Секреты ее тела

Нет ли с утра лучшей панацеи, чем чашка свежесваренного кофе?

      Хигучи точно знала, во сколько приходит Акутагава на работу. Так же девушка знала, что семпай очень любит с утра, по приходу, выпить чашечку горячего кофе. Поэтому она, как хороший подчинённый, приходила заблаговременно и готовила напиток. Ее пальцы уже давно пропахли терпким запахом зёрен, а навыки приготовления кофе стали, как у настоящего бариста. Небольшой кабинет был обставлен в стиле «минимализм». Только большой письменный стол, с кучкой бумажек на нем и компьютером, пару стульев, одно окно. И то, что, в прочем, не должно быть здесь вообще — все необходимое для приготовления кофе, типа кофемашины, кофейных чашечек, маленькая переносная плитка, турка и всё прочее. Все это Хигучи, зная маленькое пристрастие начальника, притащила из дома, либо же купила. Девушка стояла около окна и пила свою порцию американо. Почему-то Акутагава опаздывал уже на десять минут. Хигучи переживала, что напиток остынет и у Рюноске испортится настроение, которое и так вечно плохое. Она все думала и гадала, что же могло произойти с ним по пути, должна ли она была встретить его? К счастью, все ее переживания были пустыми. С опозданием в пятнадцать минут, Акутагава все же пришел. По его лицу сложно было сказать о его настроении, но глаза не источали злость или раздражение. Возможно, даже наоборот, у него было вполне сносное настроение. Ичие внимательно проследила за его действиями, которые не вписывались в его обычное поведение. Каждое утро он приходил, сухо здоровался, пил кофе и, взяв новый протокол миссии или задания, или же другие документы, и уходил восвояси. Но вот последние пару недель, Хигучи все чаще замечала за ним несвойственные Рюноске действия. Он, переступая через порог, остановился на секунду, мельком оглядывая пространство. Повернулся. Закрыл за собой дверь. Защелкнул замок. — Доброе утро, — наигранно сухо сказал он и кивнул головой. Хигучи сделала вид, что ничего не заметила, хотя сердце от волнения забилось в груди. — Доброе, — ответила она дрогнувшим голосом. — Семпай, будете кофе? — прочистив горло, добавила она. — Я сделаю новую порцию. Акутагава проигнорировал ее и сел за стол. Чашка кофе же давно дожидалась его, даже успела немного остыть. Хигучи села напротив него и позволила себе заглянуть в глаза Рюноске. Она будто бы заглянула в тот круг ада, где похоть и разврат, эти две славные подруги, были главными. По спине Ичие пробежался табун мурашек. Мурашки всегда бежали по ее спине, когда она заглядывала в эти две бездны. Его взгляд внушал некий благоговейный страх и толику уважения, а сейчас это был не такой взгляд — какой-то новый, странный, с примесью интереса. Он смотрел на нее, будто оценивал. Точнее, она посмела сравнить его с ученым, который, найдя новое явление, изучал его глазами. Хигучи поразил этот, неприкрытый раздражением, изучающе-оценивающий взгляд. Акутагава медленно пил остывший кофе, мрачно смакуя каждый глоток. Он до сих пор взвешивал все «за» и «против» его будущего поступка. Он хотел и желал попробовать это, но думал, что это не правильно. Рюноске уже давно стал присматриваться к Ичие, иной раз даже сам не замечая этого за собой. Ему нравилось, как вздымалась грудь Хигучи при каждом вздохе. Нравились выпирающие ключицы. Нравилось, как ее щеки заливал лёгкий румянец, когда он случайно или же намеренно касался ее. Ему нравились какие-то отдельные детали, которые постепенно, медленно, но верно, собирались в целостный образ. И чем больше он смотрел на нее, тем больше он хотел изучить ее, познать, понять. Чем больше он о ней думал, тем меньше понимал себя. Сложно все же описать, какие испытывал чувства Акутагава к Хигучи. Бесспорно, он провел рядом с ней довольно много времени и, волей-неволей, выучил немногие из ее повадок и привычек наизусть. Некоторые из них выводили своей глупостью Рюноске из себя, иногда даже просыпалось желание прибить ее сию секунду, но представляя картины ее смерти у него почему-то сжималось сердце. А некоторые он описывал, как «несвойственные убийце»; иными словами его притягивали такие мелкие привычки Ичие, которые, вероятно, она и сама не замечала, как, к примеру, потирание носа, чтобы избавиться от зуда. Да. И ещё куча таких обыденных, мало кому заметных привычек. Но если человек заинтересован другим человеком, он подметит даже самые незначительные изменения. Так же он приметил, что у Хигучи было весьма милое лицо. Не сказать, что оно прям вау, какое красивое. Лицо ее было вполне обычное. Только вот, в отличие с физиономией Акутагавы, личико Хигучи было живым и настоящим. Эта «жизнь» в каждой черте ее лица притягивал взор Рюноске и будто питала его интерес. По гримасе Ичие всегда можно было прочитать намерения, настроение, желания, стремления, эмоции, в конце концов. На первый взгляд она была проста как пять копеек, но все же имела некую загадку, которую Акутагава хотел разгадать. В этом мире было достаточно много, чего Рюноске не понимал и не знал, но Ичие с недавних пор занимала первое место в этом списке. Он давился слюной при каждой попытке разгадать все секреты Хигучи. Она готовит вкусный кофе, хорошо обращается с огнестрельным оружием, в одежде предпочитает строгий, с нотками разгильдяйства, стиль — это пока все, что парень мог навскидку вспомнить о Ичие. И это не давало покоя. Он хотел знать ещё больше. Ичие носила черные строгие брюки, белую рубашку, которую никогда не заправляла и не застегивала первые пуговицы, и пиджак. Сегодня, как заметил Акутагава, Хигучи не надела пиджак, как обычно она делала. А может сняла его, потому что в кабинете довольно-таки душно. Сквозь ткань белой рубашки он увидел очертания бюстгальтера. Трудно было сказать, какого он цвета, так как рубашка была сделала из довольно плотного материала и даже не просвечивала. Наверняка, в такой одежде крайне неудобно, подумал Акутагава. Он все же не намеревался отступать от задуманного. Как однажды Рюноске поймал себя на мысли, что хочет посмотреть на ее обнаженное тело, в особенности на оголённые плечи и ключицы. Это было его маленьким фетишем. Ему просто напросто стало мало видеть ее в одежде. Он жаждал изучить каждый изгиб ее тела и, в конце концов, понять все ее секреты. Познать, узнать, разузнать. Чтобы ее натура стала понятна для него. Ситуация требует решительных действий.

