Верните мне мой 2013!

Три часа явно прошло, и об этом говорил недовольный голос Софроновой. Настя действительно уже не спала — привыкла к новому режиму — но вставать и учить подопечную чему-то… не хотелось. Почему же была недовольна Соня? А потому, что не дождавшись пробуждения своей дорогой наставницы, Ира решила, что Софья отныне служит её заместителем. Новенькая вертелась возле убийцы все эти три часа, не отставая с однотипными, по сути своей, вопросами: «а как давно вы тут?», «есть ли у Тима девушка?», «какой способ убийства лучше выбрать?». Всё это время Лесничая стоически выдерживала натиск говорливой соседки, стараясь отвечать коротко и ёмко, но именно это раззадоривало Иру ещё больше. Она будто совсем не чувствовала страха, у неё не было даже намёка на стресс, будто она готовилась к крипипасте всю жизнь. Соня и Настя, конечно, тоже не сразу поняли, во что влипли, но разве предвкушение убийства заставляло их дрожать от удовольствия? Вызывало ли в них это такие трепетные волнительные чувства, которыми переполнена Яковлева? А может, именно так она справляется со всем этим — улыбкой? Вот, почему эта улыбка была недоброй, нервной, какой-то. В очередной раз Соня просто-напросто устала от тяжкого труда наставника, коим, к слову, официально не являлась, и была готова упасть на колени перед Джеком и Хеленом, умоляя о прощении за своё эксцентричное поведение. Девушка сперва окликает «спящую» подругу, и этот зов она успешно проигнорировала. Какая великолепная актерская игра! Если бы не крипипаста, сцена непременно ожидала бы эту юную звезду. Немного — пару секунд — погодя, Софронова толкает шатенку в бок, а после и вовсе сваливает с кровати. — Солнце светит — негры пашут! Вот такая доля ваша! — нараспев прохихикала Софья под грозное бурчание Афинской. — Вставай, твой юный падаван ждёт, — Настя лишь недовольно, будто умеет по-другому, шикнула на подругу и завалилась обратно на постель. Такой расклад событий Софронова явно не оценила. — Я ухожу на охоту, а ты выполняй священный педагогический труд! — Возьми Иру с собой! Покажешь ей, что, да как, — светловолосая, в ответ на это, сложила руки на груди, показывая своим видом, что это, очевидно, Настина работа. Не помогал даже мастерски состроенный шатенкой щенячий взгляд. — Ну, пожалуйста! Я неважно себя чувствую… — Ладно, — сдается Софья, стараясь не опускать глаза на подругу, чтобы не лицезреть победную ухмылку. — Но если потеряешься или влипнешь во что-то — я не виновата, — обратилась она к Яковлевой. Девчушка радостно захлопала в ладоши и подбежала к временной наставнице, приготовившись бегать за ней хвостом. — Круто! Покажешь, как заманивать жертву? Дашь мне парочку советов по выживанию? Софронова закатила глаза. На первом этаже было довольно шумно, как правило, так было каждый четверг. В основном потому, что по четвергам шли «Отчаянные домохозяйки» и «Сверхъестественное». В это время почти весь особняк собирается в гостинной вокруг маленького пузатого телевизора, и сначала ожидают, когда любимая Тоби и Смеющимся Джеком детектив-мелодрама закончится, а после с замиранием сердца следят за развитием событий в сериале про то, как два брата уничтожают подобных крипипасте. В такой, казалось бы, семейной обстановке, Настя и Соня перестали ощущать должное спокойствие. Честно говоря, они теперь нигде не ощущали спокойствия. Софронова, заметив растерянность Иры, кивает в сторону кладовой. Там обычно находились всяческие ножи, кинжалы, пистолеты. Ей было не особо интересно, какое оружие выберет Яковлева, какой способ убийства и имя она выберет. Главное, чтобы она не мешалась под ногами во время охоты. — Кто трогал мой блядский топор?! — раздраженно рявкает Соня и проходится ладонью по пустому месту в стене, куда по традиции было воткнуто её оружие. Она постоянно оставляла его здесь, в этом месте, там даже зарубы остались! От поисков её отвлекает виноватый взгляд новенькой. Софья поворачивается на Иру, сверля ту взглядом. — Я просто искала оружие! Мне было интересно, да и откуда мне знать, что это твоё? — девочка подняла руки и выставила их перед собой в знак беззащитности и указала на столешницу, на которой покоилось орудие убийств. — Инициалы на рукояти ни о чём не говорят? — бросает Лесничая и тычет в лицо девочки выцарапанными на деревянной поверхности буквами «СофСоф». — Нужен совет, как выжить? Слушай урок первый: если хочешь проснуться без ножа в горле, не трогай чужие гребаные вещи! — убийца вертела топором перед лицом «подопечной», легко тыча им ей в плечо. Яковлева боязливо отпрянула, и только потом, убедившись, что заточенное лезвие не воткнётся ей в лоб, фыркнула. Ей стоило бы понабраться разумности не встревать в разборки с местными жителями, но именно разумности Ира, кажется, и была лишена. Под тяжелые вздохи наставницы двое убийц отправились на охоту. Соню ждали долгие несколько часов проверки на стойкость и терпение, которое неофициальная подопечная нагло испытывала.

