Дружбы не получится

Переполненная маршрутка остановилась с противным скрежетом, когда из неё выскользнули пару человек, а влезло почти десять. Но среди этих людей не было самого нужного. Того, до которого нельзя было не дозвониться, не дописаться в социальных сетях. Цифры на экране смартфона упорно перетекали уже за девять часов утра и пунктуальная Дарина начинала нервничать, когда её напарник по отработке сейчас безбожно опаздывал. «Как можно быть таким каблуком?» — негодовала девушка, открывая страницу одногруппника и видя лишь «отправка сообщений ограничена». Девушка Кости запрещала добавлять парню особей женского пола к себе в друзья, номер телефона он тоже никому не давал, поэтому связаться с ним было почти невозможно, потому что любое появление женщины на горизонте грозило парню отменным выносом мозга, а в особые дни ещё и той несчастной, что затесалась в ограниченном списке его знакомств, могло также прилететь. Дарина нервно расхаживала по остановке, куда ходило всего лишь два маршрута с разницей в пятнадцать минут каждый. Уже прошло два автобуса и это было полчаса после того, как девушка сюда приехала на такси, заранее в институте договорившись с товарищем по несчастью, что без пятнадцати девять они встретятся на остановке и пойдут в архив разгребать бумажные завалы. Но время упорно шло, а Костя так и не приезжал. Вдалеке завиднелся автобус и девушка с надеждой вновь начала всматриваться в каждого выходящего пассажира, замечая знакомую коричневую замшевую куртку. Парень выскочил из автобуса, улыбаясь во все тридцать два, надеясь, видимо, на то, что одногруппница вмиг растает и даже не скажет слова о его опоздании. — Это не поможет, Костя, — с укором покачала головой Дарина. — Ты невыносимый человек, ты знаешь? Ты мог написать… — Ты же знаешь, что не мог. Я сердечно извиняюсь, — приложив руку к сердцу заверил парень, сверкнув какими-то по-детски наивными голубыми глазами. — Ты невыносим, — буркнула себе под нос девушка и медленно потянулась в сторону архива, который расположился на самом краю города, органично гранича с заброшенным парком. Пока Костя и Дарина шли до серого, облупившегося здания, парень всё время травил какие-то шутки и одногруппница, незаметно для себя, уже перестала злиться из-за его опоздания и заливалась от смеха. — Я тебе отвечаю! От меня разило перегаром и чесноком, хрен знает какой у него был насморк, что он этого не заметил и не выгнал меня куда-нибудь в лес тушканчиком. Но курсач я ему до сих пор торчу, надо признать, — делился парень, галантно открывая перед одногруппницей тяжелую дверь в здание городского суда, которое последние пару лет использовали исключительно только как склад для бумажек и периодически просили к себе в рабство нерадивых студентов, чтобы разложить никому ненужные документы красиво. На входе охранник хмуро попросил документы, сравнил имена со студенческих с теми, что были записаны у него в толстой тетради и равнодушно отправил в кабинет к секретарю, который должен был направить молодых людей уже в архив. — Нас тут явно ждут, — отметила Дарина, замечая как на всех дверях в коридоре висели навесные замки и приклеены бумажки с чьей-то подписью и печатью. — Нам похоже сюда, — ткнул пальцем в единственную дверь без замка Костя. Девушка растерянно кивнула, бросив взгляд на телефон и замечая пропущенный звонок от абонента «Глеб». — Эй, Дань, мы идём? — словно холодной водой окатил голос Кости, приведя девушку в чувства и наконец позволив выключить телефон. — Да, затупила, прости, — ответила Дарина, убирая смартфон в карман олимпийки и на автомате пригладив чёрные прямые волосы, едва касающиеся плеч. Костя лишь пожал плечами и снова открыл дверь перед девушкой, запуская вперёд к секретарю. Кабинет был таким же обшарпанным, как и всё здание. Под потолком висела одинокая лампочка. В углу стояли стол и стул, где сидела пожилая секретарша, что-то быстро печатая на старом компьютере, который гудел на весь кабинет. — Здрасьте, — приветственно улыбнулась Дарина, но женщина кинула на студентку такой взгляд, что та вмиг убрала приветственное выражение со своего лица. — Группа, курс, имена, — скомандовала женщина, поправив на переносице очки с толстыми стёклами. — Гражданская кафедра, 4 курс, Волошин и Ларина, — ответил Костя, стоя в дверях. Секретарь что-то неразборчиво буркнула и начала быстро клацать по клавиатуре, не забывая изредка кидать на студентов настороженный взгляд, будто опасаясь, что те могут что-то украсть из её кабинета, где из того, что можно хоть как-то стащить — была засохшая герань на окне. — Идёмте, — наконец объявила женщина, соскочив с кресла на колёсиках. Дарина дёрнулась в коридор, неловко врезавшись в Костю, которой за всё время даже не сдвинулся с порога. Встреча произошла почти лицом к лицу, так, что девушка носом коснулась губ одногруппника, а тот ничего не успев понять, выставил руки вперёд себя, от чего почти заключил девушку в объятия. Всего лишь секунда замешательства и Дарина залилась краской, вылетев из кабинета. Костя только на вид был полным подкаблучником, боясь и слова сказать против своей девушки Ани, а когда её не было рядом, то мог даже незаметно начать флиртовать с кем-то на стороне. Зато девчонок в друзья не добавляет. Вот такой хороший парень Костя. Женщина-секретарь оказалась очень пожилой, тучной и неразговорчивой особой, ведя студентов за собой на третий этаж, едва