Занавес поднят. Театр одного актера начинается.

Акутагава, как можно тише, поставил маленькую чашечку на блюдце и, положив подбородок на руку, стал сверлить Ичие взглядом. Девушка старательно прятала лицо. Ах, семпай не сводит с нее глаз! Сердце трепетало в груди. Она чувствовала жуткое смущение под пристальным и пронзительным взором семпая и уже не знала куда себя деть. Акутагава, скрипнув стулом, встал и мелкими мягкими шагами подошел к Хигучи, встав у нее за спиной. Опустил руки на ее точёные плечи. Девушка вздрогнула от его прикосновения. Парень нахмурился. У Ичие же внутри была самая настоящая паника. «Что происходит? Что же делать? Может, Акутагаву-сама подменили инопланетяне?! Ха-ха! Нет же, бред? С чего же он так? Аааа, я совсем ничего не понимаю?» — вот что примерно творилось у нее в голове. «Может, это его новая маленькая прихоть? Не сказать, что я не рада такому, но все же как я должна реагировать?» — Сними, — приказным тоном сказал Акутагава. Девушка медленно повернула голову в его направлении. У нее были огромные глаза от шока и непонимания. — Сними рубашку, — уже более грозно добавил он. Руки девушки затряслись. — Ч-что? — заикаясь от необъяснимого страха, спросила она. Сейчас Акутагава пугал ее куда больше, нежели когда он убивал кого-то при помощи Расемона. Она отдаленно понимала, к чему он клонит, но его грубость и неотесанность отталкивали. — Если не сделаешь ты, тогда я сам это сделаю, — подначил он. Рюноске убрал руки с ее плеч и сложил их на своей груди, в ожидании. Сердце Ичие убежало в пятки, а ясный разум заволокло тучами из страха и непонимания происходящего. Она принялась расстёгивать пуговицы. Медленно, одна за одной. Она глубоко дышала, пытаясь сохранить невозмутимость. К счастью или же к сожалению, на этом свете существовал лишь один человек, который был способен вывести Хигучи из равновесия и лишь одним взглядом заставить болезненно сжиматься каждую клеточку ее тела от осознания того, что они никогда не смогут быть вместе. То ли это россказни Госпожи Судьбы, либо же Ичие Хигучи привыкла так думать. Рюноске тихо-молча выжидал момент, когда же верх ее тела останется без тесной одежды. Наконец, спустя эти долгие сорок три секунды, Акутагава увидел ее голые, точёные плечи. Он медленно провел взглядом по всем плавным изгибам: тонкая лебединая шея, выпирающий позвоночник, лопатки. Секрет разгадан: на правой лопатке Ичие три крохотные родинки складывались в мелкий треугольник. Тут же вспыхнуло желание прикоснуться к ее коже, но он воздержался. Акутагава все ещё хотел изучить взглядом ее тело, запечатлеть в своей голове ее обнаженную спину. Его взгляд наткнулся на лямки бюстгальтера: они были приятного молочного оттенка. Ичие сидела, опустив голову, не смея шелохнуться. В данный момент она совсем потеряла нить происходящего, но решила не перечить приказам Акутагавы. Она все никак не могла понять, в чем же дело, что он от нее хочет добиться такими странными приказами. В ее сознание все чаще всплывала мысль о том, чего он все-таки хочет, но прятала её куда подальше. Не хотелось верить в пустые надежды. Ее щеки и шея покрылись пунцовыми пятнами. Она чувствовала неловкость и смущение. Рюноске же наоборот. Он не ощущал никакого дискомфорта, а лишь пожирал взглядом ее оголённые места. — Встань, — уже более мягко добавил он, но все же это был приказ. Ичие, мелко вздрогнув, начала медленно подниматься со стула. Время будто замедлилось для нее. Акутагава жадно глотал каждое ее движение. Оказалось, у Хигучи была тонкая талия. Под рубашкой это не было особо заметно. Он разгадал ещё один секрет ее тела. Рюноске даже не мог себе представить, как бы выглядели его руки на ее талии. Складывалось впечатление, что ее очень легко сломать. В горле встал ком и нутро будто стало подтряхивать. — Повернись, — слегка