Верните мне мой 2013!

По дороге домой компания молчала. Каждый думал о своем, подводил итоги лета у себя в голове и размышлял, что нового может принести осень. Раньше для девочек она приносила новый круг ада, под названием «школа», длинной в девять тяжелых месяцев. Так странно теперь осознавать, что это первая осень, которую они встретят без когда-то одноклассников, когда-то друзей и…когда-то семьи. Время их учебы — неотъемлемая часть их жизни, и они ни за что не хотели бы забыть хотя бы один момент, проведенный в прошлом. Они и не собирались. Но, все же, до того не привычно было понимать, что завтра не к девяти утра на линейку, а обычный первый день после лета. Завтра не нужно нацеплять официальную одежду, слушать «прекрасные» речи учителей и таких привычно-бушующих одноклассников. Завтра будет просто следующим днем. И ничего за собой не повлечет. На улице, тем временем, было уже достаточно темно, для того, чтобы Слендер имел право отругать за долгие гулянки. Ночные птицы занимали свои места, готовясь к позднему концерту, а деревья провожали молодых людей громким шелестением. Очень хотелось спать после всего этого насыщенного дня. Перед глазами наконец виден особняк, и каждый облегченно вздыхает. Возможно, у них даже не останется сил дойти до своих комнат и отрубятся прямо на пороге. А может, энергии хватит лишь на пару шагов до дивана в зале. — Мы дома, — Настя снимает ботинки и устало простанывает. Она откидывает обувь куда-то в сторону и плетется вперед, даже особо не понимая, куда именно идет, пока голос подруги не заставляет ее лениво обернуться. — Нам на второй этаж, — Соня сначала складывает руки на затылке, слегка оттянув короткие волосы, и только потом смотрит на лестницу. Сейчас, в момент невероятной усталости, она кажется длинной, как в мультике «Кунг-фу панда», а может, и больше. Пару секунд оценивая то, что придется преодолеть, голубогоазая махнула рукой. — Пойдемте в зал лучше… — друзья согласились, они никак не могли найти в себе силы зашагать по ступеням. Там, на удивление, никого не было. Видимо, убийцы разошлись раньше, что не характерно для них самих. Обычно, в такое время (ну или постоянно) тут кто-нибудь смотрит телевизор или спит. Одно из двух. Аня без единой мысли громко плюхается на большой диван, удобно распластавшись на нем. Нащупав под одной из подушек пульт, она все также лениво тыкает на кнопку, и телевизор включается. Заметив Хелена, девушка привстает и буквально усаживает того чуть дальше от края, предварительно убрав оттуда подушки. Парень усаживается, и не успевает хоть что-то сделать, как светлая голова уверенно ложится на его коленки. Трофимова слишком устала, чтобы что-то смущало еë сейчас, а Хелену слишком нравится это положение, чтобы убрать чужую голову с колен. Настя же с силой выдергивает из-под парочки дае подушки и бросает их на ковер, устроившись перед включенным сериалом. Она протягивает вторую в бок, точно приглашая кого-то, и туда укладывается Тим. Они, головой находясь у низа дивана, смотрят абсолютно неизвестный им сериал. Что там просиходит, и кто все эти персонажи, они не знали. Просто отвлекались хоть на что-нибудь, в попытках расслабиться. Джек аккуратно, стараясь никого не отвлечь, садится на широкое кресло, стоящее рядом с точно таким же. Убийца опрокидывает голову назад и вздыхает, впервые за этот день позволяя себе расслабиться полностью. Шатен чуть вздрагивает, когда на соседнее кресло падает Софронова и проделывает ровно то же самое. Они не знают, что ждет их завтра. Абсолютно без малейшего понятия, проснутся ли раньше полудня, и представления не имеют, каким будет следующий день. А он обещал быть веселым.

