Найтвинг и Джокер...враги?
8 февраля 2020 г., 04:50
Примечания:
IAMX - Insomnia
***
- Хеллоуин в гей-клубе?! Без меня. Именно такие слова, произнесли два абсолютно разных человека, в двух противоположных уголках огромного Сеула. Идиотизм? Глупость? В конце концов - не интересно. Но, когда лучшие друзья едва ли не умоляют.... - Чимин-а, пожалуйста, я же весь этот год готовился, костюм себе делал, ну пойдем? - умоляющими глазами смотрит красноволосый парнишка с забавной родинкой на кончике носа. - Нет, Тэ, брось эту затею. Иди куда хочешь, но не надо меня за собой тянуть, - брюнет сводит брови к переносице и отмахивается от друга, как от назойливой мухи, стараясь сосредоточиться на чем-то в своём ноутбуке. - Послушай, мы так давно никуда не выбирались вместе. Пойдем, развлечёмся, а? - осторожно, чужая ладонь с изящными пальцами, увешанными разными кольцами, ложится на небольшую, подрагивающую ладонь, покоящуюся на клавиатуре. Голос красноволосого почти снижается, когда он произносит: - Тебе ведь давно пора выйти в люди. Тяжелый вздох, древесные глаза закрываются ненадолго, рисуя под прикрытыми веками образы ненавистного прошлого, словно аргумент к отказу. - Прежде, чем ты что-то начнёшь придумывать мне в отмаз, учти, Чимин, у меня свыше тысячи контр-аргументов. Я придумывал их всю ночь, и ты просто устанешь со мной спорить. Идём? Клянусь, если тебе не понравится - мы уйдем, - пальцы настойчивее сжимают мягкую ладонь, и вдруг ощущают тепло в ответ. - Хорошо. Но, костюм я выберу себе сам. Чимин сдаётся. Всегда, в общем-то, сдавался. У его лучшего друга - определённо сверхспособности к уговорам.***
- Но никак не к выборам наряда, - качает головой Чимин, когда они стоят у входа в какой-то клуб, с яркой вывеской и громкой музыкой, что слышно даже на улице. - Что тебя не устраивает?? Говорю же, год готовился! Я идеален для этой роли, - красноволосый одёргивает спадающий на плечи красный плащ и дёргает носом, поправляя красные очки. - Ну, Грелль Сатклифф, серьёзно? Ты же одного вида крови боишься, Тэ, ты как выбирал вообще? - усмехается Чимин. Сморщив напудренный нос, Тэ наигранно отворачивается, закидывая искусственную бензопилу себе на плечо, и молчит в ответ. - Нет, костюм отпад! Но Тэ... - брюнет мягко смеётся, кладя руку другу на плечо, и слышит едва различимое: - Ой, ну простите, мистер Найтвинг. Куда мне до вашего супергеройского костюма с накладной задницей. - Вообще-то здесь тонюсенький слой... - Да иди ты. Я же из зависти, - закатывает глаза Тэ, а затем, даря охранникам свою самую обворожительную улыбку, хватает Чимина под локоть и проскальзывает в душное, прокуренное помещение. - Знаешь, Тэхён-а? Это самый странный гей-клуб, который я только видел, - немного кривится брюнет, оглядывая окровавленные лица и необычные костюмы, на любой вкус и цвет. В небольшом клубе, так неудобно умещались несколько столиков, барная стойка, небольшой танцпол, и в самом темном углу - лестница, ведущая куда-то на второй этаж. - Где здесь туалет? Мне нужно проверить... - Окна там нет - сбежать не выйдет, - щурится Тэхён, глядя другу прямо в глаза. - Мне просто макияж проверить под этой чертовой маской, скажи где? - пытаясь перекричать музыку, вздыхает Чимин. - За лестницей. Как вернёшься - я буду у бара, - красноволосый машет рукой и двигается по указанному собой ранее направлению, подталкивая брюнета в другую сторону. Осторожно пробираясь сквозь уже подпитых, а может и не только, танцующих людей, Чимин, наконец, врывается в нужную ему комнату и облегченно выдыхает, опираясь ладонями о раковину. Здесь почти не слышно жутких басов второсортной музыки, нет тесноприжатых друг другу, пожирающих глазами и губами, людей. Тут, в общем-то, хотелось бы провести весь вечер, но увы, придется хотя бы пару часов играть в...