осипшим голосом сказал он. В его интонации можно было расслышать еле скрываемый интерес. Ичие повернулась. — Г-господин Акутагава?.. — будто догадавшись, надломившимся голосом произнесла она. Этими словами она будто сорвала замок. Рюноске, отодвинув подальше стул, на котором она сидела, сделал шаг и замер, осматривая ее бюст. Грудь ее не была большой, не была маленькой. Буквально «золотая серединка». На правой груди была маленькая родинка. Кожа покрылась мелкими мурашками. Его взгляд нашарил бюстгальтер, который показался ему лишним. Простой, мягкий, молочного цвета, без этих пафосных кружев. На ее груди он смотрелся очень лаконично и подчеркивал нежного бледно-персикового оттенка кожу. Он, вытянув руку, прикоснулся кончиками пальцев к ее ключицам. Он наконец до них добрался. Ичие удивлённо ахнула. Рюноске провел пальцами по правой ключице, затем по левой, потом вверх по шее. Остановился там, где была сонная артерия. Она пульсировала с бешеной скоростью. Акутагава, которого интерес поглотил со всеми потрохами, поднял глаза и встретился взглядом с ней. У него были расширены зрачки, а брови слегка, будто в удивлении, приподняты вверх. Взгляд был таким мягким и неподдельно нежным, что Ичие начала задумываться: а не подменили ли ее вечно хмурого и мрачного семпая? Картина была из ряда вон выходящая и за пределами понимания Хигучи: она с полуобнаженным торсом стояла, а семпай так нежно к ней прикасался. Такое она не могла представить даже в самых диких своих мечтах. Ее тело наполнялось трепетом. Она хотела коснуться его в ответ, но боялась спугнуть это чудное мгновенье. — Хигучи, — томно протянул он. У него внутри будто что-то надломилось. Он в долю секунды сгреб ее в свои объятия и уткнулся носом куда-то в шею. Его рука покоилась на оголенной пояснице, а другую запустил в волосы. Ее волосы, отливающие золотом, были жёсткими и пахли кофе и шампунем. Это был следующий секрет, который он узнал. Хигучи не могла поверить в происходящее. Нет. Это не тот Акутагава, которого она знает. Рюноске в априори не может быть таким милым и обходительным. Она почувствовала укол вины от таких мыслей. Безусловно, Акутагава был грубой натурой, одиноким псом, безжалостным и бессердечным, но что, если это всего лишь старательно подобранная жёсткая обёртка? Настоящего Рюноске Акутагаву не знал даже сам Акутагава. Какой парадокс. В самом же деле, как бы он не старался скрыть свою мягкую часть личности, он показал ее Хигучи. Теперь она должна приложить как можно больше усилий, чтобы это происшествие не сломало Акутагаву, и он ещё больше не закрылся в себе. Рюноске, будто одурманенный, стал прокладывать дорожку из влажных поцелуев вверх к уху Хигучи. Девушка громко ахнула, но тут же закусила губу. Парню понравилось, как Ичие реагировала на его действия и это распаляло в нем страсть. Он обхватил мочку ее уха губами, слегка прикусывая зубами и касаясь языком. Она стала тяжело дышать. Его руки, будто обзаведясь собственной волей, стали бродить по ее телу: вверх по позвоночнику, еле касаясь подушечками пальцев, другой он положил ей чуть выше груди, в ложбинку, зацепляя такие желанные ключицы. Он буквально исследовал ее обнаженную часть тела. Спустя несколько секунд, он отстранился и, облизнув свои пересохшие губы, посмотрел в ее глаза. Они искрились живым огнём желания. Хигучи попыталась сглотнуть подступивший ком к горлу; ничего не получалось. Она все так же тяжело дышала и медленно переваривала происходящее. Ичие ликовала. Неужели, вот сейчас, в данный момент она может позволить себе чуть больше, чем просто воздыхания влюбленной девицы? Все же это не ее мечты, а реальность, поэтому, пока это возможно, она стала упиваться каждой секундой и мигом. Она приоткрыла рот, чтобы что-то спросить, но Акутагава перехватил ее губы своими.

