Пересечение миров

Стив толкнул тяжёлую деревянную дверь и замер на пороге. Он не помнил, как сюда попал — последним в его памяти тонул в темноте коридор и глохли в наушнике панические оклики Наташи. Панические...? Комната за дверью выглядела странно. Как будто... Музей. Старый, средневековый, один из тех, что раскиданы горстями по всем малюсеньким европейским городкам. Окна в комнате не было. Освещение от свечного огарка было столь скудным, что было трудно разглядеть очертания некоторых предметов. Вроде бы, там стоит стол, а вот там — низкий табурет с медным тазом... В нём что, вода? Стив не слышал абсолютно ничего. Ни городского шума, ни переговоров команды, ни выстрелов, ни шороха, ни даже своего дыхания. Почему-то ему совсем не хотелось оборачиваться назад и смотреть в ту сторону, откуда он пришёл. Ничего там кроме непроглядной темноты всё равно не было. Стив продолжал стоять на пороге и смотреть вперёд. На широкой лавке, покрытой множеством тканей и тряпок, прямо перед ним сидел человек. Он был, судя по всему, высок, ростом с самого Стива, и не менее широк в плечах. На тугих бицепсах едва не трескалась льняная рубаха. Человек был седым. Его серебряные волосы спадали с плеч, скрывая лицо. Стив вдруг вспомнил мистера Крамовски с соседней улицы, который был так же сед и волосат в свои семьдесят, и наряжался Сантой для детишек Бруклина. Но он был и в половину не так мощен, как этот человек, да и умер ещё в тридцать восьмом. Незнакомец точил... Меч. Это выглядело естественно, будто оружие было частью его тела или любимым зверем, достойным ласки. Стив завороженно следил за движением точильного камня... Туда... Сюда. Туда... Сюда. От трения стали о камень не раздавалось ни звука. По спине Стива пробежал жутковатый холодок. На шее мужчины висел странный медальон, большой и круглый, с изображением волчьей головы, и он качался с каждым движением вперёд-назад, то и дело стукаясь о широкую грудь. Мужчина внезапно резко вскинул голову. У него оказалось мужественное, довольно молодое лицо, несколько грубоватое, словно искусно вырезанное из камня. Через левую щеку до самого лба шёл страшный, но давно заросший шрам. Стив намертво примёрз к его глазам — жёлтым, отсвечивающим от свечи, словно кошачьим, с вертикальным, чуть расширенным зрачком. Незнакомец смотрел на него, не мигая, сосредоточенно, но несколько расфокусированно, словно пытался изо всех сил смотреть на него, а не сквозь него. Он встал и отложил точило. Меч остался в его руке, опущенный вниз, но Стив не сомневался, что, если будет нужно, он взметнётся быстрее пули. Инстинктивно Стив чуть согнул локоть и сдвинул свой щит вперёд. Желтоглазый мужчина мгновенно уловил это движение и слегка наклонил голову, разглядывая своего гостя, словно какую-то диковинку. Он скользил взглядом по каждому сантиметру его тела — по нашивкам на рукавах, по перевязи, державшей крепления для щита за спиной, по белой звезде на груди... Стив медленно опустил голову, следуя за взглядом незнакомца, и внезапно его сердце ухнуло в пятки. Он весь был покрыт кровью, от звезды до колен.

***

Первым, что он услышал, был знакомый, чертовски противный писк кардиомонитора. Вторым — чье-то сердцебиение. Свет вокруг был таким же приглушенным, как в странной средневековой комнате, но на этот раз помещение было Стиву смутно знакомо. Больница. — Наташа тебя на себе вытащила. Буквально. Хриплый голос Баки из темноты заставил его вздрогнуть, а писк ускориться. — Там стоял пулемёт. Тебя насквозь прошило. Ты даже умер на пару минут. Безразличие в родном голосе звучало куда страшнее, чем гнев или разочарование, но Стив знал, что Баки уступил часть сознания Солдату не потому, что ненавидел его, Стива, а потому, что иначе сошёл бы с ума от беспокойства и страха за его жизнь. Солдат помогал ему не удариться в панику и глушил своим безразличием возможную истерику. — Как давно? Голос самого Стива звучал как трение наждачки о кирпич. Через секунду у его губ оказалась трубочка, по которой он смог втянуть живительную влагу. — Неделю. Дыхание Баки коснулось его щёк. — А тот человек? Седой... Баки не ответил, лишь кинул быстрый взгляд на пакет капельницы, в котором, скорее всего, содержалось что-то седативное, что могло вызвать галлюцинации даже у сверхчеловека.

