Это просто кошмар?

      — Нет, нет, пожалуйста! — Хаск понимал, что сейчас его мольбы обернутся против него самого. Он ненавидел проявление всяких эмоций, Хаск прекрасно знал это.       Однако было чертовски страшно. В этом ублюдке никогда не было чувств и дружелюбия. Он всегда был вежливым, постоянно улыбался, однако сущность его была чёрной, прогнившей насквозь, как и у самого кота, как и у всех жителей Ада.       — Аластор, прошу тебя, остановись!       Хаск имел множество страхов. Но самым главным страхом он считал Аластора. Даже не так. Демон боялся не самого Аластора; он боялся, что в один миг Радио-демон станет самым настоящим зверем, забудет все, что было между ними, что они пережили не один десяток лет в этом проклятом месте, называемом Адом, и без всякой жалости убьёт его, разорвёт в клочья, заставляя кричать от боли и попутно упиваясь его унижением. Даже ангелов-истребителей он боялся не так, как внутреннего монстра, что таился в улыбающемся Радио-демоне.       Хоть Аластор никогда не был добрым, Хаск был одним из немногих, кого он не собирался убивать. Были моменты, когда Хаск думал, что недостаточно хорошо знает Аластора, ибо тот был крайне непредсказуем. Он позволял себе дразнить и крепко обнимать Хаска, впутывать его во всякое дерьмо, откупаясь при этом дешёвым пойлом, и даже брал на себя такую отвратительную для него ответственность, как забота об его кошмарах. Это было чересчур похоже на выдумку, чем на реальность. Однако, это действительно было, и кот сам был тому свидетелем. И Хаск пытался не думать, что они довольно-таки близки. Они не любили друг друга, они просто были компаньонами. Их даже друзьями можно было назвать с натяжкой, скорее, старыми приятелями. Но почему тогда Ал пытался о нем заботиться? Перематывал раны после неудачных драк, отпаивал горькими лекарствами, что готовила Ниффти, и всячески пытался поднять ему настроение. Ладно, убитые демоны не поднимали настроение, однако как минимум отвлекали от скуки. Уже это он обязан был признать.       Но сейчас он понимал, что все это оказалось бессмысленным. Аластор устроит ему настоящее адское пекло в любом случае, будь тот хоть его самым что ни на есть любовником, не то что другом, которым он никогда не был, компаньоном, или тем более подчинённым по контракту.       — Заткнись! — прорычал Аластор. В гневе он был страшен, как никогда. — Заткнись и перестань издавать этот отвратительный шум! — кстати о шуме. Хаск всеми фибрами своего тела ощущал визг радио, улавливая давящий на уши белый шум, и ощутимо дрожал. Да, он выпускал когти, его крылья бешено хлопали за спиной, однако он понимал, что попусту проиграет.       — Ал… — ему было больно. Он не хотел сражаться с Аластором даже не потому, что это, блять, гребанный Радио-демон. Он не мог принять то, что все его иллюзии оказались ложью чистой воды. Ему и так хватало воспоминаний о земной жизни, что терзали его каждый день. И теперь его «друг» собирался его добить.              Такой удар поддых от Аластора он явно уже не переживёт. Может, оно и к лучшему.       — Я сказал: ЗАТКНИСЬ! — Аластор буквально завизжал. Этот крик резал по ушам, и Хаск неистово дергался в чужих руках.       Аластор, хорошенько стукнув его о стену, буквально вжал беднягу в неё, сверля злыми красными глазами. На Хаска смотрел не привычный улыбчивый засранец, как он иногда называл Аластора; это был самый настоящий монстр. Такой разорвёт не просто потому, что он ненавидит тебя, а банально из-за того, что ты его чёртова добыча. Хаск поджал уши, ощущая вставшую на загривке шерсть дыбом. Его шипение, сорвавшееся с губ, сейчас было подобно писку. Он зажмурился, молясь, чтобы это все закончилось. Он всем нутром чувствовал ненависть Аластора и презрение к себе. Однако он не мог контролировать свои эмоции, что сейчас били в нем ключом. И потом, запоздало подумал Хаск, почему он должен сдерживаться, если Аластор все равно не намерен его щадить?       