Хочу.

Хочу!

Хочу!

Моя.

Моя!

Моя!

Она моя! Беспорядочно всплывало в голове Акутагавы. Он жадно сминал ее губы, а она охотно отвечала на его ярые, граничащие с агрессией, поцелуи, будто в первый и последний раз. Рюноске поймал момент и запустил свой язык ей в рот. У Хигучи, в низу живота, все мышцы напряглись в сладкой истоме, требуя большего. Акутагава не планировал заходить настолько далеко. Он всего лишь хотел посмотреть на ее тело, но сейчас не мог совладать с собой: ни с тем, что творилось в штанах, ни со своими руками, которые беспорядочно бродили по ее телу, ни с разумом, который так и вопил и кричал, чтоб он прямо сейчас взял ее силой и сделал сию же секунду своей. Хигучи, наконец, осмелев, попыталась стащить с него пальто. Акутагава с лёгкостью поддался и вот он уже остался в рубашке. Дрожащими руками девушка начала расстёгивать эти чёртовы мелкие пуговицы. Получалось из рук вон плохо, она хотела уже было бросить это дело на полпути и просто напросто разорвать, но: — Я сам, — выдохнул он ей в губы. Рюноске перехватил ее руки и завел их ей за спину, крепко сжимая в замок. Хигучи будто была куклой в его руках. Сам ее так и не расстегнул. Он припал, как голодный, к ее шее, проводя языком вниз до ключиц. Хигучи закинула голову назад, рвано выдыхая куда-то в потолок. Перед ее глазами была пелена, а тело так охотно отзывалось на все его движения. Акутагава ясно и четко это понимал. Страсть, желание, похоть, азарт — все это кипело в крови. Вот-вот он дойдет до состояния, которое не сможет контролировать. Акутагава, чтобы хоть чуть-чуть остудить свой разум, отстранился от Хигучи. Нет, он не собирался заканчивать, он жаждал продолжения, хотел насладиться сполна этими мгновениями свободы его потаённых желаний. Рюноске схватил ее за руку и потащил за собою. Он сел за свой стул и притянул Хигучи к себе. Он передал бразды правления в ее руки. Ему захотелось посмотреть, что же будет делать она и как будет отзываться его тело.

Тело не обманешь.

