Dead dogs

      — Куда его?       По обонянию, даже тому, что ему оставили, чувствительно резанула вонь чересчур крепкого табака. Внутренности сжало бесплодными спазмами настолько сильно, что он дёрнулся, хотя шевельнуться уже не мог.       — Куда же ещё. Вон, уже конвульсии. Грузи в багажник – выкину у шоссе. За ночь собаки разделают. Ошейник снять не забудь и срежь клейма.       Нездоровый хриплый голос говорил что-то ещё, удаляясь, но боль, затопившая каждую клеточку отслужившего тела, упорно толкала сознание в блаженную темноту. Был бы он бетой – давно бы отправился на ту сторону.       Туда, где его ждали.       Он всё-таки почувствовал, как по плечам растеклась новая боль, но даже заскулить не вышло. Он отключился только когда его швырнули на дно багажника пикапа – затылок, и без того пульсирующий болью, встретился там с чем-то тяжёлым, металлическим, и этого хватило.

***

      — Сколько ещё ехать?       — Миль шестьдесят. А что?       Брок поёрзал на заднем сиденье. Не любил он это место, но его клонило в сон, и он сам туда попросился.       — Останавливайся. Отлить надо.       Водитель тут же сбросил скорость. Шоссе пустое, ночь – сущая благодать для любого нарушителя. Тихонько прошуршав по гравию обочины, машина остановилась. С третьей попытки Брок сумел надавить рычажок открывания двери.       — Блядь. Если я ещё раз попробую так напиться – пристрели меня заранее. Кажется, мне надо не только поссать.       На всякий случай Брок отошел подальше, спустившись в кювет по склону, заросшему низкой жесткой травой. Его мутило, но прохладный воздух чуть снизил градус внутреннего напряжения – не понятно даже, хорошо это было или нет. Сделав несколько глубоких вдохов, он порадовался тому, что тошнота отступила. Всё же отвык он пить столько. Но вроде повод был. Свадьба его зама и заодно его окончательный уход со службы, начало новой спокойной жизни… Том настоял, чтобы командир пил за него – слишком многим зам был ему обязан, хотя Брок так не считал. Они были отрядом, семьёй, а в семье не ведут счёт кто кому и чем обязан. Но не отказал, дал себе волю в кои-то веки.       Но даже сквозь не отпустивший ещё алкогольный дурман ему померещился чей-то внимательный взгляд. В чистом, блядь, поле практически. Застегнувшись, он сделал два шага назад и в сторону, одновременно разворачиваясь. Чутьё на опасность мгновенно привело его в более боеспособное состояние, чем было у него пару минут назад – он не запнулся и достаточно чётко выхватил пистолет, который у него и не подумали отобрать, одновременно снимая курок с предохранителя.       Он едва удержал палец на спуске, когда понял, что целится в лежащего на земле человека – в слабом лунном свете блеснули чуть приоткрытые глаза. Человек был жив, слабо дышал, но не шевелился. От него несло кровью и палёным мясом. Он был завернут в кусок гнилого брезента.       Подойдя чуть ближе, Брок вытянул ногу и мыском ботинка толкнул откинутую на землю руку. Пальцы на ней слабо сжались – значит, дыхание не померещилось.       Не убирая оружия, Брок взбежал по некрутому склону обратно на дорогу и распахнул дверь водителя.       — Вылезайте. Я нашел нам проблему.       Оба – водитель и второй пассажир – его бойцы, не сказали ему ни слова, лишь, переглянувшись, расстегнули спрятанные по привычке плечевые кобуры, да водитель прихватил фонарик – едва народившаяся луна давала мало света, хотя серп в небе висел длинный.       Минутой позже Брок уже жалел о своём решении и раздумывал о том, что стоит всё же спустить курок.       — Командир…       Он честно целился в явно разбитую в нескольких местах голову, но сделать то, что было нужно, не мог. Оба бойца смотрели на него в ожидании. Он мог бы приказать им, но без этого приказа они бы не стали делать ничего. А он смотрел и молчал.       Если бы на него не смотрели в ответ, было бы проще.       Ситуация была смешная. Он столько раз поднимал оружие, столько раз убивал, а когда сам бог велел это сделать – стоял и не мог шевельнуться. Из приоткрытых глаз на него смотрела сама смерть – он осознавал это, когда убирал оружие обратно в кобуру.       — Грузите его в машину.       Бойцы переглянулись, но ни промедлить, ни заартачиться не смогли. Брок дрожащими руками вытащил из кармана блистер с таблетками и выдавил сразу две. Он не любил химию, но протрезветь надо было срочно. Какого хера он делал – был ещё тот вопрос.       Брок опустил спинку заднего сиденья, получая доступ в багажное отделение, и получилось вполне комфортное спальное место – благо габариты машины позволяли. Он помог бойцам уложить окровавленную, едва живую, добычу и нехотя взял молча протянутый с переднего сиденья шокер. Они не обговаривали, но, раз командиру зачем-то понадобилась эта падаль, он и должен был её сторожить.       — Куда его, командир?       Водитель глянул в салонное зеркало заднего вида уже нажав на педаль газа, ловя взгляд Брока.       — Ко мне домой, конечно.       Он устроился удобнее и переложил шокер в другую руку, правой придержав за плечо сдвинувшееся было тело. Под этой рукой было холодно – будто они уже труп везли.       Он понимал, что зря это сделал. Понимал, что не просто так есть придуманный умными людьми порядок работы с такими тварями. Проще было пристрелить и бросить на месте, снимая с себя ответственность, позвонив только, куда положено, чтобы не было вопроса, откуда в теле оборотня его пуля, да и еще не поздно было его сдать на посту при въезде в город.       Наверное, об этом же подумали бойцы, переглянувшись – Брок видел этот жест, но машина проехала без остановки – приказа не было.       Через два квартала второй пассажир, пожав руку Броку, вышел и направился к своему дому. Водитель жил в паре домов от дома самого Брока. Собственно, машина-то была его, но, напившись, он за руль садиться не рисковал никогда.       Притормозив у нужного здания, боец вышел из машины, по памяти ввел код разблокировки входной двери и вернулся к автомобилю. Вдвоем с Броком они выволокли тяжелое тело из багажника и отбуксировали в дом. Бросив это самое тело на полу у входной двери, отдав ключ от машины Броку, он распрощался с ним, многозначительно посмотрев на их добычу, предостерегая без слов.       Закрыв дверь, Брок потёр виски и потянулся за телефоном. Угораздило как долбоёба-старшеклассника, любящего сталкерить где не надо. Скинув ботинки и стянув неудобный пиджак, ослабив галстук, он ткнул кнопку быстрого вызова. На часах было почти без двадцати четыре утра, но ответили ему буквально через три гудка.       — Привет, Ал. Прости, что разбудил. Ты мне нужен. Нет, дома. И ещё. Как у тебя с ветеринарией?       На понимающее «блядь» Брок лишь угукнул, подтверждая худшие опасения штатного медика их отряда. Больше он всё равно никому не мог позвонить, не нарвавшись на правильные советы.        Оставалось надеяться, что «в течение получаса» не случится ничего закономерного и нерадостного.