***

Больше всего Настю напрягали три вещи: безэмоциональные люди, холодец и «разговоры по душам», за которыми таилось, как следствие, желание человека вылить Афинской свои недовольства и пожаловаться на жизнь, на что девушка отвечать должным образом не умела. Поэтому, когда Тим молча провожал её вдоль обшарпанного коридора к выходу из особняка, она нервно оглядывалась, надеясь отыскать помощь в чём угодно, от пустующей кухни до скрипучего пола. Возможно, он надеялся, что Настя не догадывается о его намерении скрыться от чужих взглядов, и это было ошибкой. Девушка прекрасно всё понимала, хоть и старалась не подавать виду. Напряжённое молчание давило на обоих, в воздухе так и витала эта недосказанность. Сейчас Райт чувствовал себя странным: молча подошёл к проходящей коллеге, проводил её до чащи, остановился. Парень сжимал губы, вот вот готовясь вымолвить хоть что-нибудь, дабы разбавить неловкую вечность молчания, но выходило только: — Прохладно сегодня. Поведя плечом, он прочищает горло лёгким кашлем. — Ага, так всегда к вечеру, — Настя отвечает коротко и ёмко, снова погружая их в довольно странную тишину. Даже несмотря на прекрасное понимание всей ситуации — она далеко не глупа в плане человеческий взаимоотношений — Афинская не могла заставить себя развить диалог. Скорее всего, дело и правда в опасении перед подобными ситуациями. Они стояли так ещё с минуту, Настя уже успела забыть, зачем вообще выдвигалась из особняка, и начинала подумывать о том, чтобы деликатно скрыться от неудавшегося диалога. Но их тут же настигает возвращающаяся с первой охоты новенькая. И, что странно, в полном одиночестве. — Где начальницу потеряла? — Тим выводит Яковлеву из транса и заставляет обернуться. Пару секунд девушка смотрела в точку между коллегами, в глазах было настолько явно пусто, что можно было понять: она не думает об ответе на вопрос, а всего лишь «прогружается». — После того, как я обзавелась первой жертвой, Соня сказала мне не путаться под ногами и возвращаться. Проводила почти до двора и рассказала, как не потеряться, а сама ушла обратно в лес, — Ира махнула рукой куда-то в чащу. — Нервная она, если честно, — молодая убийца говорила относительно спокойно, но рассеянно, будто мысли заняты совершенно иным. Оно и понятно, в конце концов, первая жертва — это страх, эмоции, переживания. Ей ещё предстоит смириться с ролью душегубки. — Ей бы нервы подлечить. Настя молчала, оглядывая девочку с ног до головы, не то изучающим, не то отсутствующим взглядом. — Иди в комнату и пожуй чего-нибудь. И советую пометить оружие, да обозначить его место, — парень кивнул в сторону особняка. — Да, я уже в курсе.