***

Солнечные мягкие лучики давно сменились ярким дневным светом, что бил в окно, за которым нет пока и намека на осень. Всë те же пока зеленые листья шевелились под настойчивым ветерком, иногда даже оттягивая ветви за собой, немного прогиная деревья. И ни дождя, ни хоть немного пожелтевших листочков, ни луж — ничего, чем сопровождалась осень. Жизнь в особняке, тем временем, шла своим чередом. Большинство, конечно, сейчас только ложились спать, вернувшись с охоты, но были и те, что отдыхать предпочитали не только во время сна. Например, Тоби, уже повадившийся в зал и конкретно прицепившийся к телевизору, уже во всю шагал на заветное местечко. На этот раз он не брал с собой еду, только оптимистичный настрой. Только вот в желанной комнате его ждал сюрприз. — Джефф, через 10 минут сериал начнется, — кричит парень через плечо, на что в ответ послышалось неразборчивое, но явно согласное мычание. Но не успел молодой убийца запрыгнуть с разбега на диван, как запнулся прямо у порога. И запнулся он о чью-то руку. Тихо выругнувшись, Тикки отодвигает чужую конечность, даже не взглянув в ту сторону. Ну, конечно, никто не даст ему посмотреть сериал спокойно! А его любимое место на диванчике было занято! Вот это наглость! Топнув ногой, на что последовало ленивое шевеление откуда-то с пола, парнишка спешит жаловаться всем, кто попадется в коридоре. Место его занимали Аня и Хелен. Ноги Отиса, в силу его роста, слегка выходили за края дивана, а длинные руки обвивались вокруг Трофимовой, которая из-за прохлады в помещении прижималась к широкой груди, мирно посапывая. Настя же, расположившаяся со своим наставником на полу, закинула на бедного Райта руки, ноги, и даже голову. Парня это, как видно, не сильно беспокоило, судя по спокойному выражению лица. Сонины ноги были закинуты на кресло, сама девушка, чуть приоткрыв рот, опиралась руками на ноги Джека, и голова еë покоилась на его плече. Найрас, в свою очередь, положил темноволосую головку поверх Софроновой и чуть похрапывал, морща нос от щекотно бьющими светлых локонов, точно также, как и подруга, слегка открыв рот. Такая картина, если не умиляла, то забавляла. В свое время, Тоби успел пожаловаться всем, даже когда-то спящим ребятам. Тем, конечно же, стало интересно, что же могло так разозлить его, чтобы негодования расползлись на весь особняк, и поспешили в зал. — Когда в последний раз они все были такими спокойными? — Джейн вздыхает, оглядывая спящих коллег. И правда, чаще всего они либо ругаются, либо шумят, либо снова ругаются, либо где-то пропадают. На еë вопрос Тикки лишь раздраженно закатил глаза и руками стал указывать на нарушителей его сериального графика, подзывая верного Джеффа к себе. — Вы гляньте! У меня между прочим, уже всë началось! — шатен бросает на телевизор тоскливый взгляд, будто у него забрали самое дорогое. — Скажи им! — брюнет, особо не слушающий его, лениво кивает. — Да, да, отлично. Я спать хочу, — и он удаляется, оставляя друга одного. — Да ты!.. Да я!.. — Что за шум, а драки нет? — сонно пробурчала Соня, пока ее голова всё ещё покоилась на плече друга. — Кажется, именно драка сейчас и будет, — Джейн поспешила оставить коллегу один на один с огорченным Тоби. — Ты чего? — девушка сладко зевает, даже не удосужившись поднять мутный взгляд на невероятно обиженного парня. Мало того, глаза были почти закрыты. — Буди остальных идиотов, и шуруйте уже наконец по своим комнатам! — грозно прошипел тот. — Бесите! Что же такого они успели натворить? На сколько Софронова помнила, еще ни в каком законе не было запретов на сон в гостиной, так какую статью она с друзями нарушили? Просмотр сериалов ведь не установлен на законодательном уровне, да и какие, черт возьми, законы в особняке, доверху набитом убийцами? Светловолосая нехотя разлепляет глаза. У неё не сразу получается понять, как и где она заснула, и распознанию вообще не помогали медленно двигающиеся мутные синеватые глаза. Да и разницы, как таковой, особо не было: диван, кровать, вот только было особенно непривычно вместо привычной тонкой перьевой подушки ощущать под головой чье-то широкое плечо и размеренное горячее дыхание прямо в макушку. И даже так, вставать не хотелось, совсем. Ей давно не было настолько тепло, на этом плече она будто понимала, что находится в безопасности, чувствовала себя защищенной. И ни Тикки, ни настойчивый холодок совершенно не интересовали Софью, будто ничего больше не нужно, лишь не поднимать головы, а ещё лучше вовсе не двигаться. Вдруг спугнет или разбудит? Именно поэтому Соня вновь прикрывает глаза, и сознание стремительно преобразовывается в сонную пустоту, охватывая разум.