***

      Алан приехал через двадцать минут. В полевой форме, вооруженный, с маленьким походным рюкзаком. Поморщившись и перешагнув через воняющее мокрой псиной тело, он первым делом осмотрел Брока. Тот выставил перед собой руки.       — Я просто нажрался на свадьбе Тома. Я в порядке. Ты этого вон осмотри.       Медик неприязненно хмыкнул, но приказ выполнил, опустившись рядом с оборотнем на колени. Тот, видимо, отключился – уже не смотрел по сторонам и дышал через раз.       Развернувшись, Алан приподнял безвольную руку. Брок раньше и не заметил.       — Когти удалены. Не хирургически – вырвали по живому. Клещами, наверное.       Потянувшись вперед – приподнял верхнюю губу, потом отстранил нижнюю.       — Клыки тоже вырваны. Тоже наспех. Недавно – всего несколько часов как, кровь едва свернулась. Он истощён и не сможет сам восстановиться. Участвовал в боях, судя по повреждениям. Сидел на цепи, в строгом ошейнике, как положено. Крупный экземпляр. Наверное дорогой был. Даже жалко, что так искалечили – он бы долго ещё мог драться. Так что мне с ним делать? Вызвать охотников? Или позвонить в департамент?       Брок поморщился. Это он мог и сам сделать. Мимика у него была такая же богатая, как словарный запас, и бойцы знали её так же хорошо. Понял и Алан. Он вообще понимал всех отлично.       — Себе оставить решил?       Брок кивнул. Почему-то озвученной идея стала еще более тупой.       Алан осмотрел поле деятельности внимательнее и вздохнул.       — Я, конечно, могу накачать его стимуляторами, и, скорее всего, он даже пойдет на поправку, только… Командир, это взрослый альфа, списанный с боёв. Ты же понимаешь, что это пиздец?       Брок понимал. Он видел, как люди спасали бойцовских псов, социализировали их и получали жизнерадостных, вполне нормальных собак. Почти всегда.       Но он ни разу не слышал о том, чтобы кто-то пытался социализировать оборотня.       Оборотней вообще держать считалось плохим тоном. Как, например, завести дома волка вместо собаки. Если кто и решался – заводили только бет и только маленьких, щенков или детей – кто как называл, так же вместо собаки – сторожить территорию, дом, еще что-то. Кто-то умудрялся даже трахаться с ними. Альф не заводили никогда. Их отстреливали без жалости не смотря на возраст. Единственное, куда их использовали – бои по аналогии с собачьими, хотя удовольствие было дорогим – охотники не горели желанием брать альф живыми, даже совсем маленьких. Предпочитали на них испытывать своё оружие.       И всё же – оборотень в его доме был альфой, и при том матёрым. Он бы просто не дожил бы в неволе до такого возраста.       — Понимаю.       Медик кивнул и раскрыл свою аптечку, но первым делом выложил на тумбочку собачий строгий ошейник.       — Только ты мог в это вляпаться, командир…