супергероя. Чимин поднимает голову и невесело улыбается своему отражению. Выбеленная кожа лица, должно быть, скоро раскрошится от количества нанесённой на неё тоналки и пудры, но пока держится молодцом. Черная, аккуратная маска, закрывала не полностью, но угадывалось лицо под ней с трудом. А учитывая, что Пак закрасил тональным и губы так, что их природная пухлость сейчас совсем незаметно выделялась, а в глаза всунул ярко-голубые линзы - его в этом клубе и мать родная не узнает. - Хеллоуин так Хеллоуин, - усмехается он, касаясь пальцами рисунка на груди своего костюма. Не терпелось набрать в ладони ледяной воды и просто окатить себя ей, освежаясь. Но Чимин знал, что это испортит макияж, во-первых, и совсем никак не освежит, во-вторых. Лишь придаст иллюзию. А ему этих иллюзий итак, за последний год, с головой. Хочется уже, наконец, снова чувствовать жизнь. Но что-то идёт не так. И вот он, стоит в туалете какого-то гей-клуба, разодетый в обтягивающий костюм любимого супергероя и едва не плачет оттого, что просто хочет домой. Оттого, насколько иронично сейчас его маска на лице, олицетворяет ту маску, которую он носил весь год. Маску сильного, волевого и нерушимого. Хотя в душе погибал день за днем. Хотя был виноват в этом сам. Глубоко и неровно вдохнув накатившие слёзы, брюнет водружает на губы такую надоевшую, но привычную окружающим, ослепительную улыбку во все тридцать два и, пиная дверь ногой, вваливается обратно в клубы дыма и чьего-то неудержимого секса.***
-...и сегодня, в честь Хеллоуина, мы бы хотели провести интереснейшую игру! Всем желающим,просьба подойти к бару! - слышит Чимин уже тогда, когда становится за своим красноволосым другом, что, улыбаясь саблезубой улыбкой того самого Грелля, поглядывает на него недобро, крича куда-то в сторону: - Чхве, эй! Мы с другом участвуем! Глаза Пака расширяются в тот момент, когда до сознания доходит то, что Тэхён впутал их в какую-то игру перед непонятными, и с непонятными, людьми вокруг. Но настойчиво сжимающая его запястье рука, даёт четко понять, что слинять не удастся. - На кону качелька виски, Чимин. Пять литров. Умоляю, давай наша пара выиграет, - захлебываясь в словах шепчет красноволосый брюнету на ухо. - Чего?! - Того. Представь, как долго мы это пить будем... - зеленые в линзах глаза закатываются, а ярко-алые губы обводятся шершавым языком, и Тэхён причмокивает, предвкушая. - Алкоголик...я же из-за тебя опозорюсь здесь, - вздыхает Чимин, опуская голову. - Пятнадцать минут позора - не ровня пяти литрам отборного виски, супергеройчик, - фыркает Тэ и опрокидывает в себя стакан с какой-то голубой жидкостью, на что Пак кривится. - Виски - твоя радость, а за мое участие - ты будешь в долгу. - Идёт! - глаза загораются недобрым светом, улыбка ползет вверх, пугая Чимина. Он давненько не видел друга таким воодушевлённым. - Итак! - раздался громогласный голос человека, стоящего прямо на барной стойке, - мы набрали шестерых участников, и сейчас, разделим их на пары. Да-да! Не спешите шикать или радоваться, но те, кого вы привели - не ваши пары для игры. Иначе, так было бы не интересно. Оскал "ведущего" застаёт врасплох абсолютно всех, но особенно он не нравится красноволосому, который тут же поворачивается к другу и, схватив его за плечи, бегло шепчет: - Чимин, нам победить надо. Любой ценой. От пары отбрешемся, но кто-то из нас - получит чертов виски, обещай,что сделаешь это ради меня? - Да я ради тебя припёрся сюда...куда уж я теперь денусь, - глубоко вздохнув, Чимин хватает друга мизинцем за мизинец, трясет его руку, а затем, привлекаемый всё тем же громким голосом, хмурится. - Уважаемый, Найтвинг, уж простите за иронию этой злодейки судьбы, - ухмыляется высокий шатен "ведущий" в костюме Локи,- но, мне кажется, что лучше пары для вас, чем Джокер, не сыскать! И ладонь вдруг указывает на парня, сидящего с другой стороны барной стойки и нервно осушающего полный стакан с виски. Лицо его было разукрашено под стать комиксному канону, на плечи накинут фиолетовый плащ, а зеленая рубашка контрастировала с мятным цветом волос. Да уж, костюм незнакомец явно выбирал из разряда: "что сейчас хайповее, то и напялим", но однако, стоит признать, потрудился он на славу. Даже издалека видно было, что стараний в этот банальный образ было