***

— Эй, поднимайтесь, — Софронова чувствует настойчивые, даже наглые толчки. Кто-то активно дергал её за плечо, чем окончательно разорвал связь между миром сновидений и реальностью. — Вы, оба, слышите плохо? — голос становится грубее. Соня нехотя приоткрывает один глаз и первое, что предстает её взгляду — точно такая же сонная и растрепанная Настя, её зеленые глаза поблескивали от света за окном, и, кажется, это был единственный признак жизни, не считая тяжело вздымающейся груди. Шатенка явно снова недовольна чем-то, судя по выражению лица. — Пошли в комнату, там отоспимся, — бурчит Афинская и в последний раз тыкает в плечо подруги, не давая ей вновь отключиться. — Что случилось? — убийца неосторожно дергает головой, отчего доселе дремлющий сосед вздрогнул, нахмурившись. С прохода послышался сонный голос Тима. — То, что вас разбудить — как дом камазом сдвинуть, — огрызнулся парень. Видимо, и Софронову, и Найраса будили дольше остальных. — Джек, тебя это тоже касается. Безглазый вновь дернулся, и неохотно поднял голову, с сильным упорством разлепляя глаза. Он также бессмысленно смотрит в, кажется, пустоту некоторое время, только потом поспешив на второй этаж. Соня, не отставая от друзей, направилась к лестнице, устремляя взгляд в спины Ани и Хелена, что, видимо, начали уходить раньше. Компания разбредается по своим комнатам, с точной целью: поспать еще несколько десятков дней.

***

— С праздником, — Трофимова смотрит в пустой потолок, будто надеялась увидеть там что-то новое, может узоры какие. Подруги же, проснувшиеся чуть позже неё, озадаченно смотрят на блондинку. — Первое сентября, — поясняет девушка, и убийцы усмехаются. — Да, мы пошли бы в одиннадцатый, — Соня вспоминает школьный двор: солнце надоедливо бьет в глаза, а противоречащий ему ветер бросает то в жар, то в холод. Где-то перед крыльцом стоят первоклашки, совсем маленькие, с добрыми улыбками и наивным смехом. Еще дальше стоят шестой класс, за ним седьмой… и одиннадцатый. Их одиннадцатый класс. Уставшие, изрядно потрепанные жизнью и экзаменами подростки, ожидают классного часа, чтобы сбежать от ещё летней погоды. Все красиво одеты, и одноклассники в рубашках, юбках и костюмах скорее забавляли, наверное, с непривычки видеть их при параде каждый новый учебный год. Классная руководительница, гордо приподняв подбородок, обязательно подчеркнет, какие они все у неё красавцы и красавицы, и погладит по голове. Наверное, выдержав все испытания, созданные школой, Настя, Соня и Аня, ходи они ещё туда, пошли бы гулять. Поиграли бы в компьютер, пообсуждали бы параллель, и от души смеялись бы. Так происходило всегда, вошло в привычку шутить с друзьями про «похороны лета» и жаловаться на окончание каникул, а сейчас… Всё по другому. И как раньше уже не будет. Никогда. — Интересно, как там Анфиса, Маша? А Долпанов? Как они там?.. — Маша, наверное, парня себе нашла, — хмыкнула Настя, грустно улыбнувшись. — Анфиса тоже нашла, в кого втюриться. Долпанов… ну, как обычно. — Как и всегда. Я скучаю по ним, — Аня бесцельно смотрит в окно. Конечно, они все скучают. По физику, что советовал им хорошие аниме, по историку, который вешал шпаргалки на доску, а потом выкладывал фото в историю ВК. Даже по математичке, хотя… Нет, по ней они совершенно не скучают. Казалось бы, всё ещё впереди, они же всё-таки до сих пор дети. Но потом приходило осознание, что совсем недавно, в августе, они праздновали Анино семнадцатилетие. Через несколько месяцев Настя станет совершеннолетней, и что потом? Жизнь на удивление скоротечна, и на столько же непредсказуема. Вчера — тебе шестнадцать и ты живешь, как обычный гикнутый подросток. Сегодня — ты убийца, проживающая среди психопатов. Как доверять времени, если оно порой само себя понять не может? — Хеллоуин тридцать первого октября, верно? — вдруг начала говорить Афинская. — День рождения Слендера… Всего два месяца, и ему исполнится… — Ну, лет сто двадцать-сто семьдесят? — Софронова задумчиво подняла глаза. — Да ну тебя! Выглядит, как мужчина, в самом расцвете сил… — покачала головой Трофимова. — В любом случае, до октября ещё дожить надо. А пока, предлагаю устроить набег на кухню. — с эти подруги единогласно согласились.

