Кровная масть

      Минако сидела на диване, в коридоре больницы и закрыв лицо руками тихо рыдала. Кунсайт сидел на том же диване, но на его лице не было ни единой эмоции. Но его безэмоциональность выглядела совсем нездоровой. Парень будто выпал из реальности и застыл словно ледяная фигура. Он смотрел куда-то перед собой, почти не моргая.       Операция шла уже давно, но до сих пор не было известно, переживет ли её Ятен. Состояние было критическим, а в связи с тем, что он не так давно излечился от лейкемии, организм не был окрепшим, что очень усугубляло положение.       «Мы сделаем все, что в наших силах, но шансов почти нет.» — будто отбойным молотком, эта мысль стучала в голове Кунсайта. Каждый раз, когда из операционной доносились какие-то звуки, парень с замиранием сердца ждал, что сейчас выйдет врач и скажет заученную, ужасную фразу — «Мы сделали всё, что смогли. Мне очень жаль.»       Сможет ли он пережить ещё одну потерю? Как простить себя за то, что не смог уберечь младшего брата, который так нуждался в его заботе? Ведь несмотря на возраст и совсем не детские поступки Ятена, он всё равно оставался для Кунсайта непутёвым братом, требующим постоянного контроля и опеки.       Двери реанимационного отделения наконец открылись. Сердце Кунсайта пропустило удар, а Минако сорвавшись с места оказалась возле мужчины в белом халате. Миямото лишь медленно поднял глаза, буравя врача взглядом, да таким, что доктору на секунду показалось, что сейчас его собственная жизнь зависит от того, что он скажет.       — Операция прошла успешно, — наконец проговорил он. — Состояние тяжелое, но стабильное. Эта ночь всё решит. Если он её переживет, значит будет жить.       — К нему можно? — осипшим голосом спросил Кунсайт.       — Не сейчас, — мужчина в белом халате, снова скрылся за дверью операционной.       Минако опустошенно снова уселась на диван, закрыв лицо руками. Она так винила себя в случившемся, что на душе было невыносимо тошно. Ей так хотелось услышать от Кунсайта слова поддержки или хотя бы фразу, что она ни в чём не виновата… Но он молчал, словно считал иначе. Его молчание убивало и заставляло чувство вины расти всё больше и больше.       Внезапно зазвонил телефон Кунсайта. Будто механическим движением парень извлек его из кармана и не глядя на экран, провел пальцем, отвечая на вызов.       — Да, Неф. Понял. Еду, — последовал короткий монолог, после чего Кунсайт сбросил вызов и наконец поднялся с дивана, к которому казалось прирос. — Мне нужно отлучиться. В случае чего… Звони, — голос парня звучал тихо и загробно.       — Куда ты? — так же поднявшись с дивана и встав напротив мужа, спросила Минако.       — Мне. Нужно. Отлучиться. — делая акцент на каждом слове, повторился Кунсайт. От его тона девушке стало ещё хуже и по щекам скатились очередные, крупные слезы.       — Ты считаешь, что это случилось из-за меня? — не выдержав, спросила девушка, заставив Миямото остановиться лишь на секунду.       — Нет, — сухо бросил он, даже не обернувшись, после чего зашагал прочь.       — Лжец, — одними губами проговорила Минако.       Девушка чувствовала себя просто отвратительно. Она сама себя готова была сожрать с потрохами, за случившееся. Не повисни она на Кунсайте, всё могло обернуться совсем иначе. Она прекрасно это понимала. И судя по всему, точно так же думали Кунсайт и Усаги. И только из любви к ней, не говорили об этом прямо.       Кунсайт уехал непонятно куда, а Усаги и вовсе проводила время на улице, возле больницы, будто не желая находиться с Минако рядом. Возможно девушка и накручивала себя, но впечатление создавалось именно такое, отчего было только хуже.       В коридоре снова появился врач. Увидев его, Минако буквально подпрыгнула с места.       — Доктор, пожалуйста, можно мне к Ятену? — вцепившись в руку уставшего врача, девушка с надеждой смотрела ему в глаза.       — Он без сознания, — сообщил тот, будто это было не очевидно.       — Ну и что, пожалуйста, — в глазах Минако было столько боли и отчаяния, что устоять было невозможно. Мужчина коротко кивнул, зашагав по коридору. Минако последовала за ним.       Выслушав наставления врача, девушка оказалась в реанимационной палате. Как только дверь закрылась и она оказалась один на один с Ятеном, накатила новая волна рыданий. Прикрыв рот руками, она попыталась заглушить всхлипы. И только минут через пять, Минако нашла в себе силы подойти к Ятену и присесть рядом на стул.       — Ятен, — девушка дрожащими руками взяла ладонь парня в свою. — Попробуй только умереть, — взвыла она. — Ты не можешь, понял? — притянув ладонь парня к лицу, она уперлась в неё любом. — Кунсайт умрет от горя и Усаги тоже, — шептала она, умываясь слезами. — Ты должен выжить и отвести Усаги под венец. — будто успокоившись по щелчку пальцев, Минако заговорила спокойно и серьезно. — Я должна поблагодарить тебя, за отвагу и желание спасти меня. И ещё… Ты должен выжить, ведь я должна лично сказать, что простила тебя. Слышишь? — снова разрыдалась девушка. — Я простила тебя, Ятен.

