемин смотрит на Джисона, а после тянет его к себе, прижимаясь к нему очередным поцелуем, но Пак внезапно отстраняется и, слегка краснея, спрашивает:       — Разве вам не противно?       — А должно? — тихо переспрашивает Джемин и поглаживает джисоново плечо.       — Я ведь...       — Что? — улыбается тренер этой странно невинной стороне Джисона, хотя тот казался тем ещё извращенцем. — Ты хочешь сказать, что мне должно быть противно от того, что ты своими губами касался моего члена, а теперь я их целую? Нет, мне не может быть противно от того, что связано с тобой.       И в подтверждение своих слов Джемин снова врывается в его рот горячим поцелуем, углубляет его и валит Джисона на спину, прижимая своим горячим телом к кровати. Да, На безусловно понимает, что Джисон очень умело орудует ротиком, раз сумел довести до оргазма, но Джемин хочет не только ощутить его губы, он хочет его целиком и справедливо полагает, что Джисон хочет того же. Потому что тот слишком неистово плавится под ним, укладывает свои тонкие руки на сильную спину, мягко стонет в поцелуй и определённо точно хочет того, чего и Джемин. Тренер отрывается от поцелуя и снова заводится, а Джисон с загадочной улыбочкой тянется рукой под подушку и, немного пошарив, вытаскивает эротичную баночку с голубой смазкой, а после и вовсе слишком развратно улыбается.       Как пошло-то, кто бы знал.       Джемин принимает презент из рук, снимает крышечку и, зачерпнув чуть-чуть, мажет Джисону по щеке, на что тот щурится и улыбается.       — Потерпишь? Будет неприятно, — шепчет На в губы Джисона, от чего тот снова начинает забывать, как снабжать лёгкие кислородом.       Давайте не будем говорить Джемину, что Джисон подготавливался и растягивался, однако даже если бы и нет — Пак готов был перетерпеть всю боль, потому что желание в миллион раз было сильнее.       Джисон согласно кивает головой и уже закатывает глаза от удовольствия, когда чувствует, что скользкие от смазки пальцы Джемина проникают внутрь его тела. Целых два за раз. Он скользит ими осторожно, заставляя привыкать к ощущениями, борется с желанием сорваться прямо сейчас и бросить свою затею с растяжкой, однако с трудом себя держит, потому что видит, что Джисон всё же слегка жмурится.       — Я правда не нуждаюсь в этом, — через силу говорит Джисон, потому что всё, хватит, Джемин просто обязан прямо сейчас взять его самым грубым и жёстким образом!       Тренер довольно хмыкает, вынимает пальцы из горячей глубины чужого тела, а после наносит ароматную возбуждающую жидкость на свой орган и придвигается ближе к Джисону. Пак от предвкушения весь дрожит, кусает губы и рвано дышит, ожидая уже проникновения, воссоединения с горячим тренером воедино, сплетает свои руки с его, а после теряет очень высокий стон в его губах. Джемин толкается достаточно грубо, почти одним рывком заполняя тело Джисона, который просто растворяется во всех ощущениях, которыми его заботливо пичкает На. Кто он, где он — всё неважно, вообще весь мир размазывается непонятным пятном, важно только происходящее сейчас. И Пак доволен, ведь секса со своим горячим тренером он таки добился.       На набирает нужный темп, срывая с губ Джисона наполненные неподдельным блаженством стоны, оглаживает его тело своими слегка шершавыми, стёртыми от тягания штанг руками, иногда сжимает его бёдра для более удобного проникновения, мажет губами по его шее, плечам, дотягиваясь своей лаской везде, куда только мог. А вот если бы мог Джисон, то он, наверное, от своего безумного желания забрался бы своими шаловливыми ручонками под кожу своему тренеру, лишь бы утолить жажду прикосновений. И сомнений не было: дай ему возможность — он именно так и сделает.       Пак быстро дуреет от очень яркого ощущения возбуждённого члена Джемина, скользящего внутри его тела, и характерных пошлых шлепков, которые сейчас только больше раззадоривают сознание. Джисон старается двигаться навстречу, не лежать бревном, однако На в этих делах более опытен и заставляет младшего двигаться вместе с ним в такт, сминая постельное бельё под их телами. Пак всё больше убеждается в том, что и на деле Джемин оказывается самой горячей секс-машиной, от чего хочется уже просто лезть на стену.       