***

По залу разливался тусклый оранжевато-желтый свет лампочки, так и норовящий вовсе потухнуть, будто старая свеча. Где-то из коридора доносились голоса соседей, видимо, недавно пришедших с успешного задания, а по телевизору шло какое-то вечернее телешоу. Тоби сидел на диване, внимательно наблюдая за происходящем на экране, иногда посмеиваясь от шуток, вместе с закадровым хохотом, а иногда совсем не понимая происходящего. Кроме Тикки, в комнате сидел Джефф, что в свою очередь, без особого интереса смотрел в сторону телевизора, всем своим видом показывая, насколько он недоволен выбранным коллегой каналом. Он явно хотел посмотреть что-нибудь другое, кроме несмешных для Вудса комедий. У прохода появились еще две фигуры. Это были Хелен и Настя, интересная компания, да? Молодые люди неспешно вошли в зал, стараясь не отвлекать Тоби, прекрасно зная, как он реагирует на отвлечение от сериала. Афинская поспешила подсесть к Джеффу, а Отис устроился по другую руку от парня. Брюнет, насторожившись, предпринял попытку отсесть, но друзья не позволили этого сделать. — Че вам надо? — Убийца говорил это довольно тихо, но сильно раздосадованно. — Тут такое дело… — У Слендера скоро день рождения, — перебила напарника зеленоглазая. — к тому же Хеллоуин. — Дальше то что? — Не тупи. Мы собираемся устроить ему сюрприз, только такой, чтобы Бленди было приятно. Испечем торт, соберемся все вместе и поздравим! А потом можно и Хеллоуин отметить! Что думаешь? — От меня что требуется? — Джеффри невозмутимо глянул на приставших и сделал очередной глоток из кружки, сопровождая его безразличным взором. — Ты поможешь в подготовке, — Хелен положил руку на плечо коллеги. Тот уж было принялся возмущаться. — И не спорь, — гораздо грубее добавил Отис. — Черт с вами, делайте, что хотите, — убийцы победно улыбнулись. — Тоби я потом скажу об этой вашей хрени. — Спасибо, Джефф! Кстати, что смотрите? — пролепетала шатенка, прибывая в уже лучшем расположении духа. — Не поверишь, — вздохнул парень. — Отчаянных домохозяек…

