Спасите чувства

— Ты сегодня снова придешь домой поздно? — спокойно спрашивает Маринетт, очень стараясь скрыть досаду. — К сожалению, да. Противный фотограф из Испании заявил, что мы обязаны закончить фотосессию сегодня. Прости, милая. — Все в порядке. Ужин будет на плите, обязательно поешь, а то они тебя совсем… измучили. — Спасибо тебе… — Удачной фотосессии, Адриан… Если что, звони. Маринетт Агрест сбрасывает вызов, откладывает телефон в сторону и падает в удобное кресло. — Прежде чем уснуть, мадам, соизвольте доделать эскиз, — удачно передразнив строгого свекра и улыбнувшись самой себе, Маринетт берется за карандаш. За год работы в компании Габриэля Агреста ей успело надоесть даже самое любимое занятие — создание оригинальной и качественной одежды. Казалось, Маринетт уже нарисовала все, что только можно было нарисовать. В последней коллекции компании «A G R E S T» около восьмидесяти процентов предлагаемых нарядов были сотворены ее легкой рукой. Габриэль в целом хвалил ее работы и часто ставил в пример коллегам, которые тихонечко завидовали и бросали в ее сторону косые взгляды — Маринетт не раз и не два слышала шепот «Ее превозносят лишь потому, что она жена Адриана». В глубине души Маринетт понимала, что так будет всегда — Адриана Агреста будут обожать женщины, уважать мужчины, заваливать хвалебными одами журналисты, а ее… ее оставят в тени мужа. Сколько бы она ни трудилась — в ней будут видеть лишь простушку, которой сказочно повезло выйти замуж. Но Маринетт не жаловалась. Ей по горло хватало славы и в образе Леди Баг. Вот уже год с небольшим как Бражник перестал выпускать акум — но это вовсе не означало, что герои ушли на заслуженный отдых. Полицейские, похоже, задались целью переложить все свои обязанности на них. Леди неизменно встречали с восторженным визгом, Коту неизменно отводили роль ее верного пажа, не заслуживающего особого внимания. Маринетт усмехалась, глядя на то, как фанатки Адриана фыркают при виде его «кошачьего» альтер-эго. Нуар усмехался тоже, подмигивал Леди Баг — и бежал заламывать руки очередному преступнику, заодно отмахиваясь от вездесущих акул пера: — Мы с Леди просто друзья, перестаньте же наконец. — Просто друзья? — смеялась немногим позже Маринетт, обнимая мужа дома. — Сначала ты динамил мадемуазель Дюпен-Чен, а теперь френдзонишь Леди… как тебе не стыдно, Котенок? Адриан покрепче прижимал ее к себе, зарывался носом в ее волосы — и Маринетт переставала хихикать, зажмуривалась от удовольствия…