***

Следующий раз, когда Стив столкнулся с белоголовым, произошёл через три дня. Он всё так же валялся в палате в одиночестве, лишь к ночи разделяя безделие с Баки. Врачи не хотели отпускать его, пока регенерация окончательно не ликвидирует в нём все лишние дыры. Человек появился внезапно. Стив моргнул и вдруг увидел его у стены за шкафом. В наступающих сумерках там гуще всего была тень. На этот раз незнакомец был одет во всё чёрное. Стив догадался, что это были доспехи — металлические заклёпки и шипастые наручи тускло блестели в свете уличного фонаря, который пробивался сквозь неплотно зашторенное окно. Стив осторожно, чтобы не потревожить свои перевязки, встал с кровати. Мужчина нетвердо пошатнулся и сделал шаг ему навстречу. Стив увидел, что его шея покрыта густой, практически чёрной кровью, и она тоже блестит, струясь живой волной из глубокой раны под челюстью. — Держись, я сейчас. Стив на всей своей черепашьей скорости метнулся к кнопке вызова медсестры. Странному незнакомцу была нужна помощь. Выяснить, кто он и откуда, можно будет и потом. Но когда в палату влетела перепуганная дежурная, тень за шкафом уже была пуста и безжизненна. В помещении кроме Стива и медсестры больше не было никого.

***

— Тони, мне нужны записи с камер в больнице. — Что ты, как ты мог подумать, что я...! — Я знаю, что они там есть. Жучки, камеры... Прямо в моей палате. Я тут не для того, чтобы рассуждать об этической стороне вопроса. Я тут затем, чтобы посмотреть, что эти камеры засняли. Под глазами Стива чернели круги от недосыпа. И так ослабленный после ранения, он потратил все свои силы на то, чтобы не заснуть ночью, на случай, если желтоглазый снова появится. Но ночь прошла тихо. Старк понял, что с ним не шутят, и нахмурился. Конечно, они записывали всё происходящее скорее по привычке, чем с расчетом на будущее, но обычно такие рядовые записи были никому не нужны и отправлялись в архив. Он включил видео и встал у Стива за плечом, рассматривая чуть размытую черно-белую картинку — для больницы ЩИТ пожалел хорошую аппаратуру. Сначала на видео не происходило ничего. Стив почитал, поспал, сходил в уборную и снова почитал... А потом... Фигура на плёнке замерла, уставившись в сторону шкафа, а в следующую секунду вылезла из-под простыни и встала, всё так же таращась в абсолютно пустое пространство перед собой. Выглядело это действительно странно, можно даже сказать, жутко, как в одном из тех фильмов о паранормальных явлениях, которые Тони терпеть не мог. Стив на видео шагнул вперёд, протянул руку, словно желая кого-то остановить, а потом в два шага преодолел пространство до кровати и нажал тревожную кнопку. Буквально через минуту в комнату вбежала девушка в белом халате... Стив остановил видео и спрятал лицо в ладонях. Тони ни разу не хотелось пошутить — то, что следовало из увиденного, было очень, очень скверным. Если Капитан видел то, чего нет, то вопрос о его профессиональной пригодности требовал пересмотра. — Он там был, снова. Стив говорил тихо, глухо из-за рук, но с четкой уверенностью в том, что видел. В его голосе сквозило непонимание, можно даже сказать, отчаяние, и Старку стало совсем не по себе. — Только на этот раз он был смертельно ранен, а не я. — уточнил Капитан. — Я думаю, тебе лучше поговорить об этом с Вандой. Или со Стрэнджем. Это... Не совсем нормально, Стив. Это... — Вообще не нормально, Тони. Ты прав. Только Баки не говори.