***

Когда напарники спешили в сторону кухни, оттуда были отчетливо слышны чьё-то бурное обсуждение. кажется, в ход пошла бы посуда, а может, и лица и кулаки спорящих, если бы не поздний вечер и хоть какие-то правила приличия, настолько ожесточенные спор вели неизвестные фигуры. Ну, не совсем неизвестные: у одного из ругающихся был грубоватый, чуть хриплый голос, точно мужской, а у другой — немного севший, тоже с легкой хрипотцой. Хватит догадок, уже и грибу понятно, кто сцепился. Осталось только узнать, зачем и как. — Не может ему быть сорок лет, идиотка! — Настя и Хелен застывают в проходе, на лицах ни капли удивления. Тот, что кричал, даже не заметил пришедших. — Ну да, конечно, зато под сотню — вполне! Ты себя слышишь? — Соня, расставив руки в боках, явно борется с желанием кинуть в собеседника чем-нибудь тяжелым, стулом, например. Тим же устало потирал переносицу. Широкие плечи тяжело вздымались с каждым словом Софроновой, мышцы рук невольно сжимались, его точно также раздражала сложившаяся ситуация. — Сколько тебе повторить, чтобы до твоей головы дошло, в конце концов? Ты… А, вы пришли, — выдохнул Райт, находя в замеченных коллегах своё спасение. Присутствующие на кухне мигом обернулись в сторону прохода, и Афинская наигранно-надменно закатила зеленые глазки. Неужели, их соизволили заметить? Девушка всем своим видом кричала о том, как сильно её волновала причина очередного конфликта. — У нас тут небольшое разногласие по поводу возраста Слендера, — убийца кинул на синеглазую короткий взгляд. — Тим утверждает, что Сленди около ста лет, Соня же говорит, что ему сорок, — равнодушно перебивает парня Бен. Блондин вырисовывал на столе незамысловатые узоры, бездумно водя по тому указательным пальцем. — Спойлер: к единому выводу они так и не пришли. Конфронтация порядком надоела всем. — В любом случае, все жители оповещены о наших планах? — на Анин вопрос Отис уверенно кивнул. — Отлично, возраст Блендера узнаем потом. Но стоит убийцам согласиться со словами Трофимовой и хоть ненадолго отпустить эту чепуху с руганью, как шипящий голос в головах заставляет обернуться. — В чем проблема? Откуда столько шума? — Тонкий Человек лениво бредет мимо кухни, планируя задержаться у дверей совсем не на много времени. Мужчина занятой, сразу видно. Глаза когда-то ругающихся коллег вмиг загорелись надеждой. Подопечные спешат опередить начальника, и преграждают тому путь аккурат перед лестницей. Если бы Безликий мог выражать эмоции, глаз бы, наверное, дергался. Слендеру даже не пришлось задавать вопрос, чтобы убийцы поспешили на него ответить, Соня и Тим первые начинают говорить. Наперебой, выкрикивая свои фразы, стараясь опередить друг друга, они, даже не могли сойтись на том, кто будет спрашивать. — В общем, мы с Райтом спорили, сколько тебе лет, — выпаливает Софронова, и тут же получает легкий толчок. Тимоти, словно малое дитя, раздраженно куксится и перебивает девушку. — Я утверждаю, что тебе около, а может, и больше, сотни, а этот ребёнок говорит, что ты похож на сорокалетнего! Скажи ей, наконец, что тебе никак не может быть почти полтинник! — Безликий обреченно опускает голову. Что за идиоты ему достались? Он в няньки, между прочим, не устраивался! Сначала он убивает детей, отловленных близ леса, а потом воспитывает в особняке точно таких же, словно мать. Когда они все повзрослеют, ей богу… — Я не ребёнок! — синеглазая возмущенно взмахнула руками и повернулась к парню. Во взгляде её читалась некая обида, а вот коллега разозлил её не на шутку. — Прекращай ссылаться на возраст! Слендер, скажи ему! — но начальник ничего не говорит. — Слендер? Он молчит, слепо уставившись на убийц. Либо внутри закипает бурный котел не самых цензурных выражений и, тем более, не самых спокойных действий, либо он думает, как бы выгнать этих двоих за порог и посмотреть, кто первый перегрызет второму глотку. — Мне пятьсот двадцать, — и сказано это было таким грустным голосом, таким тяжелым вздохом, что других вопросов не нужно было больше задавать. Соня виновато опустила голову вниз, и глаза округлились от легкого удивления. Она уже было поверила, что Слендеру и впрямь под сотню… А тут… Коллеги обрывисто извиняются, и сами понятия не имеют, как они должны вести себя сейчас. Шутка получилась не смешная, а ситуация вообще страшная. Мужчина провожает уходящих подданных тяжелым молчанием. Неужели, он настолько стар? Раньше, как-то, не доводилось подумать над таким явлением, как время. Пятьсот двадцать лет… Сколько уже он успел пережить? Странно, но когда у тебя в руках, казалось бы, целая вечность, ты не сразу понимаешь, как скоро она сможет истечь? А что есть эта самая вечность? Насколько это долго? Может ли на самом деле быть такое, что хоть одному существу на этой планете не отведен определенный срок? Может ли быть, что и у вечности СлендерМена есть конечная точка? Если есть, то где она? Сколько тогда еще ему отведено? Если нет, то является ли он высшим разумом? Ведь он награжден тем высшим подарком, о котором обычные смертные слагают легенды, убивают друг друга ради единственной капли того ощущения бесконечности, которую испытывает Безликий. Он видел и увидит больше, чем кто-либо, узнает о чем-то определенно лучше, чем кто-либо, поэтому, может ли он быть чем-то большим, чем есть сейчас? На что он потратил пятьсот двадцать лет? На что ушли несколько веков? Когда стоит остановиться, если это вообще возможно? Он же не может не узнать… На то, чтобы понять что-то, нужно много времени. Ну, а у Слендера целая вечность. Счастлив ли он? Сам не знает. Возможно, ты счастлив именно тогда, когда не замечаешь этого… Безликий неспешно шагает по лестнице, совсем не слышит, что говорят ребята на кухне. Он совсем потерялся. Такова она — правда жизни? Или, не жизни, а существования? Пока первым не посмотришь на то, с чем столкнешься рано или поздно, это собьет тебя с пути. Мужчина покидает подопечных. Ему многое предстоит переосмыслить.