***

      Брок наблюдал. Он так и не убрал оружие. Ебанутое пьяное желание притащить домой трофей было не таким уж необъяснимым – чего только люди по пьяни не делают, но, когда его начало отпускать под действием таблеток, до него начала доходить вся серьёзность ситуации.       Он, блядь, домой дикого зверя притащил. И ладно бы как у наркобарона был бы вольер на заднем дворе – те, говорят, умудрялись из России привозить аж медведей и тигров. Он вообще никогда не планировал завести хоть хомячка. Или рыбок. Рыбы у него всегда прочно ассоциировались с едой. Все остальные требовали слишком много времени и сил на содержание – вычёсывать, купать, гулять, стричь когти. Да нахуя ему это, ебли и так хватает на работе, где он мог застрять в ебенях на неопределенное время. У него даже кактусы дохли, пока он ещё пытался завести хоть что-то живое.       Альфа, блядь. Ебаный, сука, оборотень. Рука чесалась всё же пристрелить, но не иначе как зелёный змий нашептывал на ухо, что так он проявит свою слабость – вот так с порога пристрелив. Типа он потом успеет.       Ага, как же. Успеет он только, если этот альфа уже не сможет встать – насмотрелся в своё время, как такие твари охотятся. Слава яйцам – не вживую, а на учебном видео. Он предпочитал всё же иметь дело с простыми смертными людьми, без этих сверхсил, сверхвыносливости, ускоренной регенерации и далее по списку.       Алан, убедившись, что зверь в отключке, и командир его страхует, увлёкся работой, матерясь сквозь зубы. Да Брок и сам видел – насколько все плохо. Особенно плохо – он догадывался – обстояли дела с травмами головы.       Под свернувшейся и засохшей кровью, которую аккуратно размачивал и удалял медик, оказалась кожа, рассеченная до костей. Таких ран было несколько и везде кости были проломлены. Не глубоко, но о силе удара можно было судить.       — Это не от драки раны.       Алан как раз отложил очередную салфетку, густо измазанную почти черной кровью.       — Его добивали. Битами или дубинками. Чем-то таким. Может, обрезками труб.       Брок скривился под его взглядом. Медик понимающе кивнул и продолжил работу.       — Я зашью их, но, если бы он был человеком, надо было бы ставить пластины, наверное. Если бы он дожил, конечно.       Шил он быстро и аккуратно, так же, как бойцов в поле. Увлёкшись, он даже забыл о неприязни. Заматывать бинтами не стал. Вместо этого вытащил из рюкзака большой аэрозольный баллон.       — На воздухе быстрее затянется. Эту хрень моему Бучу приписал врач, когда он подрался с соседскими псами.       Он потряс баллон и надавил на головку распылителя. Раны из кроваво-красных стали серебристыми.       Обработав длинные царапины на шее, их он зашивать не стал.       — От когтей. Ещё немного глубже, и ему вырвали бы горло. Он здоровый. Какой же у него был противник?       Вопрос был риторическим. Потом он со свистом выдохнул сквозь зубы. На груди и животе раны были гораздо глубже. Алан осторожно, будто тело под руками могло взорваться, коснулся на пробу обоих боков.       — Блядь. Брок, добей его.       Рамлоу даже подался вперёд, отложив оружие.       — Что?       Медик покачал головой и уселся на пятки.       — Там месиво, командир. То, что снаружи – это от его противника. А внутри… Будто по нему машиной проехали. Не знаю, что с органами, но ни одного целого ребра. Как он вообще дышит - непонятно. Скорее всего, отбиты почки и печень, наверняка разорвана селезенка – пока судить сложно, слишком мало времени прошло, но мы с тобой видели такое. Он сейчас как обычный человек без своей способности восстанавливаться, но в больницу не потащишь, а без неё это приговор. Да и врачи тут уже вряд ли что-то сделали бы. Добей его, и сдадим в департамент, пусть разбираются, откуда он – клейма срезаны, но бои оборотней не так закрыты, как те же собачьи, думаю, смогут найти, чей он.       Взяв в ладонь пистолет, Брок пальцами другой руки погладил накладку на рукояти.       — А если всё же стимуляторы?       Алан, уже начавший собирать свои пожитки обратно в рюкзак, застыл и искоса глянул на командира. Он какое-то время наблюдал за растерянным выражением его лица, но качнул головой.       — Мы об этом пожалеем, оба.       Брок вновь отложил пистолет.       — Если что, я скажу, что ты действовал по приказу.       Медик достал из рюкзака флакон с ядовито-жёлтой жидкостью, пакет с инфузионной системой и блистер с венозным катетером. Вены у оборотня оказались отличными – даже Брок бы сумел правильно пристроить всю систему и с закрытыми глазами. Алан, когда пришел в отряд, матерясь, переучивал всех бойцов: то, что им рассказывали на курсах по оказанию первой помощи, в полевых условиях оказалось полным фуфлом.       — Мы не на службе.       Устроив бутылку с уже воткнутой системой над ручкой двери, Алан примотал её пластырем и проверил, чтобы она никуда не смещалась. Только после этого он начал приводить в порядок остальные поверхностные раны с передней части тела. Переворачивать оборотня он не решился.       Закончив, он встал и размял затёкшие ноги. На часах было уже около семи утра. Это у командира был отгул ещё на три дня, а вот ему самому уже пора было на работу. Как знал – приехал уже собранным.       — Давай позвоню, попрошу, чтобы тебя сегодня не дёргали?       Всё же и у Брока была совесть, хотя он очень умело это скрывал. Он понимал, что медик не был обязан решать его проблемы. Тот лишь рукой махнул.       — Забей. Сегодня приезжает мать Саманты. Я, пожалуй, даже в ночь на базе останусь. Ты лучше подстрахуй, если она станет звонить.       Брок кивнул и пошел включить свет в ванной – руки медика до середины предплечий были красными от крови оборотня. Тот благодарно кивнул и намылил жесткую мочалку. Оттирался он долго и почти с остервенением – как хирург перед операцией.       К тому моменту, как он вернулся в коридор, Брок уже закинул всё использованное в мусорный мешок. Проверив капельницу, Алан накинул куртку.       — Тебе может вколоть чего? Думаю, не лучшая идея спать под одной крышей с ним.       Брок отрицательно качнул головой. Знал он эту дрянь. Потом дня три с гудящей головой придется ходить.       — Тогда надень на него ошейник и привяжи к чему-то. Если он переживёт такую дозу стимулятора, то всё равно первое время будут проблемы с координацией, слабость, тремор. Ну да ты в курсе.       Конечно, Брок был в курсе. Он бы конечно отлично пожил и без этого знания, но уж куда деваться.       — Чем только его привязать?       — Лучше цепь.       Вот чего-чего, а цепи в доме Брока отродясь не было.       — Нет её. И троса нет. А, хотя… Автомобильный подойдёт? Пятитонная стропа.       Алан кивнул и пожал протянутую руку. На сказанное в спину «спасибо» лишь махнул рукой, сбегая по ступенькам с крыльца.       Брок оглянулся на валяющегося на полу оборотня и решил, что сначала всё же кофе, а потом трос, ошейник и…       Да, он был мастером находить самые блядские приключения, какие только возможно. Очень хотелось надеяться, что оборотень всё же не очнется и ему не придётся расписываться в собственной слабости или всё же принять как факт появление в своей жизни этой огромной проблемы.       Вернувшись на кухню, он достал турку и вытряхнул в неё остатки намолотого кофе из банки. Получилось как раз на порцию. Налив воды он поставил турку греться на плиту, тем временем сунувшись за специями. Он пристрастился к такому кофе в первую же свою командировку. Гостеприимные арабы навсегда отучили его от растворимой дряни, показав, как можно сделать отличный кофе без издевательств над ним, без всех этих молочных пенок, сиропов и прочего дерьма. Так с тех пор у него и повелось. Если просто хотелось кофе или в доме были гости, он варил простой чёрный. Если нужно было по-настоящему взбодриться – добавлял привычную смесь специй – черного и острого перца, имбиря. Никто больше не мог пить такой кофе – воротили нос от слишком пряного запаха и вкуса, а Брок нежно любил всем сердцем этот рецепт.       Перелив кофе в чашку, он поставил на стол пепельницу. Усевшись на стул и вытянув гудящие ноги, он откинулся затылком к стене.       … и проснулся от грохота, сам от слишком резкого движения упав на пол, но быстро подорвался, вспомнив, что он не один.       Строгий ошейник на тумбочке у двери. Трос – в багажнике машины. Пистолет – на диване в гостиной.       А на полу у двери – здоровенный оборотень, ёбаный альфа, по уши накачанный стимулятором. И, кажется, он догадывался, к чему всё шло. Из глубины дома слышалось низкое рычание. Брок даже материться не рискнул, пытаясь решить, как бы так незаметно съебаться из собственного дома в обход слишком быстро очнувшегося хищника.       Переоценил себя, командир. Пьянь неумная. Стоило хотя бы ещё на кухне ствол заныкать.       Рычание приближалось, и у Брока не было сомнений в том, что с ним сможет сделать эта тварь. Больше не было иллюзий. Путь оставался единственный – в окно, чем он и воспользовался, стараясь не шуметь.       Он прикрыл створку за собой, не ожидая, впрочем, что сумеет обмануть нюх зверя. Разве что секунду выиграет. Сбежать оборотень может, если им не управляет звериная часть: все окна открываются изнури, входная дверь тоже откроется без проблем. Только вот эта тварь решила прошвырнуться по дому, явно чуя человека. Оставалась ещё возможность – в одной из комнат наверху, в спальне самого Брока, было ещё оружие.       Пригодилось высокое разлапистое дерево на заднем дворе – Брок всё хотел слегка его опилить, но руки не доходили. Примерившись, он легко запрыгнул на карниз. Вскрыть окно снаружи он бы не смог, и, выдохнув, ударил по стеклу кулаком. Он понимал, что зверя привлечёт и шум, и запах крови, но надеялся успеть достать оружие.       У него были секунды с момента удара, и он воспользовался ими. К тому моменту, когда внутрь комнаты влетела плашмя лёгкая межкомнатная дверь, его палец уже лежал на спусковом крючке, а рука, по которой обильно струилась кровь, не дрожала.       