Чтобы идти, я должен быть один

Marilyn Manson — Сry little sister

«— Догоню! — За мной бежит мальчик с раскрасневшимся лицом, в потной футболке.       Он почти меня догоняет, а я спотыкаюсь на ровном месте и разбиваю в кровь колени об асфальт. — Ай, — закрывая лицо ладошками, начинаю плакать. Тёплые детские руки обнимают меня сзади, а шатен просит показать ушибы. — Больно, — уже шёпотом, но слёзы всё ещё льются по щекам, заставляя их чесаться, — Что ты делаешь? — мальчик старается поднять меня на руки, но у него не выходит, ибо весим мы практически одинаково. Кареглазый закинул мою руку себе на плечо и тащит домой, со стороны мы выглядели как два малолетних алкаша. — Тише, сестрёнка, — целует меня в щёку, стараясь успокоить, стучит в дверь квартиры и её почти сразу открывает моя мама.»

***

      Одна из форм одиночества — когда не с кем разделить свои воспоминания. Почему спустя столько лет мне снова это снится? Хочу кричать о том, как адски не хватает этих моментов, будто это хоть как-то мне поможет. Каждый второй твердит о том, что время лечит, так почему тогда это не работает на мне? А может люди лгут, чтоб защититься от понимания того, что боль бывает неизлечима. — Ксюш, у тебя всё хорошо? — у меня всё отлично, не представляешь как отлично, — Ксю-ю-ю? — трясёт меня за плечо. — Не выспалась, — собираю вещи, ибо почти все люди удалились из аудитории. Ната предлагает в перерыве сбегать за энергетиком, что мы и делаем. Отойти всё никак не могу, да что же такое!? — Ксения, твою дивизию! Что с тобой? — если бы я знала, если бы. — Говорила же, что не выспалась, — цокаю языком, будто обижена. — Некрасиво врать, — передаёт мне банку зелёного бёрна и открывает свою, — Колись давай, что там? — не хочу этим с кем-либо делиться. Абсолютно ни с кем. — Потом, — ускоряю шаг, стараясь смыться от неё, а она терпит мою истеричность.       Не понимаю, что со мной. Злюсь ровным счётом просто так. Время так спуталось в голове, вроде бы день только начался, а уже темнеет. Гуляю по главной артерии Питера — Невскому проспекту. Рядом со скоростью едут машины, а я закуриваю сигарету, направляясь к мосту. Голову в первый раз посетила мысль о том, что нечего мне тут делать. Может стоило остаться дома. Я хотела свободы и протеста, а не ответсвенности. — Не опоздаешь? — сзади послышался мужской голос. — Куда? — мне ещё не дали нобелевку за умение задавать самые глупые вопросы, я, между прочим, давно жду. — В общагу, — ложа руки в карманы, говорит парень, и уходит в сторону, от которой я шла. — А ты? — в ответ на это он промолчал, а я просто шла рядом, ибо не совсем помнила, как вообще вышла к аничковому мосту. — Может всё же назовёшь своё имя? — Влад. — Ксюша, — как обычно, тише, чем нужно произнесла я. — Юбочка из плюша, — он прокашлялся, — Никогда бы не подумал, что такие учатся на экономисток. — Какие? — ответом на вопрос послужило молчание, а я никак не могла придумать хоть одну тему для разговора. Птицы рисовали галочки в небе, а лёгкий ветер дул в лицо. Чувствую себя героиней голивудского фильма. Сюда бы ещё музыку для полноты картины.

***

Шумно выдыхаю, освещая фонариком в телефоне пол заброшенного здания. Всё закидано грязными бутылками и их осколками, где-то тут есть то, что я ищу. — Да где же ты, блять?! — кричу я, уже забив на то, что такие места может посещать полиция, проверяя, нет ли тут бомжей или накоманов.