вложено не мало. - Пройдите на середину зала, как только расступятся люди, и поприветствуйте друг друга, пока я собираю вам в конкуренты еще две пары, - мурлычет ведущий, когда Чимин и мятноволосый одновременно движутся в сторону более освещенного клочка помещения. Приветствие выходит сухое, лишь кивок головы и какой-то беглый взгляд у обоих. При ближайшем рассмотрении, Чимин замечает у "Джокера" необычные линзы. Один глаз - ярко-салатовый, второй - алый. Хочется сделать комплимент, но Пак вовремя кусает себя за язык, вспоминая, что лучше не любезничать с напарником. Ведь выигрыш ему - все равно не достанется. Сложив руки за спиной, они оба молча стоят, плечом к плечу, и ждут, пока к ним, кто воодушевленно, а кто нехотя, подойдет, чтобы игра, наконец, началась. В пару к Тэхёну, совершенно безумно, но так удачно, вписался какой-то неизвестный в костюме Гробовщика, что уже предлагал смущенно улыбающемуся красноволосому, те самые печеньки в форме черепов. Чимин не сдерживает смешок, отмечая про себя, что Тэхён, при всей своей необычности, даже в таком ужасном месте, но умудряется найти что-то под стать себе. Тэхён вообще был куда удачнее самого Чимина, что стоял сейчас посреди гей-клуба, в костюме Найтвинга, и притирался плечом к плечу с неизвестным ему Джокером, готовясь к какой-то бредовой игре, чтобы выиграть то...что ему, в общем-то, и даром не сдалось. И Пак вздыхает. Вздыхает тогда, когда начинается первый раунд, где нужно, как на самой дешевой свадьбе, держа пару за локти, раздавить между друг другом чертов воздушный шарик. И это в двадцать-то первом веке. И это в, казалось бы, современном клубе. Они стоят сейчас с Джокером, вцепляясь пальцами в острые локти, и давят грудными клетками, чуть прозрачный желтый шар, что никак не хотел взрываться. Прямо как терпение самого Пака, которое на грани, но все еще держится на честном слове. С горем пополам, самыми последними, Джокер и Найтвинг, все же лопают несчастный шарик, что не может удержаться от комментария Чимина. Приблизившись опасно близко к напарнику, он зашипел тому, в прикрытые веки: - Если мы, придурок, не выиграем - я такой же шарик в тебя надую и лопну. Джокер лишь усмехается, растягивая кем-то искусно нарисованные шрамы на щеках и качает головой. Молча. Чимин немного удивляется, но вида не подаёт. Благо думать о подобном некогда, второй раунд наготове. И вот они, спина к спине, запрокинув головы друг другу на плечи, силятся...черт возьми, попасть ручкой в бутылку! - Да кто, блять, придумывал эти свадебные конкурсы, господи! - орёт Чимин, что есть силы, когда чувствует, стекающий по вискам макияж. Этот раунд, они с Джокером, снова проигрывают. И проигрывает его даже Тэхён, грустно уставившись на друга и поедая очередное, услужливо приставленное к губам, печенье. Взгляд зеленых линз хмурый, недобрый, того и гляди, подойдет, и вместо хрустящей черепушки, откусит голову самому Паку. - Я же обещал, - говорит брюнет одними губами. - Уже поздно, - также немо отвечает красноволосый, кивая на доску с плачевными результатами. Последний раунд, который для Чимина, в общем-то, не решит ничего, но у Тэ все еще был шанс выиграть злосчастную качельку виски. И Пак был бы не Пак, если бы не помог другу. И в его голове все сложилось. Вот они, с Джокером, как-нибудь сообща, сбивают с панталыку третью пару, та ошибается, а Тэхён со своим Гробовщиком выходят в победители...но, даже сейчас, мятноволосый, словно испытывал нервы Пака на прочность и, вместо того, чтобы поставить соперникам подножку, во время третьего раунда, где они носят в зубах ложки с чем-то сыпучим, наполняя стакан, он берет - и рассыпает содержимое на себя. И леска терпения Чимина рвется. Чека выдёргивается из гранаты зубами мятноволосого. Любую аллегорию придумайте - всё будет Чимин. Он комкает фиолетовый воротник, встряхивает пару раз, рыча в шрамы: - От тебя ведь так мало требовалось! - откидывает от себя, и все с тем же звериным рыком раздражения, уходит в сторону туалетов. Надоело. Вот сейчас, сейчас он, наконец, снимет подлую маску. И ту черную, что от костюма, и свою, что от жизни...