почти любовь

Почти любовь Рага с трудом продиралась сквозь подлесок без всякой надежды уйти от погони. Жутко болела нога. В другое время она бы быстро залечила её, но сейчас голод и усталость давали о себе знать. Керл ушёл. Когда тот ужасный мастиф чуть не перекусил кость, Керл из последних сил сломал ему шею и разжал челюсти. Бледный, задыхающийся, он осмотрел рану. - Я должен уйти. Вместе у нас нет шансов, а один я уйду. Да и тебе легче спрятаться, если погоня пойдет за мной. Прощай. Он был прав. Глядя на его пузырящуюся кожу, искажённые черты лица, ни у кого не оставалось сомнений. Слишком долго он не пил крови. Женщинам легче. Женщинам! Когда то она любила Керла, и сама согласилась стать такой как он. И теперь она в который раз проклинала тот день. У неё никогда не будет детей, у неё никогда не будет дома. А может и не надо спасаться? Её смерть успокоит охотников и Керл сможет уйти. А там найдёт какого-нибудь бродягу, и снова будет скитаться по всему свету. А она больше так не может. Споткнувшись в очередной раз, Рага уже не стала подниматься. Оторвав от юбки полосу, она стала перематывать рану на ноге. Рана помимо её воли уже почти затянулась, и напоминала скорее рану от лезвия, чем от укуса собаки. Очень хотелось есть. Прислонившись спиной к стволу она в изнеможении закрыла глаза. Очнулась она от удара по щеке. Смутная фигура в сияющих доспехах. - Эй, ты жива? От него разило чесноком. Наивная деревенщина! Будь она посильнее… Она издала полу вздох, полу стон. Сейчас, когда зрение пришло в норму, она разглядела охотника. Когда-то сиявшая серебром, а теперь безнадёжно потемневшая кольчуга, рыжие, слипшиеся от пота волосы, серые глаза. А он совсем молодой - мелькнуло у неё в голове – может быть ей и удасться его обмануть… - Он убит? - Ты видела его? Где он? Куда он побежал? Отвечай! Она неопределённо махнула рукой. Подходили другие люди – по виду обычные деревенские жители – с кольями, связками чеснока, талисманами. Они настороженно смотрели на неё. - Он пил мою кровь… А потом бросил меня здесь. Помогите… Я не ела несколько дней. - Да вампирша она чест слово! Проткнуть её и все дела! И сжечь, чтобы больше не оживала! Дай-ка я её счас… Здоровенный бородатый мужик оттолкнув охотника уже замахнулся на неё своим дрыном. Вот и всё…, подумала она, но внезапно сильная рука остановила начавший опускаться кол. - Погоди, может она и не заражена. Видишь, он не кусал её, а резал вены ножом. Хотел, чтобы она подольше не заражалась. Лучше дай сюда это. Охотник сорвал с шеи мужика связку чеснока и быстро очистив несколько долек стал пихать ей в рот. - Ешь! Ешь если жизнь дорога! Она бы засмеялась над его наивностью, если бы не была так слаба. У него меч с серебряной рукоятью, достаточно приложить серебро к коже, а он кормит её чесноком! Она с трудом разжевала и проглотила зубок. - Ну? Все видели? А ты вот возьми, заешь. Меня, кстати, Хагел зовут. Хагел из Моста. Он протянул ей кусок сыра и флягу с водой. Фляга была оловянной. - Спасибо. Раена… Она уже давно не называлась своим именем. Ещё два поколения назад, все удивлялись её старинному имени, когда она называлась Рагой. А сейчас, это становилось просто опасным. Она с жадностью набросилась на еду, проглатывая большие куски сыра и запивая их водой. Стало легче. Она вновь приказала ране не затягиваться. И хотя силы быстро возвращались, она так же устало откинулась на ствол дерева. - Мы не можем ждать, он уходит! Ты, Фок – сероглазый указал на бородатого, – последишь за ней, понял? Головой отвечаешь! – и недвусмысленно погладил рукоятку меча, - Остальные за мной! И мужики с гиканьем ринулись в погоню. Хагел, так кажется он назвался, в последний раз обернувшись, повторил, - головой отвечаешь! – и скрылся в ольшаннике. - Вот так всегда,! Барину слава, а мне сиди, охраняй поблядушку! Знаю я вас! – Фок похотливо облиз-нулся, - подстилки хреновы! Под любого готовы