Он упустил какую-то секунду. Выстрелить нужно было в тот момент, когда падающая дверь открыла цель. Но в этот миг Брок моргнул и…       Зверь замер на пороге. Он смотрел на вооруженного человека как на противника, но агрессии не проявлял, если не считать за неё тяжелый взгляд в упор. Человеческий взгляд. Не безумный хищный, который должен быть, когда по комнате разносится ощутимый даже для Брока запах его крови. Оборотень даже носом не дёрнул, не вдохнул глубже. Просто замер в ожидании, и ситуация вдруг показалась Броку какой-то слишком сюрреалистичной.       Он, блядь, снова не мог выстрелить, засмотревшись в глаза блядскому альфе, который уже должен был разорвать его на множество мелких Рамлоу, пригодных к употреблению. Даже без когтей и клыков тот был на это способен, но не нападал.       Они бы стояли так вечность – отступать Броку было некуда. Первый шаг сделал альфа, но назад. Он выпрямился и чуть прикрыл глаза, отступая без лишнего страха.       И вот тогда тоже стоило выстрелить, когда альфа не готовился к нападению.       Выдохнув сквозь зубы, Брок опустил пистолет. Разряжая оружие, он материл себя и суку судьбу, своё прошлое, которое он пережил, жалея о каждом прожитом дне.       До него только начало доходить – почему он не сделал то, что должен был там, на обочине шоссе.       Швырнув пистолет на застеленную кровать и сунув магазин и ещё один патрон в карман брюк, он вышел из спальни.       Альфы на этаже не было – он обнаружился у лестницы, между ней, гостиной и кухней. Он стоял, не шевелясь, и, кажется, не обращая внимания на то, что на нём нет ни нитки. Пройдя мимо него на кухню, Брок в два больших глотка выхлебал холодный уже кофе и едва сдержался от того, чтобы швырнуть чашку в мойку. Вместо этого распахнул окно и схватил со стола сигареты.       Первая закончилась слишком неожиданно. Брок и не понял, когда взял вторую, но подавился дымом, когда в дверном проеме абсолютно бесшумно возник оборотень.       Без рассосавшихся уже синяков и затянувшихся ран его нагота ещё сильнее бросалась в глаза. И не только нагота.       Прищурившись, Брок снова затянулся.       Справедливости ради, оборотень был хорош. Не Аполлон, до скульптурной идеальности ему было далеко, но природа не обделила его настоящей мужской красотой. Сильно отощавший в неволе, при правильных нагрузках и отожравшись, он наверняка раздастся в плечах, станет опасно тяжеловесным, ещё более сильным. Опыт подсказывал Броку, какие нужны тренировки человеческому телу оборотня. Пришлось одёрнуть себя, понимая, что это просто пока что его оставили в живых. Раздавив окурок в пепельнице, Брок спустился с подоконника.       — Надо тебя одеть что ли.       На звук голоса, на движение, оборотень вскинул голову, напрягшись. Он так и стоял в дверях, не собираясь отступать, оценивающе глядя на стоящего перед ним Брока. В его глазах Рамлоу чудилась насмешка, но он тоже не привык уступать, потому шагнул вплотную, глядя в глаза без бесполезного страха. Или оборотень его убьёт, или нет. Пятьдесят на пятьдесят. Хорошие шансы для того, кто пережил собственный смертный приговор много лет назад.       Убирать оборотня с дороги силой Брок не решился. Вместо этого, почти коснувшись его, Брок так же сложил руки на груди, и, стараясь не рычать, медленно и доходчиво произнёс:       — С дороги. Это мой дом.       Альфа демонстративно оглядел его с ног до головы и сдвинулся в сторону.       Жизнь не готовила его к такому. Ни жизнь, ни люди, которые вроде бы должны были.       Где инстинктивный страх перед хищником? Где вообще тот хищник, которого надо немедленно пристрелить, подпустив лишь на тот самый выстрел.       Он растерялся. Он, прошедший множество боёв, выводивший людей из-под огня, принимавший чертовски сложные решения, хоронивший частичку своего сердца с каждым потерянным бойцом, растерялся, будучи не в силах выстрелить в того, кто ему не угрожал.       Простой мужчина, раненый, совсем недавно при смерти, разглядывающий его с праздным интересом, будто это Брок завёлся в его доме. Мозг перескакивал с одного факта на другой, отказываясь принять очевидное, принять нужное, правильное решение.       Тряхнув головой, Брок это самое решение отмёл. Он ведь сразу понял, что не убьёт опасную тварь, чего ж снова и снова возвращаться к этому?       Порывшись в кладовке под лестницей, он достал свой старый комплект служебной униформы, оставленный в качестве спецовки на случай, если приспичит делать ремонт или копаться во внутренностях тачки. Одежда была чистая, хотя и штопаная уже. Там же нашлись кроссовки, о которых он вообще-то успел забыть.       Дойдя до всё ещё неподвижно наблюдавшего альфы, он впихнул ему в руки одежду, уронил к ногам кроссовки и прошел обратно на кухню.       — Не тряси мудями, я не по мужикам. Ванная от входа направо. Душ, надеюсь, принять сумеешь. Хочешь на свободу – вали к херам, хочешь жрать – я сейчас буду готовить, но в душе не ебу, что жрут оборотни. Могу разморозить стейк, и лучше бы тебе уметь есть сидя за столом, потому что отмывать пол ещё и после твоей кормёжки мне не хочется. Так что?       Оборотень оскалился, демонстрируя крупную дыру в ряде зубов на месте бывшего там когда-то клыка, но осёкся и зло фыркнул.       — Мы едим то же самое и так же, как люди. Я умею есть за столом.       Он хотел сказать что-то ещё, но не успел. Рамлоу развернулся к нему спиной, открывая холодильник, и только по шлепкам босых ног – нарочито звонким – знал, что его гость пошел отмываться, а не решил напасть, пользуясь случаем.       Блядские ученые, блядское общество. Вот вам и зверь.       Брок всё же достал мясо. На всякий случай четыре стейка, ни черта не зная о потребностях организма оборотня. Обжарил, как любил сам, сделал соус из чёрного перца и базилика. Успел даже смолоть новую порцию кофе, когда, обернувшись, увидел вновь наблюдавшего за ним оборотня. Он стоял, привалившись одним плечом к косяку, и не сводил взгляда с рук человека.       Отвернувшись, Брок тяжело вздохнул. Он, наверное, всё же несколько погорячился, сказав, что не по мужикам. И вот то, что сейчас стояло в дверях, чисто отмытое, гладко выбритое, с зализанными назад волосами, одетое в черную, чуть вылинявшую форму, в футболку с растянутым воротом, открывавшим красиво очерченные толстые кости ключиц и сильную шею…       Нечаянно коснувшись раскаленного металла большой турки, Брок зашипел сквозь зубы и сунул ребро ладони в рот.       Налив кофе в одну чашку, он подумал, и вылил остатки в другую. Получилось ровно на двоих. Переставив обе чашки на стол, Брок кивнул на диванчик, сам ногой подтянул себе стул, садясь лицом ко входу.       Оборотень, не чинясь, сел на указанное место. По глазам его Брок видел – насторожен, но чертовски голоден. Он догадывался, что зверя кормили не до сыта, раз использовали в боях, а уж чем – вопрос другой. На его тарелку он сразу выложил три стейка, оставив себе один. Альфа покосился на человека, но ни слова не сказал, неловко взяв нож и вилку. Он тоже зашипел сквозь зубы, поняв, как неудобно теперь ему будет – те, кто вырвал ему когти, заодно выломали крайние фаланги пальцев. Раны затянулись, но руками придётся учиться пользоваться заново.       Брок помощь предлагать не стал – гость вполне сносно нарезал себе куски мяса, накалывал на вилку крупные куски овощей из салата и бодро жевал чуть зачерствевший тостовый хлеб – другого всё равно дома не было, спасибо, хоть жизнь на нем не зародилась.       Ел он быстро, но для своих травм даже аккуратно. Соус с тарелки он вычистил куском хлеба, так что её можно было и не мыть. Чашку с кофе взял в руки с некоторой опаской, принюхался и сделал первый глоток. Когда его глаза округлились, Брок с досадой понял, что машинально сыпанул от души специй и сейчас зверь начнет плеваться.       Опасения не подтвердились. Брок с удивлением видел, как тот смакует каждый глоток, и на пробу хлебнул из своей чашки, но нет – крепкий горький кофе, острый от специй – всё верно.       Сгрузив посуду в мойку и просто для порядка обмахнув стол влажным полотенцем, Брок сел обратно и сложил руки на столе. Впрочем, спросить он ничего не успел. Оборотень тяжело глянул на него и первым задал вопрос:       — Что тебе от меня нужно?       Брок вскинул бровь. Впрочем, от животного, пусть и выглядящего как человек, благодарности ждать не приходилось. Не так он планировал строить диалог. Откинувшись на спинку стула, качнул головой.       — Ничего.       Улыбка оборотня была жутковатой и некрасивой.       — Не ври мне. Люди не держат оборотней просто так. Ты не убил меня пока была возможность. Так зачем?       Брок вдруг вспомнил о магазине в кармане штанов. К чему-то.       — Я был пьян. По пьяни люди делают разные вещи, о которых потом жалеют.       Оборотень прищурился.       — А ты жалеешь?       Рамлоу облокотился о столешницу, уперев щеку в ладонь.       — Уже начал. Вот нормальные люди подбирают по обочинам сбитых кошек и собак, а я никогда не планировал кого-то заводить. К тому же такую неблагодарную тварь.       Альфа снова оскалился, веером развернув пальцы.       — Мне за это что ли быть благодарным?       Рамлоу закатил глаза.       — А какого хера это ко мне претензии? Я что ли это сделал? Ты же в курсе наверняка – оборотней безнадзорных истребляют. Ты бы сдох в том кювете. Или тебя пристрелили бы утром, когда начинают работать дорожные уборщики.       — Тебе-то какое дело?       Зверь бросил это зло, отчаянно скалясь, но Брок почувствовал не страх. Глубоко вздохнув, он надавил на грудь слева. Боль немного отступила, и он поднял глаза на вынужденного гостя.       — Никакого. Можешь валить куда хочешь, мне насрать, что с тобой будет.       Он встал из-за стола и вновь развернулся спиной к опасности, включая воду над горкой посуды. Ему действительно было плевать, что, скорее всего - к утру, оборотня не будет в живых.       Когда посуда была перемыта и Брок потянулся за полотенцем, гостя на диванчике уже не было, и дом чувствовался пустым. На душе нехорошо скребнуло, и Брок поспешил сесть, зная, как приходят эти приступы, разворошенные воспоминаниями. Он надавил на грудь так сильно, как мог, борясь с болью и низко пригнул голову. Он заебался бороться с этим в одиночестве.