***

Кажется, в наказание за отказ воспитывать в новенькой убийцу, Афинскую сегодня в одиночестве не оставит никто. Даже сейчас, когда она, скрывшись от подозрительно неловкого, зашла на кухню, в поисках умиротворения, в одиночестве остаться не получилось. Там уже сидел Джек, рассматривая аккуратный свёрток в руках. Его выражение лица смешивало в себе ряд неясных эмоций, от сожаления до злости. Настя, не желая впутываться в личную жизнь коллег, молча прошла до холодильника, где, с момента появления людей находится хоть какая-то еда кроме сырого, кажется, гнилого мяса. Её не особо-то и интересовало, чьё письмо (а это явно было оно, судя по виду) собирался прочесть Найрас, поэтому она молча подняла с ржавой полки кусок яблока и закинула его в рот. — Это от Ани. Афинская подавилась. Прокашлявшись, девушка недоверчиво обернулась к Безглазому, моля все высшие силы, о которых знает, что он шутит или ошибся. Но факт оставался фактом: на конверте бледно-бежевого цвета, мелким, ужасно знакомым почерком, в графе «От:» написано имя «Анна Трофимова». Получатель «Афинская Анастасия, Софронова Софья». Зачем? О чём она может написать спустя столько времени после того, как сбежала? Десятки строк, наполненных злорадством? Или сожаления? Чего она добивается, напоминая о себе? — Что там? — она смотрит прямо на свёрточек без марок или почтовых меток, будто пытается сквозь него увидеть, о чём написано внутри. Джек пожимает плечами. — Понятия не имею. Оно лежало на крыльце, а вокруг никого не было, — парень протягивает письмо Насте, та выхватывает его чуть дрожащими пальцами и, немного погодя, сминает. Она прыснула, всё ещё сжимая послание от подруги в правом кулаке, заставляя шатена удивиться. — Разве ты не хочешь знать, о чём она решила написать? — Мне это не интересно, — отрезает зеленоглазая, и начинает рывками кромсать несчастную бумагу. — Она ушла. Она бросила нас! Мне плевать, чего она хочет! — спустя несколько мгновений в тонких руках было множество растерзанных клочков, среди некоторых виднелись уже нечитаемые буквы. Джек промолчал, понимающе качнув головой. Ему было интересно, что скажет Соня, когда узнает, что им приходило письмо от этой девочки. Её имя теперь, сродни Волан-де-Морту, не произносится в особняке, лишь изредка. «Страх перед именем только усиливает страх перед тем, кто его носит», но в случае с крипипастой страх перед именем только усиливает ненависть к носящему. Эта глубокая обида осела в Насте и Соне и гниёт, недавно начав прокрываться коркой. Нельзя убирать эту корку пришедшим письмом, Афинская сделала всё относительно правильно. — Не хочешь поговорить об этом? — выдавливает из себя Найрас, то ли из приличия предложив девушки поговорить, то ли из переживаний. Но она отрицательно качает головой и садится на соседний стул, рассыпав множество бумажных кусочков на стол перед собой. Она молча уставилась на них полупустыми глазами. — Ничего не хочу о ней знать и слышать, она предатель, — процедила шатенка, подняв на Джека изумрудный взгляд. Он уже не был таким пустым, как парой мгновений раньше, там читалась обида. — Все предатели заслуживают смерти. — Аня… — парень оборвал себя на имени, моментально поправившись. — Она сожалеет о том, что оставила вас, я уверен, но предпочла вам своё полноценное будущее. — В этом и дело, как ты не понимаешь?! — девушка вскочила, сжав в тонких пальцах одежду в области сердца. — Мы клялись друг другу оставаться вместе! Она поклялась, что мы справимся со всем вместе! Тогда пусть лучше её найдут менты и казнят за все её преступления! Из крипипасты так просто не уйти. Надеюсь, её мучают кошмары, в которых все жертвы, погибшие от ножа Квайт, вопят, извиваясь от боли! И среди этих голосов будем мы с Соней, кричащие о том, какая она чёртова предательница! — Безглазый удивлённо смотрел на прожигающую его взглядом девочку, опасаясь, что в один момент она схватит нож и, ведомая яростью, прирежет того, кто ближе. Он поднялся под звуки яростной триады и, встав напротив коллеги, положил руку на её плечо. Она готова была сдёрнуть сероватую руку и продолжить ведать о мстительных мечтах, но её опередили, несильно приобняв. — Что ты… — в ступоре наблюдая за действиями убийцы, Афинская стояла, не дёрнув даже рукой. Это были очень неловкие, но крепкие и действительно дружеские объятия. Настя готова была поклясться, что даже не подозревала Джека в том, что он способен на подобное. С минуту их молчания на кухне воцарилась гробовая тишина, они будто даже не дышали. Афинская боялась вздохнуть под эффектом неожиданности, а Найраса всё