***

Если на втором этаже было относительно тихо, то на первом, а особенно на кухне, сейчас творилась история. Из комнаты отчетливо был слышен запах чего-то сладкого, кажется, с привкусом ореха. Аромат испеченного торта не терялся всё то время, пока он ожидал своего предназначения — попасть в руки Слендеру, и за это стоит поблагодарить кулинаров-убийц, потративших на этот подарок неимоверно много времени, сил, и нервов. Последним они пожертвовали в большей мере. Сквозь чье-то бурчание и возбужденный шёпот доносился звук зажигалки, тихой ругани, и повторной попытки добыть огонь. Четыре человека стояли у входа, они не поместились в небольшую кухонку. Кто же знал, что поздравить СлендерМена придут все жители крипипасты без исключения? Это было на самом деле неожиданно. Все эти существа объединились ради того, чтобы вручить торт своему боссу, и никто даже не ругался. Кажется, настроение у многих было более приподнятое, нежели как обычно. Тим, Настя и Соня старательно корпят над свечами, то один вздохнет не под тем углом и потушит с десяток маленьких фитилей, то другой махнет рукой. Поджигать больше пяти сотен крохотных, понатыканных по всему торту праздничных свечек, оказалось достаточно тяжелой задачей. Зачинщики торжества ещё не столкнулись с первым препятствием — пронести крупный десерт, поверхность которого почти полностью заполнена маленькими украшениями, по лестнице, и, при этом, ничего не потушить. — И так, повторим, — Софронова встала перед закрытой дверью Безликого и боязливо оглянулась. — Я стучу, и как только он выходит, мы начинаем. Всем всё ясно? — коллеги согласно кивнули. Соня не знала, почему, но было так боязно стучать к нему в кабинет. Это был не страх перед начальником, нет, это было что-то другое. Она сотню раз поздравляла близких, но сейчас всё иначе? Наверное, она остерегалась того, что мужчине не понравится их подарок, или он не одобрит попытку напомнить ему о возрасте. Но последнее не волновало никого, кто с нетерпением ждал заветного стука. Все убийцы, что стоят не со злобными или лицемерными улыбками, к которым так привыкли, абсолютно каждый в этих рядах любит своего начальника. Девушка стучит, и тут же маневрирует в сторону Джека, дожидаясь выхода именинника. — Что тут… — С днём рождения тебя! С днём рождения тебя! — хор из надрывистых голосов, смешанных со сладкими и нежными, плавно распевает строки поздравления. — С днём рождения, милый Сленди! С днём рождения тебя! Он в ступоре. Что происходит? Все его подопечные здесь, по-настоящему счастливые, смотрят с искренностью, которой не отнять даже у жестоких убийц. Это для него, всё это? Это так странно… Что за чувство внутри? Там, где должно быть сердце, невероятно тепло, будто на давно застывшую льдину направили жаркое огненное пламя. Почему, глядя на всех них, так хочется назвать их «семьей»? Это то, что искал Слендер пятьсот двадцать лет? Семью? — В-вы… Что это? — он взглянул на торт, что находился в руках Джеффа. Большой, ароматный, весь утыканный самыми разными по размеру свечами. На однотонно-белом лице плясали отражения дрожащего огонька на зажженных свечах. Завораживающий блеск безобидного огонька… — Благодарю вас. — Если ты продолжишь скромничать, Слендер, клянусь, я съем этот торт сам! — выкрикивает Вудс и протягивает угощение ближе к мужчине. — С-спасибо… Нет, правда, спасибо вам, — слышать такое от себя самого, когда привык к образу безжалостного убийцы и главаря психопатов — не то, что непривычно, а как-то по-новому странно. — Это более, чем неожиданно. Брюнет проскальзывает между начальником и дверным проемом, рискуя уронить тяжелый десерт, но всё-же ставит его на деревянный темный стол. В кабинете Безликого пахло не то сыростью, не то древесиной. Толпа из разномастных убийц ещё несколько раз поздравляет босса. Они жмут ему руки, обнимают. Всё это так непривычно — объятия. Казалось бы, он видит их каждый день, но никогда не думал, что чужие руки на теле окажутся столь приятным ощущением. И когда Салли в последний раз дарит старшему улыбку, перед тем, как спуститься к остальным, уходит, он чувствует что-то новое внутри — трепет каменного сердца. Мужчина вздыхает и поворачивается к своему кабинету, и последнее, что он ожидал увидеть на старом диване возле стола — Джеффа. — Не ушел с остальными? — протягивает Слендер и усаживается на слегка скрипящий стул. Вокруг было темно, и, единственным источником света служили бледная, еле заметная луна и уставшие огоньки свечей. Некоторые из них потухли сами по себе, а оставшиеся лишь догорали свои фитили. Безликий лениво поднимает длинную руку, и, аки веером, тушит оставшиеся кусочки пламени. Тоненькие струйки дыма тут же принялись заполонять собой пространство, и в нос темноволосого убийцы скоро ударяет приятный запах. — Да так, давно с тобой не болтали чисто по душам, Большой Си, — отвечает ему Джеффри. Парень оглянул помещение, будто находится в нём впервые. На самом деле, он не так часто заходил в логово босса, можно сказать, видел его изнутри лишь украдкой, поэтому все эти холодно-голубые стены, в некоторых местах порванный диван, однозначно переживший больше, чем сам Вудс, и книги. Явно старые учебники, энциклопедии, им было больше века, чего не скажешь по внешнему виду: обложки чистые, протертые, давно не блестящие, за древностию лет, но ухоженные. Такие, какими должны быть. — Решил, что сегодня — подходящее время. — «Большой Си»? — всё также спокойной говорит начальник. Он опрокидывает голову на ладонь, и всматривается куда-то сквозь исчезающие струйки дыма. — Ты не называл меня так с тех пор… — Ровно с тех пор, как мы в последний раз общались с тобой в лесу, в тот самый день, — усмехнулся убийца. — Знаю. Многое изменилось с тех пор. — Действительно, многое, — «взгляд» Безликого вновь устремляется на торт, на котором коряво выведенными буквами красовалась надпись, доселе не видимая из-за обилия свечей: «Самому лучшему Боссу». — Особенно после их прихода, да? Что ты думаешь на счет этого? — Не знаю, — немного погодя, ответил Джеффри. — Но, думаю, у них большое будущее, эти девчонки действительно способные. Такой дружбе, как у этих троих, стоит позавидовать, — парень вздыхает. На него вновь обрушились воспоминания: этот чертов розовый кухонный ножик, первое убийство трёх поехавших дамочек. — Я уверен, что сделал правильный выбор, когда притащил их сюда, и ни капли не сожалею. — Я тоже, — соглашаясь с собеседником, кивает Слендер. — Там вечеринка? — с первого этажа была слышна негромкая музыка и смех, явно перебивающий мелодию. — Сегодня Хеллоуин, дай ребятам отдохнуть. — Ты, как я понял, не идешь? — Нет, наверное. О, это «казни 18-го века» у тебя на полке? Дашь почитать?