борясь с отдышкой, что начала хватать её за горло ещё на втором этаже. Костя едва заметно щипнул одногруппницу за руку, привлекая к себе внимание. — Она не задохнётся пока нас доведёт? — прошептал парень, идя чуть позади секретаря. — Нам же лучше. Скажем, что нам не показали фронт работ и отправили домой, — шёпотом ответила Дарина, но женщина всё-таки всем на зло осилила три этажа и уже вела их по кривому коридору. Коридор действительно шёл не прямо, а как-то вкривь, уходя куда-то вправо, от чего весь коридор сужался. Видимо, строители хоть как-то хотели выровнять стены, но сделали только хуже. Секретарша наконец остановилась и принялась искать нужный ключ на тяжёлой связке, что достала из кармана шерстяной накидки. Дверь с пожелтевшей краской противно скрипнула, заставив Костю поморщиться. Не столь от звука, сколь от увиденного. Комната была ужасно огромной и вся заставлена стеллажами и столами, где под слоем пыли стояли коробки, а на полу кипы бумаг аккуратными стопками. — Начните с конца зала. Два ряда стеллажей и можете быть свободны. Разберите коробки, поставьте печати «копия верна» на каждой папке, расставьте их по порядку, в зависимости от года. Приду позже, проверю, — распорядилась женщина, довольно улыбаясь, когда Дарина чихнула, опрометчиво бросив маленький рюкзак на стол и подняв в воздух пыль. — Так тут работы до вечера, — хотел возмутиться Костя, но женщина уже закрыла дверь и удалилась. — Всё лучше чем на парах сидеть… — Там хоть поспать можно, — отозвалась одногруппница, завязывая волосы в нелепый хвост. — Поэтому ты здесь? — усмехнулся парень, снимая с себя куртку и пытаясь найти место куда бы её положить, чтобы не запачкать пылью. — Я хотя бы ходила на пары. — А я спал дома, но итог-то один. Мы оба здесь, заметь. Не заметить это было сложно, хотя очень хотелось. Костя прогулял почти весь семестр, а Дарина почти весь семестр проспала на задних партах, и декан решил, что готов закрыть глаза на пропуски и пофигистическое отношение к учёбе, только если студенты послужат хоть кому-то во благо. Нельзя сказать, что разбираться с пыльными папками всю неделю было заманчивым предложением, но оказаться не допущенным к сессии — было ещё менее привлекательно. — Начнём? — спросил парень, доходя до начала кабинета, отмечая ещё более толстый слой пыли, чем у входа. — Как будто у нас есть выбор, — ответила Дарина. — Твоя белая футболка скажет тебе «спасибо». — Я не думал, что в суде вообще пыли кто-то разрешал заводиться, — отозвался одногруппник, думая уже над тем, как и каким порошком будет стирать одежду после этого дня. Парень обвёл стеллажи задумчивым взглядом, запустив руку в мягкие пшеничные волосы. Девушка устало выдохнула, будто уже разобрала половину архива, отмечая про себя какой же Костя миловидный парень. Черты лица мягкие, волосы с лёгкой волной, глаза большие голубые и губы, на зависть любой девушке, пухлые бантиком. Даже как-то отдаленно напоминает мальчика из отдела фарфоровых кукол, насколько милый. Понятно, чего Аня так за него хватается, словно если будет контролировать каждый его шаг, то убережёт от любой интрижки. — Давай так: я буду снимать коробки, ты ставишь печати, потом вместе расставим, идёт? — предложил Костя, в глубине души надеясь, что они справятся до обеда. — Идёт, — согласилась Дарина, не желая тягать коробки с полок. Работа началась очень активно. Парень остервенело снимал коробки со стеллажей, ставя их на пустой стол перед одногруппницей, где каждая папка получала на корке синюю печать «копия верна» и ложилась аккуратной стопкой на подоконник. Но энтузиазма хватило ненадолго. Уже через час Костя выдохся, а Дарина исчихалась от назойливых пылинок в носу. — Это какая-то жесть, — выдохнул парень, облокотившись спиной на пустой стеллаж и вытирая пот с лица грязной рукой. — Нам это до завтра не разобрать. — Час прошёл, а мы только три стеллажа разобрали, — надув губы подвела итог Дарина. — Нам раз пять по столько же, а потом ещё и расставлять это по порядку. — А чё нам будет, если мы не отработаем свои грехи? — Нас не допустят до сессии, — ответила девушка, громко шлёпнув синей печатью. — Твою мать, у меня и так шесть долгов с зимнего семестра висит. Ещё и курсач надо сесть написать… или купить хотя бы. — Ты даже не начал? — Когда? — пожал плечами парень, грустно глянув на одногруппницу, что монотонно била печати на грязные обложки. Кончики пальцев с длинными ногтями были все в чёрной пыли, волосы из короткого хвоста выбились на лицо, а между бровей залегла складка, будто Дарина злилась на весь мир. — Может тайм-аут? Всё равно до ночи сидеть будем. Девушка особенно громко стукнула печатью и посмотрела на полные стеллажи. До ночи работы. Если не до утра. Пара минут ничего не решат, а рука уже болела от одного и того же движения. — Давай, — наконец выдохнула Дарина, потянувшись в рюкзак за пачкой салфеток. — У тебя на лбу грязь, держи. Костя принял влажную салфетку и наугад начал тереть лоб. — Всегда хотела спросить, Костян, — начала одногруппница, вытирая руки, — тебя не достало, что тебя так контролируют? Вопрос получился слишком бестактным и было очевидно, что задан он не из простого любопытства. Парень как-то устало усмехнулся сам себе, сминая влажную тряпочку в грязных руках. — Ты про то, что я никого не добавляю в друзья? Зачем? Проще согласиться, чем слушать как тебе выносят мозг пару дней… — Она боится, что