***

      Он был самым молодым. Они смеялись над ним, но не трогали, и, когда у него начинало урчать в животе, ему бросали куски позеленевших уже лепешек, измазанных козьим дерьмом. Он вытирал их, как мог, о песок, но все равно съедал, потому что до чёртиков боялся умереть.       Все вокруг него умирали. Их приносили к нему под руки – зверски избитых, изнасилованных, изрезанных, передавленных колесами автомобилей и траками танков. Он должен был следить, как они умирают, а потом хоронить их – длина цепи, закреплённой за одну лодыжку, позволяла отойти достаточно. Ещё у него была затупившаяся лопата с неошкуренной занозистой рукоятью, натиравшей ладони так, что вместо мозолей на них были язвы.       Каждый день он хоронил их – людей с его базы, которых отказались эвакуировать. Транспорт просто не пришел, а когда это поняли, то только несколько человек успели застрелиться. Остальных убивали на камеру – каждый день по одному. Сначала - старших по званию – в надежде, что они нужны правительству и то пошевелится. Не вышло. Потом уже оставшихся, пока не дошли до первогодок. Испуганные мальчишки были лакомым блюдом – их почти не били, они умирали от другого. Он легко таскал их окровавленные поруганные тела подальше от лагеря, насколько позволяла цепь, каждой новой могилой отмечая день своего плена, но он не смог вспомнить, сколько было небольших холмиков, когда пришли за ним и отстегнули от тонкой голени широкое металлическое кольцо.       Он не упирался, когда его вели, отупев от усталости и боли. Он не проронил ни звука, когда, говоривший на так и не понятом им языке, грузный темнокожий мужчина, похожий на зефирного человечка, взял в руки нож и принялся резать его самого. Не насмерть, в том то и была проблема.       Его, живого, раздетого до гола и с вырезанными чуть ниже груди знаками, вышвырнули из машины у посольства США в Исламабаде.       Но это он узнал потом, спустя время, когда заново научился воспринимать реальность. Тоже – к сожалению, потому как с осознанием пришли и воспоминания. Воспоминания об умерших у него на руках людях принесли с собой фантомную вину.       Он не был виноват, но сделать с этим ничего не мог. Это так и осталось с ним, причиняя боль.       А ещё так до сих пор болели и шрамы, сложившиеся в на удивление аккуратные символы – имя его хозяина, отпустившего его с памятью о себе. Тех рубцов уже и не было на теле – он, вылакав полторы бутылки дрянного виски, в том же госпитале срезал кожу украденным скальпелем. Он чуть не умер от отравления алкоголем, его рану обработали, но он продолжал чувствовать оставленную метку, проклиная свою живучесть.       Едва Брок смог твёрдо встать на ноги, его комиссовали без права вернуться на службу и отомстить, обрекая на бытность не инвалида, конечно, но всё же и не полноценного человека. А ему было едва за двадцать.       Спасением и смыслом жизни стала работа. Почуяв благодатный материал, инструкторы не слезали с него живьем до тех пор, пока не добились своего. Он стал самым молодым командиром в некрупной военной компании.        «Маленькие, но гордые» - не без той самой гордости заявлял директор, пригласивший его на «смотрины».       Маленькие, но гордые делали такую выручку, которой завидовали собратья покрупнее, благодаря связям директора беря такие заказы, до которых остальные бы не доросли.       Александр Пирс за руку здоровался с президентом и играл с ним в гольф, и его люди решали порой вопросы государственной важности, за что им прощалось то, что не спустили бы с рук никому другому. Даже займись они чуть ли не в открытую наркоторговлей, работорговлей и продажей оружия, их бы даже не пожурили. Другое дело, что им это было и не нужно.       Захваченный водоворотом больших дел, Брок почти перестал вспоминать лица тех, кого зарыл в горячий песок.