***

Первые месяцы после Великого Разоблачения Маринетт была самой счастливой девушкой на планете. Казалось, Адриан не мог оторваться от созерцания ее лица ни на секунду — он смотрел в ее глаза так проникновенно, что у Маринетт от волнения потели ладошки. — Адриан, у меня мокрые ладони, не надо, не бери… — Мокрые, но теплые. Греют меня, как никто другой. Она улыбалась смущенно и радостно, он бережно сжимал ее руки и аккуратно целовал их — каждый пальчик отдельно. Это было даже лучше, чем в ее снах. О том, что преданный Кот окажется чутким и ласковым Адрианом, она точно не смела мечтать. Когда они впервые остались тет-а-тет у него дома — Натали с Габриэлем уехали на какое-то мега-важное мероприятие, Горилла неожиданно попросил отгул — и Адриан, запинаясь, попросил у нее разрешения поцеловать ее живот («Моя Леди, правда, только животик!»), Маринетт прекрасно понимала, чем может обернуться ее согласие. — Кот… — Ты мне веришь? Он взглянул на нее так серьезно, словно они сейчас находились на битве с особо опасным акуматизированным, и Маринетт осознала, что не в силах ему отказать. — Конечно, глупый Кот. Он сдержал свое обещание. Быстро чмокнув девушку в пупок («Ай, щекотно!» — рассмеялась тогда Маринетт), Адриан порозовел и торопливо поднялся на ноги, дрожащим голосом предлагая сразиться в видео-игры. — Адриан, посмотри на меня. Он обернулся, и Маринетт, ужасаясь собственной смелости, сдернула с себя футболку. Когда взгляд Адриана затуманился, Маринетт решила, что пути назад нет и быть не должно. Когда Адриан, поражаясь собственной дерзости, трясущимися руками расстегнул ее лифчик, Маринетт выдохнула: — Я тоже хотела поцеловать тебе жи… — Ш-ш-ш. Маринетт не помнила, как оказалась на кровати Адриана, но на всю жизнь запомнила, какими горячими были его губы, прикоснувшиеся к ее груди, как осторожно он покусывал ее кожу, исследуя каждую клеточку тела. — Я бы прикасался к тебе вечно, — негромко молвил Адриан, когда Маринетт в первый раз ахнула под действием его ласк. Маринетт не знала наверняка, сколько Адриан изучал ее, но будь она в силах, она бы, разумеется, растянула эти мгновения до бесконечности. Так же отчетливо, как прикосновения Адриана Агреста, Маринетт помнила шум, означавший, что прибыла машина Габриэля, помнила, как Адриан, красный будто костюм Леди Баг без пятнышек, выбежал отвлечь поприветствовать отца, пока его девушка торопливо одевалась, приглаживала растрепанные волосы… Спустя пару дней Маринетт пригласила Адриана к себе. — Я так и не поцеловала тебя в ответ, — ухмыльнулась она, когда юноша понял, что Сабина и Том надолго уехали по делам. Настала очередь Адриана ахать.

***

Когда страсть проходит, отношения выходят на новый уровень: двое наконец находят в себе силы оторваться друг от друга и творить великие дела. Главное — смотреть при этом в одном направлении. С направлением у Агрестов проблем никогда не было. Адриан был только рад служить Маринетт моделью; он храбро напяливал на себя сшитые ею платья, нахлобучивал на голову шляпки; порой Маринетт подшивала что-то прямо на Адриане, заставляя Кошака возмущаться: — Но я ведь не манекен, я живой, Моя Леди! А вдруг уколешь?! — Стой смирно и молча, иначе точно уколю, зеленоглазик, — весело отвечала Маринетт. Адриан искренне восхищался дизайнерским талантом Маринетт; та в свою очередь хвалила его за стойкость и выдержку, которым он научился, работая моделью порой по девять-десять часов в день без нормального перерыва. Нино называл их «идеальной командой», Алья при каждом удобном случае любовалась ими, вечно смеющимися и вечно что-то делающими сообща; и даже Хлоя Буржуа, однажды приехав в гости к Адриану и застав там Маринетт, не могла не сказать комплимент: — Ты очень хорошо смотришься с Адрианчиком. — Я так понимаю, ты не закончила фразу? — приподняла тогда Маринетт бровь, готовая к саркастичному продолжению в духе «намного лучше, чем без него». — Отчего же? Это все, — улыбнулась Хлоя так мягко, что Маринетт не поверила своим глазам. — Непривычно видеть меня не в роли стервы, правда, Маринетт Дюпен-Чен? Но я тоже умею быть приятной. Друзья Адриана — мои друзья. Можно я буду крестной одного из ваших детей? — тараторя не хуже Альи Сезар, Хлоя бросилась обнимать совершенно растерявшуюся, но несомненно польщенную Маринетт.