Хигучи поначалу растерялась, но быстро вспомнила свои самообразовательные уроки(в пятнадцать лет она захотела узнать как выглядит секс и тайком от всех посмотрела порно. Больше она к этому никогда не возвращалась и пообещала себе забыть и больше не вспоминать этот инцидент). В общем и целом, Хигучи представляла, что в данный момент ей нужно делать, хоть и опыта, как такого, у нее никогда не было. Она, до сих пор краснея и смущаясь, добила эти чёртовы пуговицы. Рубашка была расстегнута. Акутагава внимательно следил за ее действиями и выражением лица, которое приобрело выражение нежности, любви и радости. Вот и ещё один секрет пал: Акутагава понял ее истинные чувства. Тело Акутагавы, хоть и было жилистым, но буквально кожа да кости. От природы ли такое телосложение, либо он вообще не следит за своим питанием — загадка для Хигучи. Кожа была бледной, через нее можно было разглядеть все вены и сосуды. Она, как очарованная, провела пальчиком от горла вниз к животу, и, будто ненароком, нырнула под резинку штанов. Акутагава тихо и рвано рыкнул. Она же, довольная такой реакцией, продолжила. Припала губами к шее и начала прокладывать цепочку поцелуев вниз к животу, по траектории, где ранее проводила пальцем. Его грудь медленно и томно вздымалась, будто ему не хватало воздуха. Хигучи обнаглела: начала расстёгивать ремень и ширинку. Ее щеки заливала краска. Нет, не смущения, а настоящей страсти и похоти. Акутагава не сводил с нее своего изучающего взгляда. В паху ныло в ожидании. Более он не смог выдержать эту сладкую пытку. Ведомый своими желаниями, одним проворным движением усадил ее на стол. Он достаточно увидел. Справиться с застёжкой бюстгальтера он не смог, поэтому просто его разорвал. Хигучи со страхом ахнула. Ей, вообще-то, еще целый день на работе быть. Белье медленно скатилось по ее плечам и упало на пол, затем ногой Акутагавы запущено куда-то под стол. Хо-хо, кому-то потом придется долго собирать свои вещи по всему кабинету. Хигучи предстала перед ним с обнаженной грудью. Недолго думая, парень, желая ощутить мягкость и нежность, накрыл одну грудь рукой и с силой сжал. Ичие шикнула от боли. Акутагава ослабил хватку и стал ее аккуратными движениями массировать. У Хигучи кровь запульсировала в висках; она почувствовала как намокло между ног. Рюноске поймал губы Ичие и все ее стоны растворились в его устах. Больше. Ещё больше. Бесконечно больше. Они оба желали этого, но никак не могли переступить ведомую только им черту. Кто же сдастся первый? Акутагава скинул мешающую ему рубашку и остался с нагим торсом. Он снова начал целовать ее губы. Хигучи, больше для удобства, обвила его талию своими ногами. Акутагава, ещё больше возбудившись от этого, глухо рыкнул сквозь поцелуй, прижимаясь к ней. Когда поцелуев и прикосновений стало нещадно мало, он начал освобождать ее от штанов — через ткань не почувствуешь мягкость кожи. Потребовалось две минуты неловких движений, чтобы Хигучи осталась в одних, такого же цвета, как и бюстгальтер, трусах. Он беглым взглядом