Кровная масть

Месяц спустя.

      Минако была за рулем, когда ей позвонил муж. Нажав кнопку на панели управления, девушка улыбаясь ответила.       — Да, любимый.       — Чем занимаешься? — салон автомобиля залил голос Кунсайта.       — Прогулялась по магазинам, позавтракала в ресторане и с чувством выполненного долга еду домой, — Минако остановилась на светофоре.       — Кстати, о чувстве долга. Звоню как раз по этому поводу, — выдохнул парень. — Я задержусь вечером. Ятена сегодня выписывают, нужно помочь ему.       Сердце Минако защемило. Выписка Ятена подразумевала почти полное отсутствие Кунсайта дома. Ведь после процесса приживления костного мозга, идет критических сто дней, когда пациент выздоравливает после пересадки. Сопровождающее лицо должно быть всегда рядом, помогая почти во всем.       Конечно Кунсайт нанял врача, который переехал в их дом на полный пансион, чтобы помогать Ятену и наблюдать за ним, но это не исключало того, что Кунсайт не упустит возможности быть рядом с братом. И Минако не могла осуждать его за это.       — Хорошо, я поняла, — как можно непринужденней ответила она.       Когда вызов был сброшен, девушка внезапно поменяла маршрут. С момента разговора на кухне в доме Усаги, Минако ни разу не видела Ятена и не слышала. Хоть он и звонил неоднократно и писал сообщения. Девушка даже не нашла в себе силы прочесть то, что он хотел сказать. И сообщения так и висели в мессенджерах не прочитанными.       Но сейчас, по велению сердца, она ехала по направлению к больнице, где лежал Коу. И ей хотелось лишь одного… Просто посмотреть ему в глаза. Ведь как бы она не пыталась простить его, у неё так ничего и не получилось.       Ятен отобрал у неё девственность и семь лет жизни. А теперь, он лишил её медового месяца и мужа. И как бы Минако не убеждала себя в том, что он не виноват в том, что болен и ему нужен постоянный уход, злость от этого не уходила. Ведь этот месяц, не только он мучался в больнице. Они с Кунсайтом мучались куда больше. Дни проходили в напряжении и страхе. Кунсайт боялся за брата, и как бы он ни пытался этого не показывать, Минако чувствовала его страх каждой клеткой. Он разрывался между работой, где на него навалилась куча дел, так как место Ятена он даже временно не хотел занимать кем-то другим, между больницей и домом. И сколько бы в Минако не было терпения и смирения, конец был у того и другого.       Словно на автопилоте Минако поднялась на нужный этаж, где её тут же заставили надеть специальную больничную одежду, так как Ятену необходима была стирильность. И только возле двери палаты, автоматический режим девушки выключился. Внезапно всё внутри скрутило тугим узлом, а руки затряслись. Единственное, чего ей сейчас хотелось, так это сбежать куда подальше отсюда. Но взяв волю в кулак, Минако взялась за ручку и толкнув дверь, без стука вошла в палату.       Ятен стоял у окна. Услышав, что в палату вошли, парень развернулся с добродушной улыбкой на лице, рассчитывая увидеть брата, ведь кроме него никто не приходил, но увидев гостью, улыбка тут же слетела с лица Ятена.       Несмотря на бурю эмоций, разыгравшейся в душе Минако, она не смогла не отметить, что Ятен выглядит отвратительно. И ей было непонятно, как с таким видом могут выписывать. Парень был бледен как мел, а на фоне поредевших, платиновых волос он и вовсе казался призраком. Кожа казалась тонкой и натянутой, а под глазами пролегали темные тени. Сами же глаза будто впали, как впрочем и щеки. Ятен выглядел болезненно, но жалости так у Минако и не вызвал.       Девушка молча пялилась на своего насильника, глазами полными ненависти, обиды и боли. В её голове роилось столько мыслей, что они стали перебивать друг друга. Минако не замечала, как по щекам катились слезы.       — Минако… — Ятен сделал шаг к девушке, но она резко шагнула назад. Парень тут же стопорнулся, символически приподняв руки. — Прости меня. Прости, пожалуйста… — он поднял на Минако виноватый взгляд, но девушка продолжала молчать и буравить его убийственным взглядом. — Я знаю, что мне нет оправдания и я не заслуживаю твоего прощения, но очень прошу, дай мне шанс, — Коу снова стал двигаться в сторону Минако, а она пятиться назад, но очень скоро уперлась в стену, вжавшись в неё. — Не молчи, умоляю тебя, — Ятен остановился на расстоянии вытянутой руки. — Обзывай меня, ругай, проклинай, только не молчи, — на глазах парня так же заблестели слезы. — Я знаю, что урод. Я говорил тебе, что баловался наркотиками, так вот, это не правда, очередная ложь… Я крепко сидел на наркоте. От денег, безнаказанности и наркоты у меня просто снесло крышу. Алан показал мне твою фотографию и я захотел тебя, а когда ты стала так отчаянно сопротивляться, даже в том состоянии в котором была, я захотел тебя вдвойне, — заметив, что истерика Минако нарастает, Ятен медленно опустился перед ней на колени. — - Ты так зацепила меня, что я вернулся на следующий же вечер, но тебя уже не было в том доме. Я искал тебя почти год, перестал играть в карты… Но потом появилась Минори и я влюбился в неё, потому что она была так похожа на тебя. А когда ты впервые вошла в мой кабинет, я как идиот поверил, что смогу добиться тебя, по нормальному. Я был уверен, что ты ничего не помнишь… Прости меня, — Коу дрожащими руками взял Минако за бедра, уткнувшись лбом ей в живот. — Я ничтожество, которое никогда бы не призналось тебе в содеянном, если бы не эта татуировка. Это я убил Алана и убил бы ещё сотню людей, если бы они попытались открыть тебе правду… Только бы не видеть этот взгляд. Прости меня.       Взвыв как раненое животное, Минако высвободившись от рук Ятена, бросилась вон из палаты, так и не сказав ни слова. И как бы ей не хотелось бы простить его, чтобы облегчить жизнь всем, она была не готова это сделать. Не сегодня. Не сейчас.       Минако прорыдала в машине минут десять. Она проклинала Ятена за содеянное и за такое искреннее раскаяние. Проклинала себя за то, что не может переступить и жить дальше и за то, что вообще приперлась в эту больницу.       И едва успокоившись, Минако поехала в компанию, чтобы срочно выпить с Усаги кофе, в ближайшем ресторане. И чтобы не заставлять Усаги отпрашиваться у Кунсайта, которого та всё так же боялась, девушка сама позвонила мужу, попросив отпустить Цукино на полчасика.       И когда Минако вошла в ресторан, Усаги уже сидела за их любимым столиком, с двумя чашками кофе. Девушка улыбаясь встретила подругу, но тут же осела, обеспокоенная её настроением.       — Мина, что случилось? На тебе лица нет, — испуганно проговорила Усаги.       — Я была у Ятена, — усевшись за стол, понуро проговорила Минако, тяжело вздохнув.       — Серьезно? И что? Вы поговорили? — Усаги было не легче чем остальным. Весь месяц она безрезультатно боролась с безответной любовью к ублюдку, изнасиловавшего её подругу. И с желанием его увидеть или хотя бы поговорить.       — Говорил он… Я так и не смогла выдавить из себя ни слова, — всхлипнула Минако, смахнув скатившуюся слезу. — Усаги… Я не могу простить его. Хочу, но не могу.       — Я понимаю, — кивнула девушка. — Я бы тоже вряд ли простила.       — Я не могу желать ему зла и очень рада, что всё идет без осложнений. Я правда рада, но простить не получается, — Минако наконец сделала глоток остывшего кофе.       — Не терзай себя. Время всё расставит по местам, — выдохнула Усаги, а взгляд её забегал. Ей ужасно хотелось спросить как там Ятен, но не знала как это сделать. — Кстати, как он?       — Выглядит ужасно, — нахмурилась Минако. — Я не знаю по каким показателям они пришли к выводу, что его можно выписывать, но выглядит он очень не здорово.       — Его выписывают сегодня? — как-то подозрительно спросила Цукино, будто пытаясь что-то сообразить.       — Да, вечером. Кунсайт после работы перевезет его из больницы домой, — кивнула девушка, допивая кофе.       — Теперь понятно, — хмыкнула Цукино. — Миямото сказал, что после работы нужно, чтобы я съездила с ним кое куда, по делам.       — Оу, Кун решил стать сводником, — улыбнулась Минако. — Поедешь?       — Не знаю, — Усаги хотелось кричать о том, как она хочет видеть Ятена, но не решалась из солидарности с подругой.       — Поезжай, — Минако очень по доброму улыбнулась, накрыв ладонь подруги своей. — Я же вижу, что ты хочешь. Ты любишь его и именно тебе, он ничего плохого не сделал. Ты не должна жертвовать собой. Если тебе плохо без него, то не о чём и думать.       — Если бы ты знала, как мне без него плохо, — будто взорвалась Усаги, отчаянно разрыдавшись. — Но как я могу быть с человеком, сотворившим такое с моей лучшей подругой?       — Легко, — выдохнула Минако. — Ты и так многим жертвовала ради меня. Знаешь, я считаю, что Ятен не герой твоего романа. Он вообще отвратительный тип с кучей скелетов в шкафу. Но если ты действительно чувствуешь, что твое место рядом с ним… Не нужно оглядываться на меня. Просто бери и езжай с Кунсайтом, делая вид, что ни о чем не догадываешься. А на месте, уже сердце подскажет, что делать дальше.       — Какие люди… И без охраны, — оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться в правдивости своих слов и не наткнуться на Миямото, бодро пропел Алмаз, находившийся в компании Рубеуса. — Можно? — чисто символически спросил парень, уже отодвигая стул. Рубеус последовал его примеру.       — Конечно можно, — буркнула Минако, синхронно с Усаги поднявшись с места. — Мы ведь всё равно уже уходим, — оставив на столе купюру, девушки спешно покинули заведение.       — Вот коза, — оскалился Рубеус.       — Скоро эта коза будет скакать на мне, — растянулся в пошлой улыбке Алмаз, взглядом провожая девушек через окно.       — Не понял, — озадачился парень. — Ты что, решил трахнуть её? Ты хочешь, чтобы потом из наших задниц не вылазил член Миямото?       — Трахнуть её, я решил как только увидел впервые, — пропел Алмаз в предвкушении. - Но теперь у меня есть кое какой план.       — И что же у тебя за план? Учти, я подыхать из-за тёлки не собираюсь, — Рубеусу вообще не нравился настрой брата. Он прекрасно знал Кунсайта и на что тот способен. А уж если речь идет о его жене, то последствия могут быть самые непредсказуемые.       — Ты думаешь почему я притих? Чтобы потом, на меня подозрение упало в последнюю очередь, — Алмаз деловито скрестил руки. — Через восемь месяцев, мы ведь решили перевести свой бизнес в Италию, так ведь?       — Ну? — Рубеус все ещё не понимал намерений брата.       — Я выкраду Минако и по поддельным документам перевезу её, вот и всё, — парень развел руками, будто говорил о какой-то ерунде. — А там, эта конфетка будет принадлежать только мне.       — Ты дебил? — глаза Рубеуса полезли на лоб. — Что значит перевезу? Она вещь, что ли? Ты её силком тащить станешь? И ты не думаешь, что Кунсайт сможет связать исчезновение жены с нашим перелетом? Да и как ты собираешься в Италии с ней справляться? Ты думаешь она будет покорно сидеть и слушать тебя?       — Ну, я почти всё продумал. Минако исчезнет за пару месяцев до нашего отлёта, — Алмаз стал делиться своим безумным планом. — Пару месяцев посидит закрытой в нашем тайном доме, а потом мы улетим частным рейсом. У меня есть связи где надо. На момент перелета уколю ей снотворного например. План конечно ещё сырой, но к отлету всё будет чётко.       — Ты ненормальный, — фыркнул Рубеус понимая, что раз Алмаз уже всё продумал, то отговаривать его нет никакого смысла.       — Я при первой встрече сказал, что эта кукла будет моей, — криво и похотливо улыбнулся парень. — Я покажу этой крошке, что такое настоящий мужик. А то эта ледяная глыба, вероятно и любить не умеет. Видел какая она расстроенная? А это только первый месяц супружеской жизни. Я смогу заставить её меня оценить.