***

Скажи кто-нибудь Маринетт еще пару лет назад, что Хлоя станет ее лучшей подругой, Маринетт только бы пальцем у виска покрутила. Но теперь присутствие Хлои в ее жизни казалось таким правильным и чудесным, что Маринетт искренне не понимала, как раньше могла ненавидеть эту светловолосую красавицу. Хлоя организовала Адриану и Маринетт лучшую в мире свадьбу; Хлоя умудрялась приезжать быстрее Альи, когда Агресты ссорились, и безжалостно ругать обоих так, как ругают подравшихся неразумных детей; Хлоя щелкала пальцами, и по ее приказу закрывались именно те издательства, представители которых поливали в своих статьях чету Агрест грязью… Хлоя заслуживала быть первой и единственной, кому Маринетт поведает свои новые, свежие, глупые страхи. Огромным усилием воли отгоняя от себя сладкие воспоминания и еще более сладкую дремоту, Маринетт поднимается с кресла, бросает последний придирчивый взгляд на собственный эскиз, вздыхает и тянется к телефону. — Привет, Хло, ты не спишь? — Какого черта твой муж забыл в клубе? — кричит Буржуа вместо того, чтобы поздороваться. Внутренности Маринетт Агрест сжимаются в клубок.

***

Адриан никогда не переставал любить Маринетт — ни на день, ни на секунду он не допускал мысли о том, что может жить без нее. Но то, что происходило между ними в последнее время, его, если честно, пугало. Казалось, они знают друг друга уже целую вечность: все главные темы были обсуждены тысячу раз, банальные шутки и каламбуры повторялись все чаще и чаще, а вот секс, напротив, все реже и реже. Адриан-Нуар был по обе пары ушей в работе, и его это неимоверно бесило. Отец, как и в далеком детстве, пытался заставить сына танцевать под свою дудку, вот только отныне Адриан не стремился все время угождать отцу — на первом месте в его жизни была Маринетт. Маринетт, которая гордилась Адрианом, который не пожелал жениться на тех, кого предлагал отец, и выбрал ее. Маринетт, которая гордилась Адрианом, когда он доказывал Габриэлю свою точку зрения. Маринетт, которая гордилась тем, что Адриан не прислушивается к мнению большинства. Большинства, которое вопило, что Адриан Агрест — лишь удачливый «папенькин сынок», а Кот Нуар — герой «второго сорта»… Адриан не понимал, когда они с Маринетт начали ссориться, он лишь знал, что ссорились они из-за глупостей: то он забудет найти подарок теще по ее просьбе, то она по ошибке купит ему на деловую встречу «бабочку» вместо классического галстука. Но глупости вскоре переросли в нечто большее. Нагрузка на работе у обоих усиливалась, как усиливались и преступные группировки; днем Адриан и Маринетт спасали честь компании месье Габриэля, вечером — Париж от бандитов. Времени на то, чтобы спасти собственные отношения, не оставалось. Они все меньше разговаривали друг с другом по душам; диалоги превратились в обмен приказами и советами. Оказавшись дома, они дружно вырубались, чтобы утром очнуться и начать новый бессмысленный геройский день. Они постоянно были рядом, но возникало ощущение, что они уже давным-давно не близки — превратились в двух роботов, устраивающих хорошую жизнь для всех, кроме самих себя… Когда фотограф, заставивший Адриана позировать не меньше, чем несколько столетий, просматривает получившиеся снимки и истерично выдает, что Адриан Агрест — «безэмоциональная кукла», Адриан не выдерживает. Обругав испанца отборными китайскими словами, Адриан громко хлопает дверью, покидая студию, и вылетает на улицу. Жадно втягивает ночной воздух. — Шел бы ты домой, к супруге, — тихо рекомендует Плагг, на миллиметр высовываясь из кармана своего подопечного. — Пойду. Обязательно. Только сначала выпью стаканчик с Нино, — заявляет Адриан и, заметив осуждающий взор квами, прибавляет: — Ты же знаешь, я никогда не напиваюсь. Я просто немного поговорю с другом и… поделюсь всем, что меня тревожит. — Ты хочешь поговорить о Маринетт? — Да. — А почему бы тебе не поговорить о Маринетт с самой Маринетт? Вопрос остается без ответа.