ты ей изменишь? — снова прозвучал бестактный вопрос. — Ну, скажем так, что скорее да, чем нет. — Думаешь, что абсолютно чистый список друзей — это оберег от измен? — улыбнулась девушка, вытирая стол и присаживаясь на его край. Костя снова улыбнулся своим мыслям. Он и сам понимал, что никакое отсутствие девушек в списке его друзей и телефонной книге не спасёт, если он захочет когда-то пойти налево. Но Ане так было легче. А ему было легче согласиться, чем добавить какую-нибудь одногруппницу в друзья, а потом ещё несколько дней выслушивать нудные нотации. Но в последнее время даже и это не спасало, Аня всё равно находила повод взорвать ему голову. — Говоришь так, словно, спец по этим делам, — усмехнулся одногруппник. — Кстати, как Глеб? — Я его бросила, — грустно улыбнулась девушка. Глеб часто встречал её из института, поэтому его знала почти вся группа. Одногруппницы даже завидовали, когда в социальных сетях появлялась очередная фотография, где девушка выкладывала то букет цветов, то свою руку, сжатую в мужской ладони на фоне салона дорогого автомобиля, то очередное изображение, где они вместе. — Давно? — удивился Костя, садясь на грязный стул у окна и через долю секунды осознавая, что конец пришёл не только белой футболке, но и синим джинсам. — Твою ж… — Салфетку? — тут же сориентировалась Дарина, схватившись за пачку. — Не поможет, — ответил парень, но предпринял пару попыток, чтобы стереть следы пыли с одежды. — Можешь помочь? — Я? — удивилась одногруппница, широко распахнув серо-зелёные глаза. Вопрос был глупым и абсолютно непонятным. — Меня Аня не убьет потом, что я тебя за жопу трогала? Костя мгновенно посмотрел на девушку недовольным взглядом. Все в институте знали о крутом нраве его избранницы и сокурсницы даже старались не садиться с ним на один ряд, чтобы максимально уберечь себя от непонимания со стороны Ани. Девушка Кости училась на пятом курсе и была на год старше, но как иногда она могла его строить, то казалось, что у Волошина появилась ещё одна мама. Причём такая мама, что запрещала мальчишке даже посмотреть на чужую игрушку, хоть и знала, что он всё равно посмотрит, просто тогда, когда она отвернётся. — Я не стану с ней делиться подобной информацией, — наконец ответил парень. — Отряхни, пожалуйста. Дарина ещё раз мысленно прикинула то, с какой силой Аня сможет вырвать ей волосы, если узнает о том, что та прикасалась к её любимому. Девушка даже восхитилась от того, как Аня смогла загнать под каблук не только Костю, но и внушить такое чувство страха всем окружающим, что с ним даже здоровались только самые рисковые. — Если потом мой труп будут опознавать, то у меня есть особые приметы: шрам за левым ухом, треугольник из родинок под правой грудью и шов на боку после аппендицита. Только попробуй меня не узнай, — предупредила девушка, аккуратно проводя влажной салфеткой по синей джинсе, запачканной пылью. — Про родинки я перегнула. Не смей по ним опознавать, а то соседний столик займёшь. — Есть ещё какие-то интимные подробности, которые я не должен знать? — хихикнул Костя, за что девушка тут же больно ущипнула того за спину. — Ай! — Не доводи до греха свою мадам, — предупредительно шикнула она. Стоять перед одногруппником на корточках и стирать грязь с его одежды было не самым страшным поступком в жизни, но Аня наверняка бы не приняла этого факта. Тонкая влажная салфетка стремительно чернела, впитывая в себя грязь архива, а щёки девушки стремительно алели, прикидывая то, как комично выглядит она со стороны. — Так почему вы расстались с Глебом? — спросил Костя, кидая взгляд через плечо. — Я его бросила, — поправила Ларина. Это звучало более сильно и ёмко, нежели обычное «расстались», которое не отвечало и на половину вопросов, а в фразе «я его бросила» сразу чувствовалось кто облажался и кто не стал терпеть этого. Так казалось Дарине. — Он задолбал меня со своими друзьями. Что не день, так к друзьям. Слушает только их. Меня вообще ни во что не ставит… Не ставил, — поправила она. Пора привыкать говорить о нём в прошедшем времени. — Твои штаны спасёт лишь стирка. Я грязь только растёрла. На синей джинсе растекалось тёмное пятно, втираясь в общий оттенок. Ситуация после вмешательства влажных салфеток стала только плачевней. — Твою мать, — прошипел одногруппник, резко поворачиваясь к одногруппнице, которая до сих пор сидела на корточках и пах парня упёрся ей практически в лицо. — Это уже слишком, — нервно усмехнулась Дарина, чувствуя как щёки вновь начали краснеть, а мозг слишком долго давал команду всему телу принять стоячее положение. — Мы слишком мало знакомы… — Я не такой! — почему-то очень быстро отозвался Костя и вновь отвернулся, хотя девушка уже поднялась в полный рост. — Да верю-верю, — криво улыбнулась девушка, комкая грязную салфетку в руках и замечая, как у одногруппника покраснели кончики ушей. Наверняка и щёки, как у помидора. — Костян, да ничего страшного, забей. Что мне, первый раз в лицо чем-то тычат что ли? — попыталась перевести всё в шутку Ларина. И это принесло свои плоды, заставив парня развернуться, да так резко, что он снова врезался в девушку, как та врезалась в него в кабинете секретаря. Пересохшие губы осторожно прикоснулись к кончику носа, заставив Костю невольно отметить рост Дарины, который он раньше даже не замечал. Никто не отпрянул друг от друга, всматриваясь мельтешащими глазами в глаза напротив. Они стояли