***

      Контора встретила его шумом офиса, со всех сторон тут же потянулись руки. Он, здороваясь со всеми, дошел до кабинета Пирса. Тот, увидев его за прозрачной стеклянной стенкой, махнул рукой, подзывая.       Ему Брок подал руку первым, чтобы руководителю не пришлось вставать – он ещё берегся после недавней операции и двигался неловко.       — С возвращением. Хорошо погуляли?       Пирс нравился Броку. Он никогда не корчил суровое лицо, особенно со своими людьми, и был им ближе отца родного. К нему могли прийти с любой проблемой. Они не злоупотребляли, понимая, что места лучше просто не найдут, и работали с полной отдачей.       — Отлично. Хотя жалко, что Том ушел. Теперь нужно искать зама.       Пирс откинулся к спинке кресла.       — Кстати, об этом. Уже надумал, кого возьмешь?       Брок честно думал. После того, как оборотень свалил, он сам продышался и навёл порядок, он сел за ноутбук и просидел почти до рассвета, но так ничего и не решил.       Свой отряд он знал. Бойцы отличные, но им всем чего-то не хватало, чтобы, в случае чего, скинуть на них обязанности, чтобы опереться, в конце-концов. Было непривычно без Тома, без его вечных подъебок и дружеского мордобоя. Без спаррингов с ним тело не получало должной нагрузки, и Брок только за эти дни извелся донельзя. Он без тренировок уставал больше, чем с ними.       — Думал. Мои не потянут. Надо либо со стороны брать, либо по отрядам посмотреть. Пока на примете никого нет. Что у нас с работой?       Пирс доверял ему чуть ли не больше, чем себе, и, если уж Брок не мог выбрать бойца, он не стал бы вмешиваться, даже советовать не стал – Брок не просил. Сам разберётся, опытный. Вместо этого он протянул папку с бумагами.       — Пока мелочи. Съезди, прими партию, посмотри – на нас вышел новый поставщик, хочет сотрудничать. Нужно протестировать образцы. Через неделю ждём три новых контракта, один надолго – сопровождение миссии в Намибии. Посмотришь, может, возьмешься.       Брок редко брал дела надолго. Он не любил однообразную работу, предпочитая мотаться по миру со своими бойцами. Они подобрались такие же, неусидчивые. Ещё часто он оставался в городе на должности зама Пирса, когда того не было. Впрочем, если не было и Брока, Пирс оставлял вместо себя любого командира групп – не зря он подбирал тех, кому может доверять.       Удобно устроившись в кресле, Брок раскрыл папку, листая.       Почти всё было знакомо. Закупки были стандартными, и Брок часто их принимал, дотошно проверяя партии, яростно собачась с поставщиками за каждую мелочь. Те огрызались в ответ, но спорить было себе дороже – разойдясь, Брок иной раз вытребовывал ещё и компенсацию. Дойдя до нового раздела, он присвистнул.       — Жирно. Неспроста.       Пирс замедленно кивнул.       — Подозреваю, поэтому и хочу, чтобы ты глянул. Там либо товар дерьмо, либо нагреть попытаются. Либо планы на будущее непростые. Ну, ты понимаешь.       Брок хмыкнул. Конечно, он понимал. Были уже умники, пытавшиеся заручиться дружбой Пирса, кое-кто, по дури, пытался и на шантаж идти. Шли в итоге на корм рыбам или зверью, если мозги не появлялись на этапе разговора до момента извлечения оружия из кобуры.       Впрочем, были и редкие случаи, когда он своими руками подписывал контракты, давал рекомендации.       Захлопнув папку, он поднялся, пожал протянутую руку и вышел за дверь.       Открывая незапертую дверь своего кабинета, он не ждал, что там кто-то будет его ожидать. Не отрывая взгляда от своего стола, он захлопнул дверь и повернул ключ, торчавший в замке.       — Я соскучилась.       Она сидела на столешнице, закинув ногу на ногу так, что весьма условная юбочка задралась - выше некуда. И, конечно, она снова принесла ему кофе. И снова разобрала его бумаги, сложив их аккуратными стопочками на столе.       И снова не надела бельё.       — Ублюдок, ты знаешь, сколько оно стоит?       — А ты в следующий раз приходи сразу без него …       Ему, в отличие от огромного числа мужчин, было плевать, сколько стоит бельё на женщине, её косметика и прочее. Его прельщало лишь тело, и, чем меньше на нём всего, тем лучше. Именно это он и сказал ей, когда, голодно облизываясь, смотрел в глаза.       И какой же женщине не понравится, когда ценят её, а не красивую упаковку.       Вся контора знала о них, но никто не осуждал – работе это не мешало, даже когда они трахались на этой самой работе. Клэр не изображала оргазмы на публику, не оглашала окрестности дикими криками, он сам тоже не любил шуметь. Чуть больше воли они давали себе, встречаясь у него или у нее дома. Там они могли проводить вместе гораздо больше времени, иногда и уезжая на одной машине, приезжая потом так же вместе.       Рывком стянув футболку, открыв изучающему взгляду женщины тело, он подошел вплотную, вставая так, чтобы она могла плавным движением устроить бедра на его пояснице.       — Я тоже…

***

      Насколько дерьмовым было то, что предложил новый поставщик, Брок оценить на глаз не смог. По документам всё было хорошо. Качество, на глаз, тоже радовало, с количеством вроде тоже не обманули. Уже это начало напрягать, а потому, вызвонив пару человек из своего отряда, он, с благословения Пирса, свалил на полигон почти на неделю.       Узнав об этом, Клэр обиженно надула губки. Пришлось Броку, проведя кончиком пальца по этим губам, заставить девочку опуститься на колени и занять её сладкий ротик делом. И пообещать, что, как только он вернется, возьмет отгул, и они проведут вместе целый день. Перспектива показалась ей заманчивой и она уступила, первоклассно ему отсосав на пожарной лестнице. Вздёрнув её на ноги за очень удобный хвост из густых волос, он жадно её целовал, предвкушая неделю вынужденного целибата.       Умная женщина, она даже не пыталась его окольцевать, понимая, что брак куда скучнее таких вот встреч.       К несчастью для Брока, не любящего нарушать обещания, с отгулом прошло не так, как он хотел.       Испытания на полигоне прошли хорошо. В целом он поставку одобрил, заполнил листы разногласий прямо на месте с приложением фотоотчета и всех замечаний и отослал их сам. Вернувшись обратно в город, отчитался так же Пирсу. Сунулся с просьбой об отгуле, и вместо одного дня Пирс подписал ему два, понимающе улыбаясь. Вот только едва Брок вышел из кабинета руководителя, как ему позвонили.       Он принял вызов, не ожидая подвоха, хотя Алан редко ему звонил. Обычно было наоборот.       — Я скинул координаты. Вызвана команда по отлову из Департамента. Я не удивлюсь, если это твой.       И повесил трубку. Следом почти тут же пришел адрес. Выматерившись, Рамлоу бросился к выходу, не замечая удивленных взглядов вслед.       Почему ему всё-таки стало не все равно?