***

Нино опаздывает, зато неизвестный, но приветливый парень протягивает Адриану стаканчик: — Ты какой-то кислый. Угощаю. Взбодрись. Адриана учили, что нельзя принимать напитки от незнакомцев, тем более в ночном баре, но сейчас месье Агрест находится в таком смятении, что ему плевать на все предостережения и правила. Он с благодарностью забирает из рук незнакомца питье. После угощения становится весело; Адриан решает немного потанцевать, пока Нино нет. Зал слегка расплывается перед глазами, но Адриану плевать. Он выделывает отчаянные «па» и вдруг слышит хихиканье неподалёку. На него смотрит девушка с длинными волосами — в темноте не видно, какого цвета ее шевелюра и глаза. — Привет, может, потанцуем? — смеется она, и Адриана будто ударяет током. В сознании всплывает образ родной и любимой… — Извините, я не танцую. — Да ладно тебе, не ломайся! — внезапно девушка оказывается совсем близко, хватает запястья Адриана и тянет руки Агреста к своим бёдрам. — Не тронь меня, куртизанка, я женат! — вскрикивает Адриан и отпихивает девушку; та летит на какого-то танцующего неподалеку юношу. — Да неужели ты еще помнишь, что женат? — кричит еще громче кто-то за его спиной. Адриан оборачивается. Свет одного из цветных прожекторов падает на лицо Хлои Буржуа. — Ты у меня получишь, Агрест… — Я просто жду Нино! — Бро, не обязательно ждать меня на танцполе, — возникает будто из ниоткуда Ляиф. — Видишь ли, я знал, что ты позвал меня в бар неспроста, и решил вызвать подкрепление. Алья спала крепко-крепко, зато Хлоя… — Зато Хлоя сейчас отвесит Адриану Агресту таких тумаков, что он не только жену свою забудет, но и собственное имя! — воинственно закатывает рукава кофты Буржуа. Нино удерживает «подкрепление» от поспешного битья, локтем преграждая дорогу к другу. — Что с тобой происходит, бро? — сочувственно произносит Нино Ляиф, и Адриан больше не в силах молчать. — Я просто очень боюсь, что… что… что между мной и Маринетт… холод. — Я тебе сейчас устрою и холод, и жар! — Хлоя, успокойся! Адриан, я не понимаю… — Я боюсь ее потерять. Я боюсь, что наши чувства остынут и… исчезнут, — всхлипнув, Адриан падает прямо на руки растерявшегося Нино. У Хлои неожиданно вибрирует в сумочке телефон.