неподвижно, ощущая дыхание и запах друг друга. От Кости ненавязчиво пахло никотином, от Дарины мятной жвачкой. Секундное замешательство, заставляющее одногруппницу приоткрыть рот и поддаться какому-то неожиданному порыву, едва уловимо касаясь мужских губ, не отрывая взгляда от его растерянных голубых глаз. В этих глазах странный дуэт из непонимания и азарта, желания продолжить и страха. — Не бойся, — прошептала Ларина, касаясь сухих губ своими и скользя по ним, проникая языком внутрь, ощущая жар и влагу его рта, когда парень стоял неподвижно, словно мраморная статуя. Девушка осторожно закусила нижнюю губу Кости, смотря с какой-то теплотой в его глаза, дразня поддержать. Его рот немного приоткрылся, а взгляд стал как будто затуманенным, делая глаза темнее. Дарина ближе прижалась к парню, ощущая, как его пах упирается в неё, а он всё также смотрел на неё темнеющими глазами, которые из небесно-голубых превращались в цвет грозовых облаков. И наконец ударила молния… Костя сильнее раскрыл губы, отвечая на неуверенный поцелуй, перенимая на себя инициативу. Сначала медленно. Почти не касаясь. Скользя губами по губам, боясь спугнуть и опаляя дыханием. Парень вдруг уверенно прижал одногруппницу к себе одной рукой за талию, второй притягивая её за шею и закрывая глаза, впадая в ощущения, как он кусает мягкие губы, зализывает место укуса, проникает внутрь языком, натыкается на её, в то время, как руки девушки наконец притягивают его к себе ещё ближе за шею. Он ощущает, как её грудь упирается в него. Как тесно становится в джинсах. И как жарко становится в архиве, когда тонкие пальцы проводят по артериям на его шее. Волна эмоций, заставляющая Костю проникнуть пальцами под одежду, очерчивая позвоночник и непроизвольно прогнуть девушку к нему ещё сильнее. Ощущение её горячей и гладкой кожи, сносящее голову так, что даже забываешь где ты. — Кость, — промычала девушка в сухие губы, но парень как будто не услышал её, поднимаясь пальцами по коже всё выше и натыкаясь на застёжку бюстгальтера. — Костя! Дарина оторвалась от одногруппника, переводя дыхание и краснея, смотря в глаза, похожие сейчас на тучи перед грозой, вместо привычных васильков. Парень уверенно смотрел перед собой, задерживаясь взглядом, словно цепляясь крючками за детали, на раскрасневшихся щеках и на вздымающейся груди, что содрогалась от частого дыхания. Смотрит на него мельтешащими глазами, кусает губы и даже не отходит. — Делаешь вид правильной девочки, что не можешь так делать с парнем, у которого девушка есть? — понял Волошин, скорее утверждая, нежели спрашивая. — Будто в первый раз, Дарин. Девушка прикусила нижнюю губу, сжимая между пальцев футболку парня на груди. — Мы тогда были слишком пьяными и почти не знакомы, — прошептала она, наклоняясь вперёд и обдавая дыханием щёку Кости. — Если бы это ещё было один раз, — усмехнулся парень, кончиками пальцев поглаживая выпирающий позвоночник и заставляя девушку прижиматься к нему. — На посвяте в первокурсники — совсем пьяные, не стоящие на ногах, в туалете общаги, может и были мы пьяными и незнакомыми. А второй курс, когда такую же хрень устраивали первашам? Мы оба были почти трезвыми, но всё равно успели уединиться в одной из комнат, когда за стеной у нас был твой парень… — А третий курс ты будто не помнишь? — с упрёком напомнила одногруппница, опуская глаза и ощущая какой-то стыд. — Совсем трезвые, после сдачи экзамена, прямо в аудитории. Я всё помню. — Это повторяется каждый курс, Костян. Мы трахаемся, а потом делаем вид, что такие офигенные друзья и возвращаемся к своим парам. Это мерзко. И Аньке ты уже второй раз изменишь… — И? — голос одногруппника прозвучал грубее, чем он ожидал. К чему сейчас эти разговоры о морали, когда каждый год всё повторяется? Он брал её совсем пьяную на первом курсе, зажимал рот рукой на втором, когда в соседней комнате общежития жил её парень, на третьем курсе ощущал её всю, когда Анька ждала его на первом этаже, чтобы ехать домой. Четвертый курс, она и он в пустом архиве, всё будет как обычно. — Дань, предпоследний раз может быть это делаем… — Последний был на третьем курсе, — рыкнула девушка, отталкивая от себя одногруппника, но тот крепко держал её в своих руках. — Отпусти! — И не подумаю, — ровно отозвался Костя и этот тон совершенно не подходил внешности фарфорового мальчика из кукольного отдела, что он всегда лепил на себя. — Думаешь, что это можно так просто прервать? Не ври себе. У нас ещё пятый курс, по-любому будем отмечать дипломы в каком-нибудь коттедже или ресторане всей группой. Мы оба с тобой нажрёмся и я опять тебя трахну в туалете, если это будет ресторан, или наконец уже на кровати, если всё-таки это будет в коттедже. А то в туалете у нас уже было, а на кровати ни разу, — как-то недобро усмехнулся парень, проводя носом по волосам девушки. — То туалет, то пол, то парта, сегодня видимо стол, раз ты его протёрла… — Костян, иди в жопу, это уже слишком, — вновь рыкнула девушка, борясь с желанием сейчас поддаться. Проиграть эту битву снова и утонуть в ощущениях. Сейчас не хотелось говорить. Хотелось прильнуть губами к этой надменной улыбке, почувствовать на своей коже жар прикосновений, обвить ногами его бёдра и просто на утро всё забыть, как было уже три раза. — «Слишком» было крутить своей жопой передо мной на посвяте на первом курсе и пить со мной, не умея этого делать, а потом проиграть желание — сесть на