На обвивает сильными руками джисонову талию и тянет того наверх, в прямом смысле усаживая его на себя, и если Джисон хотел свободу действий — получите и распишитесь. Пак смотрит в затуманенные полуприкрытые глаза Джемина, забывается в их глубине, а потом закусывает губу, когда опускается слишком низко — таким образом угол проникновения меняется и Джисон может погрузить в себя чужую плоть ещё глубже.       Джемину и самому с трудом удаётся сдерживать стоны, когда он видит перед собой столь юное сексуальное тело, а от того зажмуривается, чтобы растянуть удовольствие на подольше, потому что если будет непрерывно смотреть на двигающегося вверх-вниз Джисона, развратно кусающего губы, то быстро ощутит оргазм. А Пак действительно старается, цепляется руками за плечи Джемина, с силой сжимает их, чтобы ощутить опору, хотя руки самого На покоятся на его ягодицах и невзначай задают нужный темп.       Джемина можно окончательно окрестить самым горячим мужчиной, которых Пак только встречал в жизни.       На снова меняет позицию, потому что тянуть уже больше не хочет, потому что хочет уже грубо и жёстко, потому что хочет это тело так, как никогда раньше. Джемин ставит его на четвереньки и Джисон послушно прогибается в спине под давлением чужой руки, а после этого только успевает ахнуть и вцепиться зубами в подушку. Тренер срывается на бешеный темп, несдержанно сжимая руками волосы скулящего Джисона, который даже не знает, куда девать не то что руки, но и вообще самого себя. Он треплет руками постель, цепляется за всё, что попадётся, и громко стонет, приглушая свои вскрики тканью подушки. Джемин снова освобождает его тело и переворачивает на спину — в привычную и самую удобную позицию, после чего вновь заполняет Джисона собой и возобновляет сильные толчки. Теперь Пак самозабвенно укладывает руки ему на спину и отчаянно скребёт, выгибается навстречу, несдержанно кричит куда-то в джеминово плечо, потому что никогда бы не мог себе представить, что может быть настолько хорошо. Хорошо настолько, что дрожат уже не только колени, всё тело изнутри дрожит и разрывается от ощущений, и ты уже не сходишь с ума — ты сошёл. Джемин прижимается настолько ближе, насколько может, со странной нежностью вплетает свои пальцы в джисоновы волосы, втягивает его в поцелуй, мокрый и глубокий, и в нём же растворяет их обоюдные протяжные стоны, особенно глубоко проникая.       Джисон лежит и успокаивается, потому что от всех чувств просто хочется разрыдаться, и чем больше он остывает, тем страшнее становится за будущее. Ведь Джемин сейчас может встать, поблагодарить его за предоставленные сексуальные услуги, но больше никогда не позволить повторится этому всему сумасшествию. Ведь у Джемина наверняка бывал секс и погорячее.       — Знаешь, — тянет На и задумчиво смотрит в потолок спальной комнаты. — Я готов сутками заниматься с тобой сексом, если буду видеть вот такую сумасшедшую реакцию на себя.       Джисон заливается краской и поворачивается к Джемину, который делает тоже самое, и теперь они лежат напротив друг друга.       — И знаешь, мне ни одна девушка так спину не сдирала своими длиннющими ногтями, как это умудрился сделать ты, априори таких ногтей не имея.       Пак ещё больше смущается, прячет глаза, потому что он и правда слишком потерялся в своей безумной страсти, и теперь было немного неловко, однако Джемин с некоей теплотой прижимает его к себе, зарываясь носом в его макушку.       — Больше не обращайся ко мне формально, я тебя всего на пять лет старше, я не какой-то там старик, видавший жизнь, а благодаря тебе таким себя иногда чувствовал, — шутливо грозит На и теребит рукой носик Джисона, на что тот жмурится и по-идиотски счастливо улыбается. — И в зал больше не ходи, ты мне безумно нравишься таким утончённым и худым, эти занятия тебе ни к чему, ты прекрасен таким, какой ты есть.       Младший отчаянно хочет что-нибудь сказать, осыпать Джемина с ног до головы самыми лучшими комплиментами и хоть как-то отреагировать на его слова, но почему-то связать не может не то что двух слов, а даже буквы между собой. Он просто чувствует разливающееся в груди тепло и самое настоящее счастье, расправляющее свои огромные крылья и уносящее Джисона в новое, светлое и счастливое будущее. Пусть о любви говорить никто не спешит, да и куда сейчас торопиться? То, что понимают довольные и обнимающиеся на кровати парни — они друг друга просто так не отпустят, а для начала этого уже достаточно.