***

Время стремительно переваливало далеко заполночь, ночные птицы готовились к своим концертам, осенний ветер крепчал и обдувал собой ветви деревьев, а в особняке всё ещё горели окна. Не то, чтобы свет выключался по ночам, но сегодня включенные лампочки говорят о многом. О веселящихся жителях, например, что расселились по всему первому этажу. О том, что Тикки отказался от просмотра новой серии своего дурацкого шоу, Джефф не бесцельно валяется на диване, а половина крипипасты не пропадает на охоте этим вечером. Сегодня они все вместе, празднуют Хеллоуин и день рождения обожаемого босса, выпивают, съедают заготовки на этот праздник, и просто решаются на миг отвлечься от трудностей своего существования. В зале было более шумно, нежели на кухне и в других комнатах. Всё дело в маньяках, собравшихся там. Чего не отнять у любого человека — умение веселиться. Даже если сперва кажется, что кто-то не знает самого слова «чувство юмора», любой отныне открывает в себе мастерство вечеринок. У кого-то этого таланта больше, а у кого-то меньше, но сути не отнять. Все умеют веселиться. Так и крипипаста в практически полном составе собралась в зале, все, кроме Слендера, Оффендера, Салли, Джеффа, Смеющегося Джека и еще парочки тех, кто откровенно послал коллег, когда те предложили сыграть в не безызвестную даже в кругах маньяков игру «семь минут в раю». О, да, семь минут с абсолютно случайным человеком, в темном маленьком чулане, что может ещё лучше подходить под разгар вечеринки? Благодарность стоило выразить Насте и Бену, последнему за то, что откопал в интернете правила, а Афинской, за то, что предложила. В конце концов, простое баловство разве способно обернуться чем-то? Конечно, нет. — Крути уже эту бутылку, смотришь на неё, как на Джеффа с утра, — рявкнула Соня. Девушка сложила руки на груди и явно была недовольна тем, что и её вписали во весь этот бред. Между прочим, в планах у нее было выпить и лечь спать, а не гадать, с кем она пойдет ютиться в какой-то коморке. Бен пугливо смотрит на светловолосую и, без лишних разговоров, толкает когда-то пристанище темного пива. Зеленовато-коричневое горлышко беспощадно вертится вокруг своей оси пару раз, и останавливается на… — Твою мать, — выругнулся Лью. Перспектива чулана ему не очень-то и нравилась. Утопленник усмехнулся, поправил съехавший колпак и вновь крутанул указатель. На этот раз бутылка двигалась дольше, но вот результат, показанный ей, кого-то испугал, а некоторых рассмешил. Это была Настя. Шатенка раздраженно закатывает глаза и с вызовом смотрит на Вудса, но тот не отстает. Афинская приподнялась, поправила слегка помявшееся готическое платье, и даже не удосужилась дождаться напарника, как резко срывается к месту их будущего прибывания. Парень знает, что отделаться не сможет, слышит себе в след Анино «помянем» и мысленно готовится к собственной смерти. Теперь уже у каждого такое ощущение, будто этот вечер не забудет никто. С момента их ухода прошло не больше, не меньше семь минут. Настало время, когда компания начнет лицезреть последствия такой контрастной посиделки, и первое, что они ожидают увидеть: крики, горе, слезы боли и разочарования, причем, у обоих. Но когда хлипкая старая дверца с противным скрипом медленно поворачивается, и оттуда выходят звезды начала этого вечера, каждому в зале захотелось зажать уши. — Прошу тебя, заткнись! — не выдерживает Вудс и хватается за голову. Афинская не опаздывает, выходит за коллегой и агрессивно продолжает доказывать что-то, параллельно хватает его за плечо, разворачивая его к себе, и кричит: «Я не договорила!». Вопросительных взглядов им достаточно, чтобы приходить в себя. Готика плюхается на диван, рядом с Соней, злобно фыркает и, оттопырив средний палец, тычет его Лью. Что именно произошло между этими двумя, пожалуй, останется загадкой. — Уж не думала, что компания Вудсов всегда такая…неприятная, — ухмыляясь, шепчет Софронова шатенке, отчего