меня сверху. Сейчас уже поздно говорить, что это было ошибкой. Ошибки три раза не повторяются. Тем более, что ты сама начала сегодня… — Я?! — девушка чуть не задохнулась от негодования. — Ну, не я же сегодня начал целоваться, — как-то по-детски улыбнулся парень и плавно начал спускаться руками по спине к ягодицам, обтянутым чёрными джинсами. — И не я сегодня впечатался в тебя в кабинете. — Волошин, мне надоело трахаться с тобой по дружбе. Знаешь, потом противно слушать, как ты свою Аню повёл куда-то на годовщину… — А мне приятно было, как ты на следующий день делаешь вид, что вчера собаку выгуливала весь вечер, а не со мной была? — тяжёлые ладони легли на ягодицы, слегка их сжав и заставив девушку дёрнуться, чтобы высвободиться. — Тихо! Давно пора была уже поговорить по поводу наших отношений… Дарина вновь дёрнулась всем телом и наконец вырвалась из обжигающей хватки. Так хотя бы можно теперь думать о чём-то, кроме как побыстрее бы уже он закончил болтать и не слушать все её моральные терзания. — Мы друзья, одногруппники, не больше, — спокойно проговорила девушка, отдёрнув олимпийку и футболку, которые задрали мужские руки и будто ничего не было вернулась к пыльным папкам. — Давай работать. Костя обвёл девушку скептическим взглядом. Друзья, одногруппники, от которых потом болит горло после сорванного голоса и сейчас до одури давило в джинсах. — Какая же ты тупая, Дарина, — вскидывая голову к потолку проговорил парень. — Просто идиотка. Сказочная. — Заткнись, — равнодушно отозвалась она, закусывая внутреннюю сторону щеки. Всё внутри разрывалось на две абсолютно разные ипостаси — прервать этот ежегодный «ритуал» или вновь вляпаться в это обжигающее чувство до боли внизу живота. — Ты просто дура, Дань! Как можно было не понять, твою мать, что мне не просто так противно, что сегодня ты орёшь на дурнину, когда я в тебе, а завтра глаза отводишь и обнимаешь какого-то нашего одногруппника, типа по-дружески? — А мне приятно, что у тебя вся спина изодрана мною, а ты мне на следующий день выкидываешь: «у нас с Анькой годовщина. Как думаешь, куда её можно позвать?». В жопу! — теряя контроль и холодный разум в тон парню ответила Ларина. — Да потому что ты так резко в моей жизни появлялась и также резко исчезала. Я тебя знать не знал. Хоп! И ты пьяная на мне. Хоп! И на следующее утро ты даже не здороваешься. А потом хоп! Друзьями мы резко стали. Нельзя, Дань, дружить с человеком, которого ты трахал пьяного в сортире общаги. Нельзя! — Ты сам мне сказал, что как со мной легко общаться, даже не скажешь, что я баба, прям как дружбаны, а потом тоже, хоп! И начал лезть на этом посвяте… — Ты не сопротивлялась, — перебил Костя, сжимая руки в кулаки до побелевших костяшек. — А потом только трахнул и в кусты, даже ничего не говорил после этого! — А ты что-то спрашивала эти четыре года? Потрахались и давай дальше дружить, и со своим парнями, девушками друг у друга перед глазами сосаться. Да, мне противно было, что после того, как, извини меня, ты мне в универе отсосала, а потом с другим целуешься… — А мне приятно было, как ты своей Ане предложение перед всем потоком сделал через неделю после того, как мы с тобой в этой чёртовой аудитории… — А чё тебе неприятно-то было? — Да потому что ты мне нравился, придурок! — выпалила девушка и устало села на стол, отвернувшись от парня. — Идиот… Костя вмиг закусил язык, отводя глаза и справляясь с эмоциями, которые сейчас выплеснул. Ещё с первого курса нужно было выплеснуть друг на друга это. Но он прикрывался щитом, на который они оба приклеили наклейку «дружба». Ведут себя так друзья? До распухших губ, до сорванного голоса и красных щёк в уединенном месте. И ровно каждый год. А потом даже никто не вспоминает о том, что было. Ни взгляда, ни слова о том, как хорошо было вчера. Костя не раз задумывался, даже в процессе секса с Аней, о Дарине. Она другая. Её прикосновения другие, её поцелуи каждый раз губительнее предыдущего, а ощущения внутри неё… Одновременная смесь идеального дружеского понимания и страсти, как между мужчиной и женщиной. Словно две частички пазла, которые точно подходили всеми пазами друг под другу. — Да, нравился, — отвечая на немой вопрос и прерывая тишину пыльного архива начала Дарина, не поворачиваясь к одногруппнику. — Даже больше. Я офигеть как ревновала, когда у тебя появилась эта Аня, а потом ты ей ещё и предложение сделал на моих глазах. Неделю назад на парте мне задницу сжимал до синяков, а потом такой примерный мальчик, встал на колено с душной тирадой о любви. Чё мне оставалось? Да, нашла я этого Глеба, думала хоть как-то отвлекусь… А не отвлеклась. В Глебе всё не так! И целует не так, и говорит не так, да даже раздевает. Доволен? — шикнула девушка, запуская пальцы в короткие волосы. Парень шумно выдохнул, проводя пятернёй по волосам и усаживаясь на другой конец стола, уже даже не обращая внимания на грязь. Казалось, что Дарина должна была вот-вот расплакаться, но Костя хорошо знал, что это не так, сидя к ней спиной. — Ты мне тоже, — тихо проговорил Волошин в пустоту, устремив пустой взгляд на ломящиеся полки. — Что «тоже»? — Тоже нравилась. Я как пацан радовался, тогда на посвяте, что Влад загадал именно тебе это желание сесть на меня сверху. Даже пьяный в жопу тогда, сейчас я могу сказать, что это была лучшая пьянка в моей жизни, если бы ты после этого не стала морозиться от меня. Это странно, Дань. Безумно