осмотрел ее бедра и ноги. На левой коленке у Ичие был продолговатый, почти сравнявшийся с цветом кожи, шрам. Это был следующий секрет, который он узнал. Они вернулись к той же позе, страстно целуясь. Парень опустил руку к ее промежности, и начал медленно поглаживать. Хигучи от возбуждения прикусила ему губу. — Напросилась, — то ли он хихикнул, то ли ухмыльнулся, Хигучи так и не поняла. Он, отодвинув мешающую ткань белья, запустил один палец в ее лоно и начал медленно, будто испытывая ее на прочность, двигаться: туда-сюда, туда-сюда. Хигучи вцепилась в его плечи ногтями мертвой хваткой. У нее внутри было так тепло, почти горячо. Чем дальше, тем интересней. Он запустил ещё один палец. Ичие выгнула спину, поддаваясь навстречу ему, и закинула голову назад. Рюноске обхватил ее сосок губами, и стал покусывать его, облизывать. Это вызывало в теле Хигучи лёгкие, дурманящие, до невероятного приятные ощущения. Она перестала сдерживать свои стоны. Ещё чуть-чуть и она сдастся — парень понял это по тому, как начали сжиматься мышцы внутри. Акутагава прервался, чтобы нанести последний решающий удар. Он стянул сначала с себя штаны, высвобождая ноющий член, а затем последнюю вещь с нее. Одним резким движением он ввел свой орган в нее. Девушка, сжав зубы, всхлипнула, и впилась ногтями в его кожу, оставляя глубокие следы. Акутагава, не смея больше двинуться, вылупился на нее в недоумении. Ах, он узнал последний секрет ее тела. — Ч... Что? — запнувшись, произнес он. — Ничего, — она помотала головой. — Дело в том, что это первый раз. Продолжай, — без какой-либо фамильярности сказала Ичие. Она заглянула ему в глаза и улыбнулась со всей нежностью и любовью, на которую была способна. Поддавшись наитию страсти, Акутагава прижал ее к себе. Тело к телу, как лепесток к лепестку. Тело к телу, как перышко к перышку. Он начал медленно двигаться, ожидая реакции Хигучи. Она томно и сладко застонала. Рюноске начал ускоряться. Быстрее, быстрее, быстрее... Он буквально вдалбливал ее в стол. Грудь ее, мягкая и упругая, подпрыгивала в такт толчкам: вверх-вниз, вверх-вниз. От такого зрелища Акутагава стал ещё более возбуждённым и движения его становились яростнее и агрессивней. Рваные, быстрые, страстные толчки... Ичие сдалась ещё на первых пяти таких толчках и сейчас просто висела на нем, наслаждаясь каждым его движением. Сладко, приятно, хорошо. Она оставляла мелкие засосы на его шее. Ещё чуть-чуть. Ещё раз. Ещё один толчок. Акутагава достиг пика. Он вжался в Ичие и дышал, так будто лёгкие не могли развернуться на полную. Мало. Хочу ещё-еще-еще, пока не упаду от усталости. Хочу разгадать ее полностью. Хочу, чтобы она была моей. Он поднял на нее свои глаза. Ичие никогда прежде не видела, чтобы у Акутагавы когда либо был такой живой, трепещущий и искрящийся взгляд. От тех бездн не осталось и следа. Будто бы сейчас перед ней был другой Акутагава. Она обхватила его лицо руками. Рюноске прикрыл глаза и улыбнулся уголками губ. Он наслаждался запахом кофе, которым пропахли ее пальцы.