и просто окунёт уставшее лицо под холодную воду. Но, как только он касается ладонями ледяного мрамора и склоняется над включенным потоком, напряженные мышцы спины ощущают тяжелое прикосновение. По лопаткам проезжаются широкие ладони, сверху вниз и назад, тут же сжимая крепкие плечи. А в зеркале - отражение зелено-алых глаз и померкшие шрамы. Больше не улыбаются. И отчего-то не хочется скидывать с плеч эти настойчиво вжимающиеся подушечки пальцев. И лицо это разрисованное разбить тоже, почему-то, не хочется. Даже глаза эти невыносимо-яркие прикрыть. Брюнет, сжимая собственными пальцами черную маску, лишь медленно оборачивается в напоре чужих рук. Смотрит долго, как в слоумо наклоняя голову. Эти шрамы, как в сердце, только вот на лице, нарисованные. А у него внутри - вырезанные. Эти глаза, пусть и в линзах, но лисий разрез - он такой один, и пронзительный, словно тысячи копий в душу. И руки, сковавшие плечи в стальном захвате, с длинными, тонкими пальцами, пусть скрыты сейчас под перчатками, но совершенно точно Чимин знает - с бледной кожей и витиеватостью голубых вен. - Как ты узнал? - срывается со стёртых от жаркого воздуха губ, разбиваясь о потрескавшуюся краску напротив. - Хосок притащил, - наконец раздаётся хрипатое и низко-надломленное. И так громко, что у Пака в черепной все отражается и раздается эхом. - Гробовщик? В ответ лишь короткий кивок и чуть прикрытые глаза. А у Чимина уже закушены губы, съедаемый горький тональник, и подступающий к ярко-голубым, в линзах, глазам - поток надоедливых слез. - Дай мне уйти, - просит тихо, на пробу, вдруг получится. - Никогда теперь, - уже больнее, в дрожащие плечи, впиваются пальцы, будто хотят прорвать тонкую ткань костюма, а за ним и карамельную кожу, врезаясь прямо в окровавленное мясо. Именно там - под самой кожей и живет до сих пор у Пака он - Мин Юнги. Все еще живет. Все еще дышит и дергается в муках. - Я позволил тебе, зачем-то, уйти год назад, - горький низкий шепот срывается, трескаясь на середине и почти что неслышно бормочет, заканчивая, - я больше не хочу тебя отпускать. Вместе с крупными каплями слез, вот-вот, кажется, выпадут и льдины кристаллов линз. И глаза бы лучше, тоже, туда же выпали, ведь невозможно сейчас, видеть напротив сломанное, разбитое, в крошку почти...но такое родное - чужое сердце. Которое Чимин расколошматил от души год назад, добавив, привалив сверху чем-то тяжелым и парой бетонных слов. А оно вот оно - собранное, подметённое в бархатный мешочек, словно пепел - сейчас протягивается ему на дрожащих, онемевших руках. Бери мол, возроди это все, как феникса. И берет ведь. Весь год представлял, как согреет тонкую крошку губами, рождая из неё что-то новое. Но боялся всё. Боялся, что уже и не нужен, раз отпустили. Раз позволили. Раз так больно и бездушно он поступил. - Юнги-я... - срывается только с трепещущих, от задыхающихся слез, губ. - Я люблю тебя. И он ведь, в общем-то, тоже. Любит. И любил всё это время, страдая от собственной бесчеловечности. Супергерой...Пак усмехается где-то внутри себя. Сегодня они - поменялись костюмами с точностью до наоборот. Ведь это он - тот самый, бездушный злодей, что расправился так легко с чужим сердцем, все еще грея в ладонях своё и уберегая его от чужих глаз, чтоб не дай бог не сломал никто. Ведь это Юнги - тот самый супергерой, что спас их жалкие душонки сейчас, собирая всё воедино и давая второй шанс. Ему. И его жалкому, надорванному им самим, сердцу. - Я тоже люблю тебя, - а пальцы, бросая ненужную маску в сторону, уже находят чужую, тонкую, бледную шею, с пульсирующей от нервов, и стискивают, как спасательный круг. Как что-то единственное и необходимое. - Я знаю. На выдохе губы находят другие, а шрамы срастаются, объединяясь. В душах. В сердцах. Под прикрытыми веками, искрясь золотыми нитями - их шрамы сшиваются. И, если, в одной из вселенных, Найтвинг и Джокер - враги, то в этой - совершенно точно те, кто друг без друга - никак не существуют...