странно! Вчера ты бухаешь со мной, трёшься об меня, ведёшь в туалет, а потом даже ни одного кривого взгляда. И спустя пару месяцев ты подсаживаешься ко мне и с невозмутимым лицом спрашиваешь, как сдать зачёт по английскому? Серьёзно? В сентябре ты мне дала, а в ноябре спрашиваешь, как сделать задание на английском? А потом с таким невозмутимым лицом: «братан, я тебе должна!». Братан? Ладно, допустим, что это было ошибкой. Мы с тобой сдружились так, как я ни с кем больше не дружил, даже из парней. И снова сентябрь, второй курс. Нас попросили устроить посвят первашам и всё снова полетело. Только тогда ты пришла с этим своим Ваней, который тебя мацал при каждом удобном случае, а потом как наваждение какое-то… Я даже не помню, как мы оказались в комнате, зато прекрасно помню как целовались, как сумасшедшие на этом полу… — Потому что панцирная кровать сломалась, — усмехнулась девушка мрачно и незаметно вытерла слезинку рукавом, проваливаясь в воспоминания. — У меня потом скулы болели, я так в жизни не целовалась. — Я тоже… И на следующий день ты даже ничего не спросила по этому поводу. Снова. Мы оба сделали вид, что не трахались уже второй раз, когда за стеной толпа народу… Я даже, когда Аньку нашёл, то я с тобой её сравнивал. Да, красивая. Да, прикольно. Но не так. Я никогда так ни с кем не кончал, как с тобой, Дань! Это мерзко, но это так. У меня встаёт на тебя даже от поцелуев. А третий курс? Да, я специально так замок подломил, чтобы он заедал. И он заел, когда мы с тобой остались одни в аудитории после экзамена. Я специально это сделал, потому что прошло уже больше года, как я не видел тебя голую, а мне это уже как наркоману нужно было… Дарина нервно потёрла нос. Она ведь даже не задумывалась тогда, как совпали обстоятельства, что они оказались лишь вдвоём в кабинете и у двери заклинило замок, а потом как по волшебству он открылся. Не хотела задумываться. Ей нравилось, что так всё совпало, будто случайно. — Дань, с тобой у меня были самые лучшие поцелуи, самый лучший секс, да даже сосёшь ты лучше всех… — Это сомнительный комплимент, — поддела девушка, но едко ухмыльнулась. — Ты можешь замолчать? — не сдержался одногруппник, плавно подводя итог своей речи. — Мы знакомы с тобой четыре года. Изменяли своим парам друг с другом трижды. И после этого ты говоришь, что это всё ошибка? И спустя эти четыре года, мы говорим, что нравимся друг другу? Дань, из нас хреновые друзья вышли, ты заметила? — Отвратительные, — согласилась одногруппница, кусая губы. Какими глупыми они были. Столько времени упустили. Столько людей вокруг обманули. А стоило только поговорить. — Но ты же почти женат уже, Кость. Парень прикрыл глаза, повторяя движение девушки за спиной, так же закусывая губы. Он и сам не рад, что так сделал почти год назад. В коридоре института на большой перемене, когда полно народу. Специально, чтобы Дарина видела. Чтобы хоть что-то её тряхнуло. Чтобы он понял, что его симпатия к ней взаимна. — Да какой «женат»? Мы после этого даже ни разу не говорили про ЗАГС, свадьбу и прочее. Тем более, предложение сделать — это ещё не значит жениться. Считай, что просто кольцо подарил. Девушка вновь устало улыбнулась и откинула голову назад, прикрывая глаза и касаясь затылком затылка одногруппника. Ощущать его всегда было каким-то наваждением. Неважно, чувствуя его кожу мокрой и горячей, когда прижимаешь к себе дрожащими руками. Или же в процессе мимолётного прикосновения, когда передаёшь ручку на паре. Не поздно ли думать о морали, когда «ошибка» повторилась уже три раза и повторится ещё? Дарина улыбнулась своим мыслям и встала со стола, обходя его и останавливаясь напротив одногруппника. Во взгляде Кости теплилась какая-то тоска с примесью сожаления, будто он хотел извиниться, но не знал за что. — Мы два идиота, — выдохнула девушка, прижавшись лбом ко лбу парня и положив одну руку ему на щёку. — Мы просто два трусливых эгоиста. — Будем и дальше делать вид, что такие друзья прям? — тихо спросил одногруппник, едва касаясь носом носа подруги. — Ты же сам говоришь, что нельзя дружить с человеком, которого трахал в туалете. — А можно, когда я на пары не хожу, чтобы просто не представлять тебя голую? — Только поэтому? — улыбнулась девушка, пропуская длинные пальцы в светлые кудри и чувствуя, как пальцы Кости вновь забегали по её коже, проникнув под одежду. — Маньяк ты. — Я и так долго ждал. Ещё скажи, что это снова ошибка. Дарина грустно улыбнулась, легко коснувшись пересохших губ поцелуем и прорвав любую преграду между ними, заставляющую одногруппника хоть как-то сдерживаться. Какая мерзкая и одновременно приятная ситуация — снова оказаться рядом с ним и знать, чем закончится эта «отработка». Костя грубо привлёк девушку за талию к себе, уже кончиками пальцев поглаживая выпирающие позвонки и выгибая одногруппницу к себе на встречу. Его пальцы горячие, осторожные, но такие несдержанные, уже разбирающиеся с молнией на олимпийке и отбрасывающие её в сторону лишней тряпкой. — Твою мать, всё бы щас отдал за более классическое место, — рыкнул парень, проводя ладонью по плоскому животу Дарины, поднимаясь по рёбрам к её груди. — Хочу видеть тебя наконец уже голую. На щеках Лариной вмиг вспыхнул алый румянец. Они никогда не раздевались друг перед другом догола. Всегда выбирали не подходящие места для того, чтобы полностью оголиться. Всё всегда наспех. Быстрее. Лишь бы получить