***

      Убийство всегда было для Кунсайта под особым запретом. У него был четкий принцип по этому поводу. А именно — «Не я давал жизнь и я не в праве её отнимать.» Именно так всегда говорил Миямото, когда на его пути стояли какие либо проблемы. Он был готов принимать самые изощренные решения своих проблем, но никогда не пачкал руки кровью. Ни в прямом смысле слова, ни в переносном.       Ему приписывали самые страшные злодеяния, в том числе и убийства. Его считали страшным человеком, который запросто убьет за малейшую оплошность, но на деле было иначе. На счету Кунсайта не было ни единого трупа. Избиения — да, пытки — да, но ни единой смерти.       Кунсайт был уверен, что ничего в жизни не заставит его поступиться своим принципам и отнять у кого-то жизнь. Уверен, до сегодняшнего дня. Сейчас, медленно ступая по коридорам одного из подвалов, где ни один раз он наказывал людей, Миямото уже принял окончательное решение, относительно судьбы Алмаза и Рубеуса, которых Нефрит со своими людьми нашел через три часа после случившегося.       Именно сегодня, Кунсайт решительно послал свои принципу к черту. И сейчас, остановившись перед заветной дверью лишь для того, чтобы взять из рук Нефрита свой любимый пистолет Хамада, решительно потянул за ржавую ручку, тяжелой металлической двери.       — Кун, может я с тобой? — Нефрит как никто знал, что такое решение для друга вероятно было непростым. Но тот лишь отрицательно мотнул головой, после чего скрылся за дверью и спустя секунду послышался первый выстрел.       И первой пулей, Миямото без всяких разговоров наградил Рубеуса, который тут же рухнул замертво с зияющей во лбу дырой. Ошарашенный Алмаз дико заорал, будто даже не предполагал, что такой исход возможен.       Сидя на полу, с связанными сзади руками, Алмаз затравленно вжимался в угол, пыхтя и тяжело дыша. Он всегда знал, что с Кунсайтом шутки плохи, но так же он знал, что этот человек принципиально не убивает. От того, братья были уверены, что отделаются побоями и тюремным сроком. Но сейчас, Алмаз внезапно осознал, как он ошибся.       — Кунсайт, Кунсайт… — от обычного лоска парня не осталось и следа. Его белые одежды, которые он так любил, были испачканы грязью и кровью. Волосы спутались и висели грязными сосульками. А привычно елейный голос дрожал как у последнего труса. — Давай поговорим.       — Поговорим, — кивнул Миямото, после чего снова подняв руку с пистолетом, нажал на курок, прострелив тому колено. Алмаз истошно завопил от боли.       — Пожалуйста, — всхлипнул он. — Послушай… Я виноват, виноват… Но я признаю вину.       — Виноват, — снова согласился Кунсайт, прострелив парню второе колено. Тот снова истошно завопил.       — Пожалуйста, я готов искупить вину и сделать что угодно, — захныкал Алмаз как ребенок.       — Мне ничего от тебя не нужно, — спокойно пожал плечами Миямото, медленно двинувшись в сторону парня.       — Я бы не причинил твоей жене вреда. А Ятен… Он всегда действовал не по правилам. Я не хотел в него стрелять. Я просто хотел сбежать, — вопил Алмаз. По мере приближения Кунсайта, страх душил всё больше. — У тебя же принцип.       — Знаешь, Алмаз, — Миямото остановился возле парня, присев возле него на корточки. — Мои принципы не распространяются на человека, посмевшего прикоснуться к моей жене и посягнувшего на жизнь моего брата. Эти люди — неприкосновенны, — абсолютно спокойно, Кунсайт медленно ткнул дулом пистолета в рану на ноге Алмаза. Завопив как барышня, тот стал биться в ознобе. Довольно улыбнувшись, Миямото резко одернул руку, поднявшись.       — Не надо, не надо, — заорал Алмаз, когда дуло пистолета было направленно ему в лоб. — Я перепишу на тебя все свое имущество. Сделаю, что хочешь.       — Прощай, Алмаз, — не раздумывая и секунды, Кунсайт снова нажал на курок.       Спокойно выйдя из подвальной комнаты, Кунсайт молча всучил Нефриту оружие и не сказав ни слова, зашагал прочь.