Аластор отодвинул притихшего кота от стены, по-прежнему сжимая когтистыми лапами чужое тело. Одна рука проскользнула за спину, вцепляясь в чёрную растрёпанную шерсть на спине и впиваясь в тело когтями. Хаск звучно заорал, выгнувшись от боли. Он пытался ударить Аластора, однако тот все контролировал, пресекая любые попытки кота ударить его и освободиться хотя бы на мгновение. Правда, тот все равно не бросал попыток вывернуться и убежать, хоть как-то спастись. Но как бы ни был силен Хаск, Ал сейчас был намного сильнее его. Хаск внезапно понял, почему он должен был молчать: даже если Аластор готов был устроить ему целый ад, по сравнению с которым Пентаграмм-сити мог показаться парком развлечений, ему не должно быть все равно, каким способом это будет достигнуто: болезненно, но быстро, или медленно и слишком мучительно. А если думать о том, что Хаск уже не держался… Кота внезапно пробила противная дрожь.       Хаск ощутимо дрожал, пока Ал, что-то шепча хриплым голосом, так и визжащим из-за помех, то резко, то медленно проводил когтями по его телу, оставляя длинные кровоточащие царапины. Это было похоже на самый настоящий садизм, которым Аластор был известен. Но Хаск уже не мог думать даже об этом, пытаясь заглушить крики боли и проклятия сквозь сжатые зубы. Он хотел, чтобы Аластор убил его быстро, но видимо, он хотел убить его медленнее и тем более мучительнее.       Ощутив на своём плече тяжёлое дыхание, Хаск распахнул глаза и заорал.       — Аластор, нет! — он собирался, видимо, сожрать его живьём. Взвизгнув, кот начал неистово дёргаться, беспомощно вися в воздухе. Однако Ал лишь крепче сжал когти, впиваясь ими в тело Хаска, и с мучительно медленной скоростью сжал клыки. Они впились в кожу ничуть не хуже чужих когтей, причиняя Хаску жуткую боль.       — Нет, не надо! — орал он, пытаясь выбраться из его рук и спасти себя от ужасной боли. Его судорожные движения, попытки дёргаться лишь усугубили ситуацию, причиняя страшную, мучительную боль. Аластор же, не обращая внимания на вопящего от боли Хаска, слегка раскрыл пасть, отпуская прокушенное плечо кота, и вновь сжал челюсти, с садистским удовольствием кусая его вновь. Хаск зажмурился, ощущая дикую боль и жгучие слезы на своих глазах. Они беспрерывными струйками текли по лицу, капая на грудь и будто прожигая его насквозь. Кровь лилась по всей его руке, и Ал изредка слизывал её прямо с раны, стараясь не обращать внимания на жалобный плач кота. Хаск громко рыдал, потому что ему уже нечего было терять. Он плакал не от унижения. Ему в кои-то не было стыдно за свои слезы. Жуткая, грызущая боль во всей руке и удар такой силы просто выбили его из колеи, он чувствовал, что окончательно ломается. Слезы текли по лицу, но легче не становилось. Он впился когтями в плечи Аластора, обтянутые его пиджаком, и продолжил плакать, пока Радио-демон медленно, вкушая его боль и унижение, продолжал пить его кровь и мучительно разрывать клыками его тело. Хаск против собственной воли прижался к своему мучителю, продолжая рыдать. Он беззвучно молил его закончить с этим побыстрее, не смея просить оставить его в покое.       — Прошу… Прекрати мои мучения… — бормотал кот, шумно всхлипывая. Он хотел верить, что это сон, но режущая боль была слишком реальна.        В очередной раз почувствовав тяжёлое, хриплое дыхание над своим телом, Хаск громко заорал, окончательно пробуждаясь.       — Прошу, блять, не надо! — на одном дыхании заорал кот, ощущая жгучие ручьи на своих щеках, подбородке и кончике носа. — Не трогай меня! Я сделаю что уг! —       — Хаск, это я! Прекрати! — Аластор прижал кота к себе, вжав его лицом в свою грудь. Хаск продолжал орать благим матом, судорожно пытаясь отпихнуть Аластора от себя, с громким шумом хлопал крыльями и что-то кричал про конец мучений сквозь жалобный вой. Конечно, Аластор действительно был садистом, но сейчас он делал все возможное, чтобы успокоить Хаска. Кот ещё продолжал орать, когда Аластор сжал его пушистые лапы, что пытались его цапнуть, притиснул кота к кровати, наваливаясь сверху, и спешно закутал брыкающегося Хаска в простыню на фоне кошачьего крика и бессчисленного бессвязного мата. Хаск орал довольно долго. Ему было плевать, если бы в комнату вбежал весь персонал этого идиотского отеля. Хаску было банально не до этого. Но однако его силы были не бесконечны, и кот довольно скоро выдохся. Горло саднило от того, как долго он вопил. Лапы ощутимо ныли, и сам Хаск почувствовал себя чертовски уставшим. Он перестал барахтаться, машинально сжавшись в комок, и перестал сопротивляться. Аластор сразу заметил изменения в поведении Хаска и, откинув простынь, подхватил кота на руки. Он выглядел слишком уставшим, чтобы сопротивляться и оказывать возмущение, и Аластор без страха посадил Хаска к себе на колени и шустро начал гладить кота по спине, взъерошив его шерсть.       — Хаскер, прошу тебя, дыши. Это… Это всего лишь кошмар, дорогой мой, — тихо бормотал олень, рассматривая сжавшегося в клубок Хаска, что встал в ступор, шумно всхлипывая. Постепенно зрачки кота, ранее узкие до невозможного, расширились; сам Хаск глубоко дышал, точно выброшенная на берег рыба, и смотрел на Аластора бездонными от страха глазами, с которых стекали слезы.       — Е… Ебучий кошмар? — тихо всхлипывая, уточнил Хаск.       — Да, — шумно выдохнул Аластор, воспользовавшись его замешательством и притиснув его к себе. — Это просто кошмар, Хаскер.       Кот ничего не ответил, крепко сжав Аластора руками и прижавшись к нему. По одному шумному дыханию он мог понять, что Хаск не может прийти в себя, и, скривив губы, он начал поглаживать Хаска по голове, мягко царапая чужие уши и аккуратно переходя на черную шею. Дрожащий от прикосновений, Хаск постепенно успокаивался. Обняв Аластора всеми лапами, он спрятал мокрое лицо в плече Ала, покрытом белоснежной рубашкой, что начала темнеть от слез Хаска. Аластор покосился на шею Хаска, где отчётливо виднелся след его клыков, беззвучно вздохнул и прижался к макушке кота, оставляя мягкий поцелуй. Это было не тем, что можно ожидать от бывшего радиоведущего, но сейчас это не играло никакой роли.       — Аластор, стой! Не делай этого! — Хаск мало что мог сделать, будучи прижатым к стенке. Он нечасто видел Аластора злым по-настоящему и сейчас он отчаянно желал умереть на месте. Он хотел воззвать Аластора к голосу разума, однако к нему все же пришло осознание, что это все бесполезная трата времени. Он это понял уже тогда, когда метаться было поздно, и Аластор вцепился в его шею. Чувствуя жуткую боль в районе шеи, Хаск бился как ненормальный, пытаясь оттолкнуть Аластора от себя и выбраться. Однако Аластор крепко держал его на месте. Видимо, желая его помучить прикончить не сразу, он не спешил перегрызать чужую глотку. И Хаск пользовался этим, громко взывая о помощи. Постепенно он чувствовал себя все слабее и слабее. Его глаза уже начали было закрываться, как он услышал звук удара, и клыки наконец-то перестали терзать его. Хаск понял, что его держат на руках, когда над ним склонились тень Аластора и ошарашенный Радио-демон.       — Хаск?! Х-Хаскер!..       Воспоминания… Их смазанные осколки отозвались в голове тупой ноющей болью. Хаск ощутимо фыркнул и сделал очевидно глупую вещь — ткнулся мокрым носом в чужую шею и прижался к нему. Он хотел спрятаться от всего этого дерьма, но он боялся, что терпение Аластора может закончиться, и сюжет из постоянных кошмаров вновь станет реальным. Однако, Ал чувствуя вину понимающе прижал его к себе, поглаживая чужой затылок, и старался сделать все, чтобы Хаск ненадолго отвлёкся и замурлыкал. И спустя вечность молчания он услышал хриплое мурлыканье. Счастливо улыбнувшись, Аластор начал поглаживать чужие крылья, в восторге прислушиваясь к его звукам. Хаск редко когда мурлыкал, но сейчас Аластор был рад как никогда доволен услышать эти странные, но такие приятные отзвуки.       — Вот так, Хаски. Всё хорошо. — бормотал Аластор, обнимая Хаска и аккуратно поглаживая его по затылку. Кот в последний раз шмыгнул и поднял усталый взгляд на Аластора. Он знал, что Ал до сих пор ощущает себя странно чувство вины никто не отменял после того, как он укусил кота за шею, будучи разъяренным, и как он пытался сожрать его, несмотря на то, что он ест только оленей выпить его кровь, но он не думал, что Ал будет пытаться загладить свою вину и её последствия в виде ночных кошмаров Хаска таким поведением. Однако, Аластор честно пытался. И Хаск не мог не оценить этот жест.       — Спасибо, придурок, — на редкость добродушно пробубнил Хаск, когда Аластор положил его на простыни, и позволил себя обнять, расправив помятые крылья. Аластор пригладил взъерошенные перья на чужих крыльях, продолжая улыбаться.       — Всегда пожалуйста, Хаскер, — он вновь широко улыбнулся. По щелчку пальца включилось Радио. Комнату заполнила тихая, спокойная мелодия. И это сработало. Хаск расслабленно поджал голову в сторону Аластора. Теперь можно было расслабиться, стараясь ни о чем не думать. По крайней мере, кошмарам пока не суждено сбыться.       И может быть, несмотря на все эти годы, он действительно пока ещё не разобрался в Аласторе.