part 4
23 февраля 2020 г., 15:09
Разноцветные хлопья сыпятся в глубокую фарфоровую тарелку, ударяясь об её стенки, как монеты. Ноен невольно протирает глаза, снимая с них дремоту, и, покончив с хлопьями, заливает их белоснежной струёй молока из стеклянной бутылки.
В воскресенье можно было спать дольше обычного, поэтому завтрак Юбэнкса состоялся всегда в обед. Родители обычно уезжали на выходные в гости за город к тётушке юноши, которая после аварии осталась инвалидом и сейчас нуждается в помощи родственников. Сам Ноен поддерживал эту традицию, наверное, лет до четырнадцати, а после ему это ужасно наскучило.
И это очередное воскресенье не является исключением — блондин ставит тарелку с хлопьями на стол, когда за окном солнце горящим шаром давно висит высоко над землей, и, запуская руку в свои волосы, возбуждено ерошит, усаживаясь за широкий деревянный стол в столовой.
Ноен не успевает съесть и ложки своего завтрака, как дверной звонок внезапно приходит в действие, раздражающе звеня в ушах Юбэнкса.
— Синтия, ты кого-то ждёшь? — недовольно выкрикивает светловолосый, предвкушая то, что, если Синтия не вздумает выйти из своей комнаты и спуститься вниз, чтобы открыть двери, ему придётся самому это сделать.
Как и требовалось доказать: Юбэнкса в очередной раз проигнорировали. В двери не перестают звонить ни на секунду, постепенно выводя Ноена из себя. Не дождавшись ответа, парень шустро вскакивает и направляется к двери с ртом набитым хлопьями.
— Перестаньте насиловать этот звонок, — жует на ходу блондин и закатывает глаза в возмущении, открывая входную дверь.
Яркий солнечный свет ослепительно светит в глаза, от чего Юбэнкс жмурится пару секунд, но после выражение лица сменяется на резкое удивление, и парень замирает в едином положении, перестав жевать.
Перед ним стоит тот самый Хадсон с наглой ухмылкой на лице. Волны темных прядей волос, напоминающие горячий истекающий молочный шоколад, красиво уложены, почти перекрывают своей длиной виски Чейза и переливаются на солнечном свете золотом. Белая и почти прозрачная рубашка неплотно прилегает к телу темноволосого, но расстегнутая пара пуговиц сверху и довольно широкая цепь, бликующая на его шеи, создают вид того самого «плейбоя». Он указательным пальцем поддерживает темный пиджак от костюма явно дорогого бренда, запрокинув того за правое плечо, смотрит на часы на худом запястье своей руки и роняет взгляд свысока на остолбеневшего блондина с взъерошенной шевелюрой, который замер перед ним в пижамных серых штанах и в белой потрепанной футболке, измятой от долгого сна.
При виде такого парня любая девчонка бы заверещала от восторга и пылающей харизмы брюнета. Он был похож на знаменитость, у которой последовало бы взять автограф и сделать с ним хотя бы парочку снимков.
Ноену даже стало неловко и досадно от того, что он стоит, даже не умывшись, в таком обшарпанном виде перед Хадсоном, который не перестает сверлить своим надоедливым взором сквозную дырку в нем.
Юбэнкс дожевывает остатки хлопьев во рту, непринужденно наблюдая, как Чейз пытается дать ему понять, что ему нужно войти, а Ноен преграждает путь. Но дверь предательски закрывается прямо перед его носом, и Хадсон чувствует себя самым жалким щенком, которого вышвырнули из дома за какую-нибудь шалость.
По лестнице вниз спускается Синтия в коротком платье в паетках и лакированными лодочками, держа при себе небольшой клатч с золотой цепочкой. Только что завитые кудри и ярко подчеркнутые глаза черной тушью — все это так не было похоже на ту самую скромную сестренку Ноена из прошлого.
— Чейз уже здесь? — Паркер хлопает длинными ресницами, направляясь к брату.
— Что? Какой еще Чейз, Синтия? — юноша недоуменно глядит на белокурую. — Что вообще на тебе надето? Это платье еле прикрывает твою задницу.
Девушка явно расстраивается из-за слов блондина и враждебно одаряет того обиженным взглядом. А после дергает за ручку, но Ноен ловко перекрывает ей дорогу, облокотившись спиной к входной двери.