ещё пугала перспектива остаться с тесаком в животе. Сработали действия Безглазого весьма неоднозначно: с одной стороны, Готике стало даже на удивление спокойнее от этой неудобной искренности, но с другой, она хотела попросить больше никогда не прикасаться к ней без разрешения. — Нихуя себе? — послышался голос со стороны прохода. Джек поднял голову и ненадолго застыл, ловя на себе взгляд Тима. Райт, как видно, искал кого-то, а наткнулся на эту не самую однозначную картину. Он рывком заканчивает дружеские обнимашки и тащит Найраса за собой к выходу, оставляя мадам в полном недоумении. — Поговорить надо, — отрезал Тимоти в ответ на вопросительные возгласы друга. Афинская выбегает вслед за ними. С последнего выхода на улицу погода практически не изменилась, только ветер стал холоднее, напоминая о том, что время близится к вечеру. Сейчас Настю напрягали две вещи: почему Соня не всё ещё вернулась с охоты и какого чёрта Тим хватает Джека за шиворот, гневно выкрикивая странные по своему смыслу предложения про предательство и обман. Грязно-серая толстовка сжимается в сжатых кулаках Маски, пока её обладатель отчаянно пытается выбраться из яростной хватки и понять, что происходит. Тимоти замечает Настю рядом и прогоняет её, якобы её сюда вообще не звали. Но Готика остается на том же месте, где и была, также, как и Безглазый, требуя объяснений такому девиантному поведению. Она сама не заметила, как они втроём оказались на заднем дворе. Тем временем Райт вновь повернулся к коллеге. — Я даже подумать не мог, что это правда! И когда же ты собирался мне рассказать?! — рычит парень и трясёт беднягу так, что тот случайно валится на землю. — Как будто у нас не было об этом разговора! Ты сказал, что поддержишь меня! Вот, что в твоём понимании «поддержка», дружище?! — О чём ты, мать твою, вообще?! — вскрикнул Джек и в один прыжок вновь оказался на своих двоих, держа с другом безопасную — насколько это возможно — дистанцию. — О твоих похождениях, казанова хренов! Льёшь мне в уши про одну, а сам обжимаешься с другой?! — О чём вы, двое, говорите? Тим, что на тебя нашло? — Афинская встаёт меж двух огней, отталкивая парней друг от друга подальше, беспокоясь за сохранность их лиц, судя по выражениям, которые они имели. На шум сбежались несколько человек, среди которых Джефф, Бен, Джейн, Салли и Ира. Эмоция Райта исказилась в раздражении, кажется, слышно, как скрипят его зубы. — И не делай такое лицо! Мы действительно не понимаем, что ты несёшь! — Что за столпотворение? — спасительный для Насти уставший голос нисходит за толпой, пока оттуда не выныривает Соня, только вернувшаяся из леса, судя по свежей крови на топоре и одежде. Девушка наблюдает, как Настя служит живым барьером между злым, судя по скорченному в гневе лицу, Тимом и слегка напуганным Джеком. — Так, разошлись, не на что тут смотреть, — обращается она к зевакам и отправляет их в особняк, лишая единственного интересного события за день. — Салл, включая тебя, — девочка грустно вздохнула, но послушалась совету старшей. — А ты остаёшься, — она поворачивает явно сконфуженную Иру лицом к себе и заставляет остаться. — Чувствую, ты в этой истории имеешь определённую позицию. А теперь, если все успокоились, расскажите, в чём суть проблемы? Почему этот сейчас в кого-нибудь вгрызётся? Тимоти мнётся, показывая, что при посторонних, а в данном случае, это были все, кроме Джека, он говорить не будет. Но настойчивость девушек вскоре начинает развязывать язык, и он ухмыляется, считая, что терять уже нечего. Начало истории всей заварушки ожидали именно от него. — Когда Яковлева рассказала мне, что у вас с Настей мутки — я поржал, — приступил парень и посмотрел на друзей, игнорируя их недовольно-непонимающие взгляды. — Но когда увидел вас, обжимающихся, до меня дошло. — Между вами что-то есть? — Соня похлопала глазами и уставилась на Настю. — Почему ты мне не рассказывала?.. Я думала, мы доверяем друг другу, особенно в таких вопросах… — Чего?! Ты себя слышишь вообще?! — вскрикнула шатенка, поправив сползшие очки. — Мы с ним контактируем раз в сто лет! Какое… Какие ещё… Что за бред?! — Поэтому стояли и обнимались, как в последний раз? — вновь встревает Райт, но отвечает ему Джек. — Хватит надумывать! Ей нужно было выговориться, на них и так столько навалилось! Ещё и это письмо. — Какое письмо? — вновь спрашивает Софронова. — От Ани. — Приходило письмо от Ани?! — в унисон удивляются Маски и Лесничая. — И где оно? — Я разорвала его, — отрезала Афинская и сложила руки на груди, встав в защитную позу. — И выкинула. — Р-ребят… — Ира