***

— Куртизанка? Так и сказал? — усмехается Маринетт, с нежностью глядя на спящего мужа. — Да. Угадай, кто была эта ш… шаловливая особа? — Нет. Не-е-ет, — неверяще протягивает Маринетт, качая головой, но взгляд Хлои оказывается красноречивей любых слов. — Лила? — Не знаю, каким ветром ее туда занесло, но… именно ее твой муж так яростно оттолкнул. Считай, отомстил за все ее коллежные интриги против тебя. — Помнишь, как она разорвала приглашение на нашу свадьбу прямо на глазах у Габриэля? — мечтательно закрывает глаза Маринетт. — Мы с Адрианом вручили ей его только потому, что хотели увидеть ее искаженное личико. Мы точно знали: Росси на торжество не пожалует. — Маринетт, Адриан сказал, что между вами что-то не так. Он говорил это со страхом. Что происходит, скажи мне? Маринетт прижимает колени к животу, обхватывает себя руками: — Ну… знаешь… это какой-то кризис. Мы… опустошены, у нас много забот. Но я тоже боюсь. Боюсь ему наскучить, надоесть, боюсь… — Ну-ка замолчи, — резко перебивает ее Хлоя, делая вид, что закрыла уши. — Ты никогда ему не наскучишь, запомни это. Маринетт, возможно, его щенячий восторг при одном лишь созерцании тебя прошел, но… это не повод впадать в отчаяние. Он больше не воспринимает тебя, как неприступную крепость, как богиню, которой хочется завладеть — вы живете под одной крышей, вы стали одним целым. Ты для него теперь нечто большее, чем девушка, от которой по коже бегут мурашки. Ты его семья, Маринетт. Я как никто другой знаю, как Адриан мечтал о полноценной семье, о том, что будет хорошим мужем… и отцом. Маринетт, если ты думаешь, что он любит тебя меньше, то ты крупно ошибаешься. Он любит тебя сильнее, чем раньше. Помолчав, Хлоя заканчивает свою тираду: — Маринетт, пожалуйста, не придумывай себе проблем и ему голову тоже не забивай. Вы самая гармоничная пара из всех мне известных, и да будет так всегда. Когда Маринетт наконец отпускает Хлою из своих объятий домой, к ней в квартиру заглядывает тот, кого она очень боялась в юности… и побаивается до сих пор. — Здравствуйте, месье Агрест… — Простите, что так поздно, мадам Агрест, но я узнал, что мой сын разгуливает по грязным заведениям. Это правда? Маринетт, несмотря на грозный вид свекра, не может сдержать улыбки. Привычка Хлои ябедничать на Адриана, сформировавшаяся еще лет десять назад, не могла никуда деться, и Маринетт это почему-то очень забавляет. — Месье, все в порядке, Вам не о чем беспокоиться… — Если так, могу ли я еще кое-что обсудить с Вами? — серьезно проговаривает Габриэль, и Маринетт торопливо кивает. Агрест-старший проходит на кухню, Маринетт кружит вокруг чайника. — Вам зеленый или черный, месье? — Зеленый. — Как и всегда, — хмыкает Маринетт, ставя кружку перед Габриэлем. — Он успокаивает, — пожимает плечами Агрест и внимательно смотрит на невестку. — Маринетт, вы выглядите уставшей. Я точно не… — Я очень рада Вашему визиту, месье, Вы не доставляете никаких неудобств. Прошу Вас, перейдем к делу. — Что ж, как скажете, Маринетт. Я лишь хотел сказать, что вам с Адрианом вовсе не обязательно ежедневно заменять полицейских. — Что?! Маринетт лишь чудом успевает зажать рот ладонью прежде, чем ее крик доносится до супруга. Она взирает на Габриэля Агреста так, словно видит впервые в жизни. — Как... как вы… — Я понял еще год назад. Прошу Вас, сядьте. И Маринетт, которая вскочила на ноги секунду назад, падает обратно на стул. — Я Вам все расскажу, обещаю, только сначала Вы должны пообещать мне, что не бросите моего оболтуса. В последнее время он сам не свой, и я опасаюсь, что… — О, месье! — Маринетт вновь улыбается, умиляясь тому, как отец переживает за сына. — Я клянусь Вам, Адриану придется терпеть меня до самой гробовой доски. — Скорее Вам придётся терпеть его выходки. Улыбка Маринетт становится еще шире. — Поверьте, месье, я готова к этому. Я отдам за это удовольствие все, что у меня есть. — Даже Камни Чудес? — хитро усмехается Габриэль. Теперь уже Маринетт внимательно смотрит на свекра. — Я тоже не дура, месье Агрест… Почему вы перестали выпускать акум? — Потому что мой сын наконец счастлив, и я не вправе омрачать этого счастья своими кознями. Вот только мой сын, к сожалению, балбес, который сам в состоянии лишить себя… — Ошибаетесь, месье Бывший Бражник, — говорит Маринетт, не без смеха замечая, как вытягивается лицо Габриэля при упоминании его суперзлодейского имени. — Адриан своего счастья не упустит, и я тоже. — Тогда перестаньте ловить преступников, Маринетт. Лучше поймайте вашего мужа, возьмите его в охапку и… не знаю, зацелуйте до смерти, — предлагает Агрест-старший, невольно сморщившись. — А о бандитах теперь буду заботиться я. — Месье… — Я никому не причиню вреда. Даю слово, Леди Баг. Но и вы в ответ дайте слово не принести вред вашему с Адрианом… супружеству. Маринетт сияет. — Я даю Вам слово, месье Агрест. Вам и себе.