***

Вопрос о вменяемости Капитана Америки даже не был поставлен, после того, как он клятвенно заверил Старка, что не будет реагировать на беловолосого мужчину, даже если вдруг увидит его снова. Особенно, если это случится посреди операции. Старк, скрепя сердце и поджав губы, согласился закрыть на новые капитанские причуды глаза. А больше никто о произошедшем не знал. Конечно, Баки и Наташа догадывались, что Стив оправился после ранения не полностью, но ничего ему предъявить не могли. Его физические показатели были куда выше стандартной нормы, а поводов подозревать его в психической неустойчивости не было. Во всяком случае, пока. Он, честно, совершенно не собирался подставляться. Миссия вообще казалась ерундовой... Но что случилось, то случилось — в пылу драки с четырьмя обвешанными оружием терорристами, он даже не заметил, как к нему ужом скользнул пятый, щуплый и быстрый, и воткнул в шею небольшой шприц с ярко-синей жидкостью внутри. И вот теперь он снова созерцал музейную комнату, на этот раз больше похожую на какой-то средневековый бордель: шелковые занавески, кровать с тяжеловесным балдахином, по стенам картины полуголых женщин, выполненные маслом с поразительным мастерством... Уже знакомая фигура зацепила взгляд. Седовласый лежал в подушках, с королевской небрежностью раскинув руки. Он был прикрыт лишь краем простыни, его глаза были сонно прищурены, а голова откинута так, что на шее открывался достаточно свежий, едва подживший шрам... В форме чьих-то зубов. Справа открылась дверь, и в комнату впорхнула лёгкая рыжеволосая девушка в одной лишь прозрачной накидке на голое тело. Она взлетела на ложе и скользнула мужчине на бёдра. Стив отвернулся, как никогда радуясь, что не имеет слуха в этих своих галлюцинациях. Вместо этого он решил получше осмотреть интерьер, может быть, потом удастся найти его снова... В своём мире. Но буквально минуту спустя что-то заставило его обернуться — ощущение, будто на спину кинули паутину. Из-за изящного девичьего плеча, движущегося вверх-вниз, на него внимательно смотрели жёлтые глаза, чуть затемнённые похотью. Стиву стало очень неловко, и он, будто извиняясь, развёл руками. Незнакомец усмехнулся уголком губ и сильнее перехватил девушку за талию, ускоряя движения. Стив покачал головой и отвернулся снова, но вместо гардин и картин увидел бетонную стену с мигающим огоньком камеры, а, дёрнув руками, убедился, что крепко прикован к металлической решётке. Тело болело, как после падения с большой высоты, а на шее саднило место укола. — А ты живучий, Капитан Роджерс. — вкрадчиво раздалось из динамиков. И Стив невесело хмыкнул, мысленно прикинув время, которое понадобится его команде, чтобы вытащить его из плена. Сам он сейчас не был в состоянии думать ни о чём, кроме странных гипнотических жёлтых глаз.

***

— Вот, значит, как выглядит тот, кто не даёт тебе спать уже пару месяцев. Голос Баки заставил Стива вздрогнуть и едва не уронить кисть. Бывший Зимний Солдат стоял в дверях мастерской, трогательно завернутый в одеяло и сверкающий голыми лодыжками. Он с любопытством смотрел на незаконченный портрет, выглядевший словно иллюстрация к фэнтэзи-роману. Стиву никак не удавалось передать демонизм в глазах белоголового, хотя все остальные детали, включая шрамы и медальон, были прорисованы невероятно точно. — Ты... Не должен был этого видеть. — Ну, почему же? Я имею право знать, почему доблестный Капитан Америка не спит по ночам. В глазах Баки светилась такая яркая грусть, что Стиву стало больно смотреть на него до слёз. Что-то ещё было в выражении его лица, что-то такое, что пугало и настораживало куда больше, чем разочарование или боль. — Я не сбегаю. Я не... Бак... — Я знаю, мелкий. — Баки подошёл к табурету и сел на него, поджав ноги и укрывшись одеялом до пола. — Это не твоя вина. Он... Всегда там. — Что? Желудок Стива ухнул в бездну. Сюрреалистичность ситуации лишь подчеркивалась тусклым светом напольной лампы и внимательным взглядом портрета, ставшего невольным свидетелем этого важного разговора. — Этот человек всегда ждёт по ту сторону. Стоит только умереть, как он встречает тебя там и смотрит так пронзительно, что хочется немедленно вернуться обратно. — Ты... Тоже его видел? Стиву показалось, что он вот-вот потеряет сознание от облегчения. Его, вообще-то, должны были напугать разговоры о том, что Баки умирал и, судя по всему, не один раз, но даже таким образом увериться в собственной вменяемости оказалось невероятно приятно. — Видел. — мрачно отозвался Баки и повернулся к портрету с тоскливым и мягким выражением лица. Стив слышал ровное сердцебиение Баки и своё, спотыкающееся и колотящееся, как после драки. Ему казалось, что сердце нарисованного человека бьётся тоже. И реальность вдруг начала расплываться... — Его зовут Геральт. — прозвучало во внезапной тишине.