желаемое и снова забыться. И сейчас снова не то место, чтобы этот раз стал каким-то особенным. — Может подождёшь и вечером ко мне приедешь в общагу? — проговорила Дарина, не разрывая поцелуя с парнем и уже разбираясь непослушными пальцами с пряжкой его ремня. — Ты себя хоть сама слышишь? — ухмыльнулся Костя, отодвигая чашечку бюстгальтера и накрывая полушарие груди своей ладонью так, что девушка тихо вздохнула, закусив влажную губу. Одногруппница неопределенно улыбнулась, ощущая горячие пальцы на своей груди, которые грубо тёрли горошины её сосков, вынуждая дыхание сбиваться, а пальцы путаться с непослушным ремнём. Её губы развратно скользили по его, заставляя рот приоткрываться и пропускать ловкий язык внутрь, чтобы коснуться его. Провести по нёбу. Сплестись в едином темпе. Ощутить жар и желание, всё так же разбираясь с дурацкой пряжкой. — Да чтоб тебя, — рыкнул Костя, сам расстёгивая ремень и вновь возвращаясь к девушке, задирая её футболку по самое горло и опаляя разгорячённую кожу дыханием, скользя мокрым поцелуем по груди. — Кость, зайдут же, — на последней крупице здравого смысла и трезвого рассудка проговорила Дарина, откидывая голову назад и проникая длинными пальцами под ткань его боксеров, осторожно проводя острыми ногтями по нежной коже, едва царапая её. — А нам ли не насрать? — отозвался Волошин, вбирая твёрдый сосок в рот, осторожно закусывая его, от чего Дарина нервно дёрнулась и закусила губы, чтобы не застонать. — Дарина Васильевна, тише. Вы в суде, в конце концов. — Костян, давай остановимся и подождём до вечера? Вообще не место, — с придыханием попыталась отстранить девушка, расходясь своими словами с мыслями и действиями, уже оглаживая подрагивающий член и размазывая выступающую на головке смазку по всей длине. — Ага, давай, — не совсем внятно отозвался одногруппник, переходя мокрыми поцелуями ко второй груди, сжимая также сосок между зубов, а рукой накрывая свободную грудь. Дарина лишь сдавленно зашипела, вцепляясь в собственные губы и крепко сжимая твёрдую плоть, выбивая долгожданную реакцию от друга, который сдавленно зашипел и пробормотал что-то невнятное ей в грудь, обжигая кожу дыханием и поднимаясь мокрой дорожкой вверх, вновь встречаясь с искусанными губами. Волна эмоций и ощущений, завладевающая последними островками какого-то страха и реальности. Голова ещё что-то отдалённо соображала, когда девушка оторвалась от распухших губ, вглядевшись в расширенные зрачки фарфорового мальчика. — Защита? — прошептала она и Костя закатил глаза. То ли от того, как одногруппница начала ускорять темп, учащая фрикции и грубо скользя влажной рукой по стволу, то ли от глупого вопроса. — Я же знал куда шёл, — ухмыльнулся парень, рывком расстёгивая джинсы девушки и грубо проникая под её белье, тут же затронув комок нервов, от чего тишину архива пронзил тихий стон и Костя быстро поменял положение, усадив девушку на пыльный стол и за ягодицы подтянув её к себе, вновь возвращаясь к ласкам. Грубые пальцы умело проходились по нужными точкам, размазывая влагу по горячим складкам, то задевая клитор, то специально нещадно начиная его тереть, заставляя Дарину до боли кусать губы, чтобы не испустить громкие предательские стоны и терять контроль, слишком рвано двигая сжатой ладонью под чёрными трусами, завладевая последними секундами ожидания. Костя сдавленно шипел в её губы, проводя кончиками пальцев по коже и требовательно погружая два пальца внутрь. Подруга свободной рукой до боли сжала его плечо, борясь с собственными чувствами, пытаясь не дать им воли. Стоны рвались наружу, но девушка умело их скрывала, мыча что-то нечленораздельное в мужские губы. — Ларина, какая же ты всё-таки отстойная подруга, — усмехнулся одногруппник, стягивая с девушки джинсы вместе с мокрым бельём, прерывая поцелуй и вновь за ягодицы придвигая её к себе. — Волошин, ты отвратительный одногруппник, — не осталась в долгу Дарина, приспуская с него одежду и доставая из заднего кармана его джинс презерватив, разрывая обёртку и отбрасывая в сторону. — Зато твой лучший секс, — не скромно ответил Костя, когда девушка уверенно раскатывала латекс по его члену, предвещая, что скоро эти детские игры закончатся и он снова окажется в ней. Снова. Наконец то. — Взаимно, — отозвалась она, придвигаясь к парню ещё ближе и обняв его за шею, мимолётно взглянув в тёмные, от возбуждения, глаза. Целая вечность прошла без этого взгляда и чувств дикой травли, когда Костя издевательски провёл головкой по мокрым половым губам и резко вошёл в неё, не забыв закрыть перед этим рот, заглушив неожиданный стон. — Дарина, ты в суде. Веди себя подобающе. Девушка зажмурилась и вновь закусила губу, вцепляясь длинными ногтями в плечо Кости. Он резко заполнил её всю. Завладел ею снова. В этом и самый кайф Волошина — он весь твой и в самый неожиданный момент, грубо двигая тазом, срывая сдавленные стоны, заглушаемые лишь его ладонью у твоего рта. Самый несдержанный и неожиданный, разбивающий образ кукольного мальчика с голубыми глазами, вдавливая пальцы в ягодицы до синяков и входя до упора так, что выбивало из его груди нечеловеческие звуки от ощущений в ней. Мокрая. Настолько мокрая, что могла безболезненно выдержать любой его темп. Горячая настолько, что буквально через презерватив он ощущал её жар. До одури тугая, что сжимала каждый сантиметр, даруя какие-то совсем нереальные ощущения. Костя несдержанно