— Послушай, этот парень просто тебя использует. Он не способен на настоящую любовь, сейчас у всех парней в его возрасте только одно на уме. Синтия, прошу не совершай эту ошибку, которая после для тебя станет болезненной раной, — Синтия и не старается выслушивать брата, пытаясь убрать того с прохода, но пока выходит не очень и ощущается не равноправие их сил.
— Ноен, а теперь послушай меня. Твоя излишняя опека мне уже не нужна. Я уже не такая маленькая дурочка и могу позаботиться о себе сама. Я сама могу решать, что я могу делать, а что нет. И перестань говорить эти бредни. Все не так уж плохо, как ты себе надумал, — белокурая оживленно разъясняет Юбэнксу, злясь на его поведение. — А теперь отойди от двери и дай мне выйти к моему парню.
— Парню?! — чуть ли не выкрикивает Юбэнкс, задохнувшись от накопившегося возмущения.
Он понимает, что проигрывает этому фамильярному парнишке и уступает ему единственную любимую сестру, которая даже не хочет слушать его правды. Он ведь просто не хочет, чтобы потом её сердечко было разбито от какого-то мудака, не ценившего её чувства.
— Тц, — блондин цокает от раздражения, наблюдая, как Хадсон уводит под руку Синтию, сажает ту в черную иномарку и подмигивает Юбэнксу так слащаво, что можно подавиться от его наигранной приторности.
***
Включённый телевизор проливает свой тусклый свет в темной гостиной, освещая диван напротив, на котором сидит белая пушистая кошка и, изгибаясь, широко зевает, впившись маленькими коготками в кожаный диван. Шум телевидения приглушает все звуки за окном, где давно царит сумрак и сверчок под окном разыгрывает свою ту же музыку, что и каждую ночь. Ветер прибавляет свои обороты, нагоняя тёмные тучи, которые постепенно затягивают тёмным полотном все мигающее звёздное небо. На ночь передавали небольшой дождь, а картина за окном совсем предвещало не того исхода. Кажется, что через некоторое время начнётся настоящий ураган, который беспощадно будет крушить все, что только станет встречаться на его пути. А дождь будет лить с невыносимой мощью, громко стуча по крышам и окнам, пугая маленьких детей в домах. Наблюдая за погодой через окно в гостиной, парень снова набирает телефон Синтии, но в трубке только лишь прерывистые гудки, а после связь совсем прерывается, сменяясь на автоответчик. — Чёртов Хадсон, — Ноен ударяет кулаком в стену, облокотившись лбом в стекло окна.***
Светловолосый поспешно нажимает продрогшей рукой на звонок, а затем прячет руки в карманах промокшей ветровки. С носа падает холодная капля, и синие губы продолжают дрожать от холода. Крупные капли дождя стекают по листьям деревьев, пузырятся в глубоких лужах и, ударяясь о крыши, распадаются на более мелкие капли, все также стекая на землю. Двери открывает женщина со стаканом белого вина в руках и в красном шелковом халате. Мягко улыбается, обнажая еле заметные морщинки на лице, и смотрит на Ноена с такой же лаской, как и его мать, от чего на душе всегда становится так тепло. — Чейз, к тебе пришёл очень милый парень, — женщина оборачивается и нарочито громко говорит, чтобы дозваться до сына. — Ой, проходи. Ты весь промок, а я не пускаю. На улице такой ливень… — обеспокоенно начинает оправдываться женщина, заправляя прядь тёмных волос за ухо, и отходит с порога. — Кажется, ты Ноен? — Да… — буквально оторопел юноша от услышанных слов. — Чейз рассказывал про тебя. Говорит, вы ходите на математику вместе, и ещё замечает, что ты очень умен, — хитро растягивает в правом уголку рта на лице улыбку женщина. — Да, это правда. У нас это единственный общий предмет, — ерошит мокрые волосы Ноен в растерянности и наклоняет голову вниз, скрывая проступившейся румянец на щеках. — Мама, перестань пудрить ему мозги, — сзади слышится грубый знакомый голос Хадсона. Здесь он тоже преуспел в своем хамском характере. — Разве я сказала неправду? — женщина делает большой глоток вина, ехидно всматриваясь в глаза сына. — Ноен, идём наверх, — скомандовал молниеносно брюнет, будто остерегаясь компании своей матери.