стелиться! Что не так?! И начал развязывать верёвку на поясе. Рага почти не сопротивлялась. Конечно, она в любой момент могла свернуть охальнику голову, но как потом объяснять его смерть и свою внезапно появившуюся силу? Даже если тот телок, (Хагел?) её и прикроет, слухи всё равно дойдут до инквизиции, а там уже ничего не объяснить. Рага сама видела, как сжигали на костре ни в чём не повинных женщин, просто дерзнувших оказать сопротивление мужьям или насильникам. Посопротивлявшись, для виду, она отдалась ему, как отдалась бы обычная деревенская баба, со слезами, лёжа как бревно. Но насильника это устраивало. Кончил он через полминуты, а потом долго запугивал её, чтобы не болтала никому, чтобы не рассказывала жене, и перед барином чтобы молчала. Иначе он её из под земли достанет. Рага с трудом сдерживала зевок, - ей, в который раз за последние десятилетия, полагалось играть обычную бабу. Она его конечно убьёт, когда будет в безопасности. Но сейчас, он, сам того не зная, дал ей шанс. Шанс выглядеть нормально ещё около недели. Она даже чувствовала волну восстановления в своём теле. Несколько раз этот трус всё таки хотел её прикончить, но страх перед хозяином был сильней, чем страх разоблачения насильником. Было приятно смотреть на обливающегося холодным потом Фока, когда он прислуживал ей и хозяину за ужином. Несколько фраз, несколько правильных жестов, и почти никто не сомневается в том, что она Раена ил Хоугни, пропавшая два года назад дочь мелкого дворянина из столицы. Конечно в замке нашлась и горячая вода и одежда по её росту. Мать Хагела умерла при его рождении, но все её вещи бережно хранились. Нашлось всё, даже обеденные перчатки, в которых она сидела за столом. Было смешно смотреть, как неуклюже пользуется перчатками хозяин и гости, - видно в такой глуши нечасто встречают кого то из столицы. С вопросами сильно не приставали, Рага старалась выглядеть слабой, а о своей старой жизни рассказывала то что могла рассказать любая дворянская дочка. Она когда-то знала эту Раену. Два года назад Керл завёл с ней роман, а когда та согласилась бежать с ним, убил в первом же перелеске. Они тогда славно попировали. Наивная девчонка, каких много. По-настоящему смущали серые глаза. Стоило ей повернутся в сторону хозяина замка, как они тут же встречались взглядом. Казалось он смотрит на неё не отрываясь весь вечер. Сославшись на усталость, Рага поднялась из за стола. Хагел сам проводил её до спальни, где неуклюжие деревенские тётки помогли её раздеться и по обезьяньи приседая (реверансы?) удалились. Среди ночи кто-то поскребся в её дверь. Отчётливо чувствовался запах чеснока, трусливого пота, и грязи. Рага даже не стала спрашивать, кто это. Поскрёбывание повторилось, затем неуверенный стук, а затем топот быстро убегающих ног, когда голос молодого хозяина спросил, кто здесь бродит. Интересно… С какой стати под её дверями такое столпотворение? Утром, она сказала, что слишком крепко спала, чтобы что-либо слышать, слишком уж она устала за последние месяцы, но Фок правильно понял её взгляд. В тот же день он отпросился навестить своих дальних родственников, к которым давно собирался. Что ж, несколько дополнительных дней жизни он себе выиграл. Было огромное желание под каким-нибудь предлогом выскользнуть из этой гостеприимной тюрьмы и разобраться с трусом. Но Хагел, видимо разыгрывая из себя благородного кавалера не оставлял её ни на миг. А он ничего, - подумала Рага, - но тут же себя поправила – ничего для смертного. Поначалу, в первые дни пребывания в замке, она отнеслась к Хагелу, как очередной потенциальной жертве. Опыт сотен, а может быть даже тысяч охот, подсказывал ей наилучшие ответы на его слова, правильные движения рук, глаз, выражения лица. Редко какой жертве удавалось вырваться из её чар, а потом они с Керлом… С Керлом. С Керлом, который бросил её на растерзание. Внезапно, Рага почувствовала себя такой