неловко подняла ладонь, пытаясь влиться в жаркий четырёхсторонний спор. — Помолчи! — смеряют ей сразу несколько голосов. Они снова схлестнулись в распрях, перебивая друг друга, повышая голоса. Попытка разобраться мирно и слаженно оказалась более, чем провальной. — Тебе вообще какая разница? Даже если они встречаются, тебе-то что? — синеглазая расставила руки по бокам. В том исходе событий, в котором Настю и Джека действительно связывает нечто большее, чем работа, её обижал тот факт, что подруга молчала. — Потому что Джек знает, что она мне нравится, — сказал, как отрезал. Ни дать, ни взять. Настя и Соня посмотрели сначала на Найраса, что согласно кивнул, а потом на Райта, и всё равно отказывались это понимать. — А вы не хотите спросить у Иры, откуда у неё подробности ваших отношений? — кого уж точно здесь не ожидали увидеть, так это Хелен. Теперь цирк в полном составе, и сцена из дешёвой романтической сцены набирает обороты в своей комичности. Благодаря голосу разума, коим обладал на данный момент Отис, их разногласия удивительно быстро закончились, и все претензии привели к Яковлевой, которая, кажется, начала осознавать, до чего может довести использование своего длинного языка. Она подняла ладони вверх, якобы сдаваясь, и нервно улыбнулась. Это не помогло. Хищники продолжали впиваться сияющими в потёмках вечера глазами, вынуждая жертву сломаться. — Д-да ладно вам! Я всё объясню! — Надеюсь, ты сможешь доходчиво объяснить четырём злым убийцам, почему ты плетёшь интриги у них за спиной, — Кровавый Художник пожал плечами и удалился, словно его работа здесь окончена. Он оставил Иру один на один с теми, кому за её смерть ничего не будет. Ну, может, кроме Насти, в силу её должности наставника. — Я просто хотела… Мне просто… Мне просто очень понравился Тим, но когда я поняла, что они с Настей достаточно близки, решила… Ну, я решила сказать ему, что Насте больше интересен Джек и что я слышала, как они миловались наедине… Я не думала, что так получится! Мне хотелось завести друга! Настя меня игнорирует, Соня вообще странная: то рычит, то заботится! Что мне оставалось делать? Я не умею и никогда не умела заводить знакомства… Что-то в её голосе было не то. Через-чур жалостливое, слишком театральное, не станет человек вот так просто во всём сознаваться! Но это почувствовали только Афинская и Софронова, вскоре забыв о странных ощущениях от греха подальше. Быть может, она действительно столь несчастная, и им стоит быть приветливее с новенькой. — Никогда так больше не делай. Ты видишь, к чему эти интрижки приводят? — в ответ на отчитывание Райта Яковлева покорно качает головой. — Замнём это, но чтобы больше никогда, никогда у нас не было этой странной коллективной терапии. Меня сейчас стошнит. И, Джек, извини, что наехал. Мне не стоило верить рандомным слухам. — Нет проблем, братан. Больше никаких коллективных терапий. Парни прыснули и направились ко входу в особняк, по пути обсуждая, что было бы, окажись сплетни правдой, и кто кому набил бы лицо в таком случае. — Нам стоило быть с тобой помягче, — выдавила из себя Настя, когда девушки остаются втроём. — Тебе сейчас и так непросто, а мы повели себя эгоистично, — Лесничая кивает, она уже объясняла новенькой, в какое неудобное время та появилась, когда они были на «совместной» охоте. — Оставьте сожаления при себе, — убийцы поднимают глаза на змеиную улыбку и чувствуют от Иры неприятную энергию. Будто теперь хищник она. — Непросто будет вам двоим, когда ваша и без того шаткая, как я вижу, репутация, рухнет. Вы, девочки, лучше не стойте у меня на пути, — она смотрела так, будто уже имела в крипипасте достаточную власть, так, будто за спиной куча охраны, так, будто она здесь уже давно. Недобрые искринки в хитро прищуренных глазах скакали, выдавая свою обладательницу за сумасшедшую. — И что ты собираешься делать? — недоверчиво спрашивает Софронова и смотрит прямиком в этот безумный омут. Она совсем не боится девчонки с раздутым эго, которая несколько часов назад впервые взяла в руки холодное оружие. — Сперва подмять под себя крипипасту, а после, кто знает, может, займу место Слендера, — Лесничая и Готика заливисто рассмеялись, схватившись за животы. Она? Бросит вызов? Слендеру? Она? Да это же смешнее анекдота про евреев! Пусть приступает сейчас же! Они с удовольствием посмотрели бы, как её сдавливают чёрные щупальцы и уносят в глубину леса, из которого ей не выбраться! — Смейтесь! Вы ещё не знаете, на что способна сила слова, дорогие. — Что-ж, удачи тебе в борьбе со Слендерменом! Многовековым сильным монстром-убийцей!