***

      Дождь начался внезапно и очень быстро превратился в ливень. Дворники отчаянно смахивали его, но всё равно видимость была паршивой. Он боялся не успеть. На его машине не было мигалок, а на машинах Департамента по обеспечению безопасности города – были. И сирены.       И огнестрельное оружие. Брок машинально сунул руку в плечевую кобуру. Ствол был на месте, но, только удостоверившись, он подумал – против кого придётся его применить. Скрипнув зубами, он вдавил педаль газа до предела.       Машину с включёнными проблесковыми маячками он заметил издали. Патрульный броневик стоял вдоль бордюра на проезжей части, пока несколько стрелков полукругом подтягивались к сидящему у стены здания человеку, в котором Брок даже с такого расстояния узнал своего оборотня, и по рукам полоснуло странным жаром.       Своё он не отдавал никому и никогда с тех пор, как вернулся из плена. И поэтому тоже Пирс особо его ценил. За бескомпромиссность и порой безумную дерзость.       Немного снизив скорость и переключив передачу, он не остановился за задним бампером патрульного автомобиля. Его собственный, ни чуть не легче, с достаточно мощным двигателем, почти без напряга столкнул броневик с места, отодвинув его метров на пять.       Не зря он несколько месяцев дёргал за яйца инженеров калифорнийской USSV, требуя от них почти невозможное – создать не люксовый внедорожник для богатеньких эстетов, а надёжных рабочих лошадок, хотя тут, скорее все же, носорогов*.       По его заказу и с помощью государственного бюджета, щедро предоставленного Пирсу неизвестно каким образом, несколько дюжин новеньких «фордов» превратились в автомобили, способные составить конкуренцию и более крупным собратьям. Исходные машины тоже были далеко не серийными, но там завод и его особые цеха работали по пинку самого Пирса, приложившего к процессу не только финансы, но и знакомства.       Маленькие, но гордые, они как миниатюрные танки использовались и в серьезных операциях. Брок не оформлял авторские права и прочие бумажки, и такие же автомобили, но в куда меньших количествах, сумели заказать ещё некоторые конторы. Единственным условием было, что такие мини-танки не должны попасть не в те руки, и за этим следили не только USSV.       Стрелки медленно, явно неверяще, обернулись на звук удара и проводили взглядами собственный отъезжающий транспорт, на месте которого, словно нехотя, замер хорошо известный в определённых кругах стальной монстр.       Сделав пару глубоких вздохов Брок открыл дверь, выходя под холодный дождь. Волосы сразу повисли сосульками, но плотная униформа промокать не торопилась. Он тоже не торопился, приближаясь к бойцам, уже не знающим, в кого целиться: оборотень не шевелился, а вот Брока узнал лишь один, начавший дёргать соседа за рукав в попытке оттащить в сторону.       Он мельком бросил взгляд на оборотня. Тот сидел, мокрый насквозь, опустив голову и крутя ставшими непослушными от холода пальцами строгий ошейник. Брок не знал, что тот его забрал. Он забыл про него, едва отведя взгляд.       Осмотрев замерших загонщиков, он, наконец, всё для себя решил.       — Проваливайте.       Тот, что его узнал, всё же вякнул «Идёмте отсюда». Другие перехватили оружие поудобнее и с дури встали между Броком и оборотнем. Один задрал ствол винтовки чуть выше.       — Отойдите, сэр. Вы мешаете полицейской…       Договорить он не успел. В лоб, под самым шлемом, ткнулся с силой дульный срез, заставив откинуть голову. Брок больше не сдерживался, демонстративно сняв предохранитель.       — Я. Сказал. Проваливайте.       Он не был ни выше бойца, ни крупнее, но ярости хватило бы на десятерых. Он видел, как, услышав его рычание, вскинулся сидящий на асфальте альфа.       Раздув ноздри, боец бочком отступил, сохранив на лбу белый кружок с ярко алыми краями. Брок не убирал оружие, пока патрульные не погрузились в машину и не свалили, сверкнув помятым бампером. Шагнув к оборотню и подцепив металл ошейника, он забрал сомнительное украшение из не оказавших сопротивления пальцев. Не целясь, он зашвырнул ошейник в широкую урну возле входа в метро. Сделав шаг к машине, приказал:       — Поехали.       Сев на своё место, он подождал, не сомневаясь, наблюдая, как с трудом, опираясь на стену, оборотень поднимается на ноги и медленно, как на плаху, бредёт к машине. Перегнувшись через центральную панель, Брок сам открыл дверь. Неуверенно посмотрев на него, альфа дождался кивка и неловко забрался внутрь. Брок на полную врубил отопитель и вентиляцию, перебрал пальцами руль, и, открыв бардачок, порылся в нём. На колени альфы, безуспешно пытающегося скрыть дрожь, упал широкий мягкий кожаный ошейник. Не глядя на него, Брок резко вывернул руль, разворачиваясь от обочины на пустой улице. Он не заметил за стеной ливня, как в подворотне мелькнул ещё один силуэт. Вместо этого, он отметил, как нерешительно пальцы оборотня потянулись к «подарку».       Да, Брок всё же прочитал о содержании таких полузверей. Читал честно, плюясь и запивая информацию виски. Даже съездил в большой зоомагазин, где был отдел для таких экзотичных питомцев. Покрутил в руках разных размеров ошейники с шипами внутри. Там были даже манекены. Человеческие фигуры, на которых крепилась подходящая амуниция. И, блядь, там были манекены, изображавшие детей. Брок оттуда едва не сбежал. Слишком он хорошо помнил цепь на своей лодыжке, чтобы спокойно относиться к такому. Но мысль осталась, и теми же ногами он завалился в секс-шоп. Проигнорировав всех размером и форм резиновые члены, он дошел да стенда с БДСМ-экипировкой и там нашел то, с чем его разум мог смириться. Он не предвидел встречу. Наверное, его задница всё же была мудрее, и он купил простой черный ошейник, без клёпок и лишнего железа, который, по его мнению хорошо смотрелся бы на сильной шее альфы.       Да, он знал закон. Знал, что альфа должен был быть мёртв.       А ещё он знал, что не должен был вернуться, когда умирали и более достойные.       Выжав максимально газ, он направил машину к дому.

***

      Он всю дорогу не смотрел на пассажира. Только добравшись до дома, обернулся, чтобы приказать выгружаться, и на мгновение залип, увидев на бледной коже шеи, с которой уже сошли следы строгача, затянутую кожаную полосу, и мысленно похлопал себя по плечу.       Он был прав – смотрелось великолепно. Настолько, что пришлось вспоминать прелести Клэр хотя бы чтобы убедить себя, что оживление в штанах случилось из-за её светлого образа. Тут же Брок выругался. У них ведь был уговор: вернувшись, он уделяет ей целый день. В принципе, можно было попробовать оставить оборотня дома, понадеявшись, что больше не свалит. Нужно только было больше жрачки оставить…       Стащив с себя не до конца высохшую одежду, Брок сразу сложил её в стиральную машину. Оборотень раздевался медленнее и создавалось впечатление, что он смущен. Да он и на оборотня похож не был – просто голый мужик. В ошейнике. Брок скрылся в спальне, потому что…       Вообще, он считал, что он не по мужикам. И не собирался на старости лет открывать в себе новые таланты и интересы. Его и так всё устраивало. Внизу зашумела вода – альфа был смышлёным, отправился отмываться, потому что несло от него помойкой, на которой он, скорее всего, спал.       Для себя Брок достал из шкафа цивильную одежду. Белую футболку с эффектным при его фигуре треугольным вырезом ворота и строгие синие джинсы. Бельём пренебрёг, ехидно ухмыляясь.       Для оборотня достал ещё один комплект формы, из тех, что ещё таскал. Майку, носки и трусы тоже выделил из своих запасов. Сложив всё в две стопки, спустился вниз. Из кладовой достал полотенце, и, постучав для проформы, зашел в ванную. Как раз смывавший пену, оборотень зыркнул на него, проводив взглядом стопку одежды, поверх которой легло большое полотенце. За неделю лицо оборотня основательно заросло, но тот знал, где взять всё нужное.       Брок сделал мысленную заметку – если после сегодняшнего этот зверь всё же останется с ним, нужно обеспечить его необходимым. Необходимым, блядь, человеку, а не как обычно. Нужна одежда, средства ухода за собой, пища. Брок, привыкнув заниматься снабжением отрядов, как-то автоматически думал о том, как предстоит содержать оборотня. Финансово он был обеспечен, а вот всё остальное… Хорошо хоть жрать может не какой-то хуй пойми корм специальный, а нормальную еду и носить нормальную одежду, а не то блядство из зоомагазина. Брок вдруг вспомнил увиденные там миниатюрные комбинезончики и крохотные ботиночки на лающих крыс, почему-то называемых собаками, и ему поплохело. А потом он вспомнил свой ошейник на оборотне, его ждущий взгляд, и остро пожалел, что ванная в доме одна, и сейчас было бы самое время подрочить. Не по мужикам он, ага…       Бром жрать не хотелось – Клэр бы обиделась, и Брок не был уверен, что на работе не прибавится проблем. Но мотаться с перманентным стояком по дому с ещё одним жильцом тоже не хотелось.       Всё же к моменту появления альфы Брок успокоился. Тот, выйдя в гостиную, сразу уселся на диван, опустив голову. Брок скользнул взглядом по снова надетому ошейнику и отправился в душ сам.       К его возвращению оборотень даже позы не сменил. Сидел, словно неживой, и пялился на сложенные перед собой руки. Залипнув ещё и на них – изуродованных и странно выглядящих из-за отсутствия ногтей, но, если не зацикливаться на этом, красивые сильные пальцы, широкие ладони и запястья привлекали внимание. Брок чертыхнулся про себя и глянул на часы.       Время было, хотя он в душе не ебал, как правильно начать разговор. Вместо этого он прошел на кухню. На скорую руку он мог только сварить спагетти и некуртуазно ебануть туда консервированную тушенку, вспоминая армейскую юность. Это он и сделал, здраво рассудив, что для крупного мужика, сидящего на его диване, главное, на данный момент, количество – хрен его знает по каким помойкам он шнырял и ел ли вообще. Будет возвращаться – затарится всем необходимым, накормит, оденет… Дальше он не знал, что делать. Он попытался представить оборотня гигантским котом, дрыхнущим целый день на диване в ожидании, пока наполнится миска, и потёр лицо ладонью. Он, правда, не знал, как быть дальше. Взять на службу? Вот прямо сразу? Он не мог. Полигон другое дело, но пока там работы было мало и он туда не собирался.       Перемешав еду в последний раз, он высунулся в дверь.       — Иди жрать!       Если бы альфа не пришел, Брок бы просто свалил по своим делам, в очередной раз забив на бесполезное занятие, но тот появился почти сразу, с недоверием глядя на человека. Дождавшись кивка на уже знакомое место, он сел, но смотрел уже иначе. А может, это ошейник придавал ему более послушный вид.       Поставив кастрюлю с едой на стол, Брок упёрся кулаками в столешницу.       — Давай сначала. Если хочешь свалить снова – пиздуй на все четыре стороны, но больше я не попрусь на вызов. Хочешь выжить – придётся остаться, хотя эта идея мне тоже не нравится. Меня не будет до завтра. Думаю, еды тебе хватит. Захочешь что-то ещё – ищи сам и готовь, если умеешь. С техникой знаком?       Брок кивнул в угол, где стояли холодильник и микроволновка. Оборотень перевёл на него взгляд и угрюмо кивнул. Хотелось ему врезать, но Брок ещё не настолько охуел.       — Вернусь, будем решать, как нам быть. Потому что, блядь… Я не был к этому готов и не готов до сих пор. Тебя хоть как зовут?       Некоторое время оборотень смотрел ему в глаза будто прикидывая, как свернуть ему шею. Потом хищно прищурился и произнес с вызовом:       — Джек.       Брок кивнул. С таким именем он вполне мог смириться.       — Ну давай, Джек. Захочешь – начинай знакомиться с домом. Нет – не будь сукой, уходя, запри дверь, запасной ключ под крыльцом, под нижней ступенькой.       Не дожидаясь ответа, Брок вышел из дома, почему то уверенный, что оборотень никуда не свалит. А значит - не забыть продукты, вещи и…       Блядь. Адресник. Как собаке какой. А Джек ведь был так похож на заёбанного жизнью человека. Красивого человека. Зашипев сквозь зубы, Брок поёрзал на сиденье автомобиля и повернул ключ.