проникал в её тело, рыча от эмоций, вбиваясь в податливое тело так, что к их стонам приплелись ещё и пошлые шлепки от удара мокрых тел друг о друга. Когда парень наконец убрал ладонь от губ одногруппницы, та несдержанно обрушилась на его губы, постанывая в его рот, до боли сжимая его плечи. Если на её бёдрах останутся синяки, то на его плечах глубокие царапины. Это уж точно. Волошин грубо подхватил Дарину на руки, заставив ту крепко обвить его торс ногами и оторваться от губ, обрушив влажные прикосновения на его шею, несдержанно кусая тонкую кожу и хоть как-то пытаться сдержаться. Парень вжал девушку в один из разобранных стеллажей, сжимая в руках её за бёдра и не переставая проникать в неё на весу ещё более глубоко, откинув голову назад и вновь что-то зашипеть, едва сдерживая себя и чувствуя, как стремительно он подходит к финалу. — Знаешь, какую твою фразу с нашего последнего раза я повторяю в голове, что у меня встать может даже на паре? — рыкнул Костя, сбиваясь с темпа и размеренно, но резко входя в тело Дарины, когда она стонала в его шею. — Я могу тебе отсосать? — спросила девушка, откидываясь спиной на пустые полки и встречаясь с ехидным взглядом одногруппника. — Я не против. Распухшие и искусанные губы тронула кривая улыбка, обращённая к парню, когда он невинно вздёрнул бровью и медленно вытащил член из неё, а на пол капнула капля её смазки. Девушка медленно опустилась перед Костей на колени, пачкая голые ноги в архивной пыли и становясь взглядом на одном уровне с его пахом. Горячие пальцы осторожно стянули с возбужденного органа презерватив и бросили на пол, после чего сомкнулись у головки, обнажив её от кожи. Одногруппница ещё раз улыбнулась каким-то своим мыслям, кинув взгляд снизу вверх на парня и вобрав головку члена в рот, обжигая его жаром и влагой. Волошин осторожно убрал мокрые короткие волосы с лица Дарины, стянув их в импровизированный хвост на затылке и прикрыл глаза, когда плотносомкнутые губы скользнули по всей длине, а кончик носа упёрся прямо в пах, щекоча дыханием. Её руки легли ему на колени, на которых всё ещё оставались висеть джинсы с трусами, но до этого так всё равно, когда подруга начала сильнее заглатывать член и Костя совершенно точно чувствовал, как пульсирующая головка касается её горла, а язык проводит по выступающим венам. И вот уже тонкая ниточка слюны выступила в уголке её рта, когда Дарина начала сбиваться с рваного темпа то почти выпуская член изо рта, то заглатывая до самого основания, поддаваясь желанию парня, который грубо подталкивал её к этому темпу, пропуская сквозь пальцы короткие волосы. Из груди парня вырвался какой-то гортанный звук и Ларина замерла, чувствуя как эрегированный орган начинает дрожать под её губами и вмиг заполняя рот тягучей спермой, едва горьковатой на вкус. — Я же говорил, что ты сосёшь лучше всех, — со сбитым дыханием проговорил Костя, заботливо вытирая выступившие капли пота со лба девушки, наблюдая как та одним движением большого пальца вытирает уголок губ и поднимает на него затуманенный взгляд. — А я могу тебе отлизать. Прежде чем что-то понять, Дарину подняли на ноги одним движением и уже сам Костя оказался перед ней на коленях, закидывая одну её ногу себе на плечо и целуя девушку в половые губы, от чего та зажмурилась, тихо ахнув и закрыв себе рот рукой, тогда как вторая начала путаться в непослушных светлых волосах. Про себя парень отметил, что насколько мокрая она, ощущая на языке солоноватый вкус, поглаживая кончиком клитор, дразня, выбивая из женской груди всхлипы, заглушаемые её ладонью. Его язык уверенно очерчивал каждую складку, в тот момент когда пальцы вновь погрузились во влагалище, грубо проникая внутрь. Дарина прижалась спиной к пустому стеллажу, уже сама не замечая как начинает закусывать собственную руку и подталкивать парня к нужному ритму, от чего очень скоро приблизилась к оргазму, не сдержав последнего стона и не схватив между пальцев спутанные кудри. Костя поднялся с пола, повторив движение девушки, вытерев уголок рта и грубо притянул её к себе, завладевая её губами и проникая языком в её рот так, что та почувствовала солоноватый вкус на нём. Её собственный вкус. — И в общагу я тоже всё-таки вечером приеду, — ухмыльнулся одногруппник, не забыв попыток Дарины прерваться. Ларина легко ударила кулаком его в грудь и с укором посмотрела на себя. Все ноги были в пыли. Парень не позаботился об этом ни тогда, когда усаживал её на пыльный стол, ни тогда, когда опускал на колени и вжимал в грязные стеллажи. Но нужно признать, что одногруппник выглядел не лучше, хоть и был одет чуть больше. Костя помог девушке найти всю разбросанную одежду и даже заботливо застегнул ширинку джинс, осторожно целуя губы на которых выступали едва заметные трещинки от постоянных укусов. Дарина обвила его шею руками, прижимаясь всем телом и чувствуя себя вновь так же неловко, точно так же как и всегда после очередного секса с этим «другом». С противным скрежетом открылась дверь в архив, заставив Костю как ошпаренного отстраниться от одногруппницы и посмотреть в сторону входа, где показалась секретарь. Женщина куталась в накидку и немного замедлила шаг, издалека наблюдая за внешним видом студентов. Они оба были мокрыми, вся одежда была перепачкана пылью, а волосы у девушки были взъерошены. Костя закусил губу, невинно кинув взгляд в окно и осторожно пнул использованный презерватив под шкаф.