той становится легче. Хоть кто-то её понимает. — Тебе то Джейн попалась, повезло, а мне этот говнюк! — последнее слово убийца максимально подчеркнула, достаточно, чтобы адресат заметил и сморщил нос от недовольства. Тем временем, Бен делает принимается за второй заход. И вновь вертящаяся бутылка, напряжение в висках, будто им всем по пятнадцать, и это их первая пьянка, многие и вправду были так встревожены… — Аня! — объявляет эльф, и блондинку передергивает. Она так надеялась, что эти глупости обойдут Трофимову стороной… — Хелен! — продолжает парень. Отис нервно взглотнул, даже не посмотрел на подопечную, пока та пялилась в упор. — Ну, пошли уже, — на выдохе тараторит убийца, хватает брюнета за руку и тащит в чулан. Хелен надеялся, что когда дверь захлопнется, разговор, к которому он готовился долго и основательно, не услышит никто. никто, кроме Сони и Насти, решивших послушать, о чем говорил взволнованный вид коллег. Беспросветная темнота, гробовая тишина, в которой слышно лишь тяжелое дыхание. Легкие наполнены чем-то еще, кроме воздуха, будто у обоих внутри засел огромный камень, давящий на грудь, способный раздавить, и в каждом выдохе была доза волнения. — В-вобщем, — Отис неловко чешет затылок, он сам не знает, с чего начать, и хорошо, что собеседница не видит раскрасневшегося лица, очень даже хорошо. Сделать вдох оказывается ещё сложнее, чем выдохнуть, и каждая вибрация в голосе отдавалась дрожью. — Я правда долго думал над этим, размышлял, будет ли это правильным… У тебя было такое, когда безумно хочешь сделать выбор, но так боишься последствий и того, чем он может обернуться для тебя и… кое-кого еще? Когда больно от одной лишь мысли, что всё пойдет не так, как задумывал, и просто… Просто хотелось разорваться на части, исчезнуть, но живешь ради мечты, ради неё… — Да, было такое, — пожимает плечами Трофимова. — Черт, Ань, ну ты и тупень, — шикнула Настя, и тут же закрыла рот рукой. — Я не знаю, как тебе сказать… Это слишком сложно для меня, понимаешь? Ты добрая, спокойная, умная, рассудительная, всегда выслушаешь, и мне так комфортно рядом с тобой, я чувствую, что нашел родственную душу, будто я все это время искал кого-то, кто будет так похож на меня, и ты оказалась такой… — Так что ты хочешь этим сказать? — девушка искренне ничего не понимала. Уж такой она человек — пока в лицо всё не выложишь, как есть, хоть в лоб бей — не поймет. И этого Хелен не ожидал. — Да твою мать, нравишься ты мне, ясно? Я тебя люблю, просто напросто люблю, несмотря на твою прямолинейность! Ты самый дорогой мне человек, и, о Слендер, я хочу, чтобы ты была мой девушкой! А вот теперь Аня была удивлена, до потери дара речи. — Вот это маляр дает, — Соня одобрительно кивнула. — Ты серьезно? В плане, нет, погоди, — молодая маньячка сейчас была в неком…шоке. Вот так, как на духу, ей только что признались в чувствах, в первый раз в жизни, и в голове каша. Просто огромный непонятный ком мыслей. — Слушай, я не знаю, что люди делают в таких случаях, но, если это взаимно, значит, мы начинаем встречаться? Всё верно? — Ну, вообще-то, да, — и вся уверенность Кровавого тут же улетучилась. — Тогда это будет нормальным, — блондинка уверенно тянется к краю рубашки парня, тянет его за воротник и уверенно чмокает в губы. Недолго, обрывисто, по-юному неумело, но она целует его, в первый раз в жизни. Отдает первый поцелую человеку, которого любит. — Эй, голубки, семь минут прошли, — прокашлявшись, Соня негромко постучала в двери и поспешила на диван. Никто в зале не понимал радостных лиц подруг, когда новая парочка выходили из чулана. Трофимова бросает на парня многозначительный взгляд и вздрагивает, когда с обеих сторон подсаживаются напарницы. Соня и Настя хитро переглядывались, собираясь намекнуть убийце о том, что они, между прочим, все слышали, и ждут подробностей. — Ну здравствуй, Анна Отис, — хихикнула Настя, и Трофимова впервые покрылась натуральным алым румянцем.