***

      Клэр встретила его понимающим взглядом, изучающим, будто старалась обнаружить на нём волос другой любовницы. Не найдя следов «преступления», улыбнулась и милостиво подала руку, позволяя Броку помочь усадить себя в машину. Дабы женщина не испортила свой бесценный маникюр, Брок, перегнувшись, перехватил ее ремень безопасности, одновременно касаясь губами её ярко-красных естественно-пухлых губ. Женщина умело пользовалась макияжем, и они не казались вульгарными. Напротив – привлекали и казались сладкими, хотя едва заметно отдавали привкусом дорогой, нестирающейся помады. За всю недолгую жизнь пожалуй только с ней у Брока вставало как по команде. Ей это, несомненно, льстило, поэтому Брок, вернувшись за руль, даже не пытался скрыть интереса, лишь устроился поудобнее. Узкая ладонь легла на его бедро и сжала – сильно, но без фанатизма, по-хозяйски. Через некоторое время она убрала руку, и к тому моменту, как они оказались на парковке супермаркета, сам Брок уже успокоился.       В магазин он сходил один. Накидав список покупок заранее, он обернулся минут за пятнадцать.       Планы у него были не слишком грандиозные, но он обещал не просто хорошо потрахаться, а уделить время, и тратить день на готовку не намеревался.       В кармане под пальцами вертелся стальной прямоугольник.       Его данные, знак конторы и особое обозначение, которое гравировщик вносил, неодобрительно косясь, но деньги и удостоверение сделали свое дело.       Он не говорил с оборотнем на эту тему и настаивать бы не стал, если тот отказался бы, но, чтобы не ездить больше, сделал все сразу.       Он не слышал, чтобы раньше кто-то использовал оборотней вместо служебных собак. Оборотни были куда менее управляемы и предсказуемы. Кроме того, Джек был альфой. Оборотнем, который, если взбесится, не остановится, пока ему не всадят полный магазин пуль в башку.       К счастью, мысли о странной твари, оставленной сторожить дом, не сбили ему настрой. Осторожно, но уверенно прижимая к кровати гибкое горячее женское тело, Брок сумел сосредоточиться на нем целиком и полностью.

***

      Подбросив Клэр до конторы, Брок привычно уже облапал её задницу, и, убедившись в отсутствии белья под узкой недлинной юбкой, выпустил упругие ягодицы из ладоней. Ей нужно было работать, а он гарантированно завалил бы её прямо там, на папки на рабочем столе.       Для него самого работы не было, и Пирс едва ли не насильно выгнал его домой – отдыхать, пока есть возможность. Поблагодарив начальника, Брок последовал его совету, хотя всё же прошелся в арсенал, в гараж и спортзалы – перекинуться парой слов с нужными ему людьми.       Почти через полтора часа он вновь сел за руль. Предстояло вновь заехать в магазин и приобрести всё нужное в дом, где он – почему-то он был уверен – теперь живет не один.       Остановившись у дома и заглядывая в багажник, он усиленно соображал, как выгрузить всё, делая меньше ходок: тело, натрахавшееся, отоспавшееся и отъевшееся ощущалось очень ленивым. Но, думай – не думай, а физически больше чем по одному пакету в руки не взять. Ещё и дверь надо открыть…       Но дверь открылась сама. На пороге замер, изучая человека, альфа, и Брок кивнул ему, подзывая. Тот подошел, молча принял два забитых под завязку бумажных пакета, и понёс в дом. Ещё два взял Брок, и сам же вернулся, чтобы взять последний и запереть машину.       Уже зайдя домой Брок отметил, что Джек определённо не был свиньёй. Он не только не свалил, но и не забыл о том, чего не сделал Брок: включил стиральную машину, куда они пихнули мокрую одежду накануне. Выстиранные вещи были развешены на сушилке.       Еда предсказуемо кончилась, но посуда была помыта.       Принесённые оборотнем пакеты стояли на полу вдоль стены одним ровным рядом. Альфа сидел на стуле, сложив руки на груди, и пялился в окно. За готовкой и едой Брок не решился начинать разговор, но, когда всё принесенное было разобрано, приготовленное – съедено, а посуда отправлена в мойку, когда на столе появились две большие чашки с чёрным кофе и пепельница, Брок перехватил тяжёлый изучающий взгляд.       Вытряхнув сигарету, он ответил тем же.       Струйку дыма тут же подхватил ворвавшийся в открытое окно ветер, и Брок прищурился.       — Говори.       Джек даже не поморщился. Лишь перекатил чашку, опустевшую наполовину, из одной ладони в другую.       — О чём?       — О себе, конечно. С самого начала и до планов на будущее.       Оборотень дёрнул бровями, хмурясь, но, положив внушительные кулаки на стол, заговорил.