одинокой и опустошённой. И этот Хуги. Она сама не поняла, как это произошло. Что-то нарушилась в давным-давно отработанном плане, что-то пошло совсем не так, ломая вековую защиту её души. И когда всё закончилось, она продолжала лежать, положив свою голову ему на плечо, слушая его мерное дыхание, вдыхая запах любимого. Любимого? Любимого. Ей давно не хватало именно этого, вот такой солнечной лужайки и плеча любимого человека, на которое так приятно положить свою голову. Только под вечер они вернулись обратно в замок, - он пунцово-красный от стыда за свой поступок, а она… А она просто мечтательно улыбалась, прижавшись к его сильному плечу. Несколько раз Хагел пытался что-то сказать, объяснить, но каждый раз она закрывала ему рот своей ладошкой, и он сокрушённо замолкал. Любимый. Зачем слова которые готовы сломать всё? Любимый. Только моя голова на твоей груди. Любимый! Я готова повторять это тысячи раз. И всё равно этого будет мало. Любимый. Много пересудов было в замке, много косых взглядов, но что могут сделать этти косые взгляды, если это любовь. Старики вздыхали и качали головами, бабы шушукались у заборов, но все пересуды замолкали, увидев счастливые лица Хагела и Раги-Раены. Да и кто из дворни может перечить своему барону? Конечно, соблюдая видимые приличия, и Хагел и Раена ночевали каждый в своей спальне, но все понимали, зачем молодые каждый день уезжают на прогулки по окрестностям. И постепенно пересуды сами собой сошли на нет. Все смирились с этой неожиданной любовью. Смирились и стали ждать продолжения событий. Каждая девушка мечтает о свадьбе. Шафрановое платье, лента на руках, и всё такое. Мечтала и Раена. Ведь ей так и не удалось отпраздновать свадьбу. И сколько бы лет не прошло, сколько мужчин не побывало, - мечта остаётся мечтой. Конечно, обычаи страны сильно поменялись с тех пор как… она даже не хотела больше вспоминать про это. То свадебное платье, о котором она мечтала, выглядело бы сейчас слишком откровенно. Но узоры хной на руках и лице она сделала такими, как и хотела. Древние старухи удивлялись вычурным узорам, которые она заказала им вместо традиционных линий и точек, но выполнили узоры, сочтя их столичными причудами. Жаль, только нельзя было заплести одну косу, чтобы её расплели перед ночью, но всё остальное она собиралась исполнять неукоснительно. И свадьба состоялась. Народу на свадьбе было немного, - только дворовые, да несколько дворян из ближних замков. Никого со стороны невесты, - но до столицы было не меньше месяца дороги, и все поверили, будто никто просто не смог приехать. Раена пережила несколько очень неприятных часов, когда Хагел решил послать гонца за её "родственниками", ей еле удалось отговорить его ради сохранения её чести. Что, мол, скажут отец и мать, если увидят её на сносях на свадьбе. А вот после свадьбы они могут и поехать к её родителям. Как только смогут… И Хагел сдался, - слишком ему не терпелось узаконить перед богами те отношения, которые он из за своего воспитания считал бесчестными по отношению к ней. И был праздник. И Раена вовсю старалась играть роль невесты так, чтобы никто не считал, что пошла она на это ради денег, ради положения, ради… нет не надо про это даже вспоминать. Немного нервировал Раену отец Хагела, высокий, седобородый старец, хмуро глядевший на неё из под кустистых бровей. Его правая рука постоянно лежала на поясе, рядом с перевязью. Наконец, приняв решение, он подошёл к Раене. - Пойдём невестушка, поговорить нам надо, по семейному, и повёл её в выделенные ему покои. Войдя в комнаты он нарочито медленно возился с засовом, а потом мгновенно повернулся, держа в руках меч. Острие меча упёрлось в ямку на шее Раги и чёрное пятно обугливания появилось на её бледной коже. - Я видел молодую Хоугни, видел, что ты сделала с нею, тварь! А теперь отвечай, что тебе надо от моего сына! Обещаю, скажешь правду - сдохнешь быстро, соврёшь – сама знаешь, что с тобой сделают инквизиторы. Отвечай! - Я, я, я.. Только не Хагела! Он не знает ничего! Он не виноватый! Убейте меня, только не Хагела! Не его, не знал он, не знал, не знал… Не обращая внимания на меч, Рага упала перед грозным стариком на колени. Только не Хагела, только не его только не его – молила она, не поднимая глаз. Сильные руки подняли её с пола. - Раена, дорогая, что случилось, что ты плачешь? Успокойся, отец только с виду страшный, а на самом деле он очень добрый… Не бойся его! - Добрый, - сквозь слёзы пробормотала Раена, - твой отец добрый, любимый! И она бросилась ему на грудь, стиснув так, что Хагел охнул. - Ты знаешь, какой он добрый, любимый, он благословил нас, он добрый, он пожелал нам жить долго и счастливо, любимый! Мы ведь теперь всегда будем вместе? - Ой, не знал, что ты у меня такая сильная! Конечно, мы теперь будем вместе, навсегда. Он и мне пожелал счастья перед отъездом. Ну, хватит плакать маленькая, пойдём, гости сами пусть разойдутся, когда напразднуются, они ничего и не заметят! В эту ночь она была неистова, будто делала это в последний раз. Это случилось неожиданно на прогулке. Даже после свадьбы они не прекратили своих встреч на природе, - обоим так хотелось романтики. Вновь они были в своей любимой роще, выехали на свою поляну, где каждый кустик, каждая травинка говорили им об их любви. Но что-то в этот раз было не так. Раена даже не погла понять, что это. Хагел, заметив её настороженность, вытащил к меч, но было слишком поздно… Черной тенью промелькнула фигура, сбросившая в прыжке Хагела с коня, меч отлетел в сторону. Керл. Его старый бронзовый клинок пробил Хагелу грудь и пригвоздил его к земле. Плотоядно улыбаясь, Керл заговорил. - Ну вот и свиделись Рага. А ты, гляжу, совсем меня забыла, даже замуж вышла. Хорошо, человечек один мне рассказал. Хороший человечек, только больно жёсткий. А он ничего, - сказал он рассматривая Хагела, - смазливый. Не знал, что такие в твоём вкусе. Или ты его даже не пробовала? Не узнаю свою старушку. Рага медленно слезла с лошади и подошла к мужчинам. - Откуда ты? - Да я добежал до речки и прошёл по течению поллиги. Вот они меня и потеряли. Напоролся на сторожку, а там лесник с дочкой, - пообедал сначала им, а дочку пришлось съесть через неделю. Не хотела, блин, есть, а от доходяг, сама понимаешь, мало толку. В общем, пошёл на охоту, а тут этот мужичок. Фок что-ли, или Пок, не разобрал. Он то мне и рассказал про твои шашни с этим… Вот, решил, приду посмотрю, кто он, да с чем его едят. Не возражаешь, если я первый? Керл оглянулся в сторону Раги, но всё что он успел заметить, это жужжащую серую полосу металла, летящую к его шее. Голова Керла ещё несколько мгновений смотрела на свою бывшую подружку, а потом начала гнить с ужасающей скоростью, как и тело. Рага тяжело опустилась на колени. Меч сам выпал из её обожжённых рук, и клочья мяса зашипели, коснувшись влажной травы. Но ей было всё равно. Безучастно смотрела она на два тела, первое, прибитое к земле старинным бронзовым мечом, и быстро разлагающееся второе. Тихий хрип вырвался из горла Хагела, и Раена бросилась к нему, забыв о боли в ладонях, спотыкаясь о мокрый подол платья. Его уже невозможно было спасти, невозможно, если только не… И Рага решилась. Проклиная себя, она впилась своими зубами в шею любимого, стараясь проглотить как можно меньше крови, но как можно больше передать слюны. Она почувствовала, как плоть под её губами становится горячее, и оторвавшись, быстро вытащила меч из раны. Хагел бился в агонии. Рага пыталась, по мере сил, удержать взбунтовавшееся тело, но оно с каждой секундой становилось всё сильнее и сильнее. Рана начала затягиваться. Хагел очнулся через полчаса. Удивлённо осмотрелся по сторонам, сначала на обезглавленный костяк, затем на бронзовый, в засохшей крови меч, и только потом на Рагу. - Ешь, милый, ешь, - тут же встрепенулась она, протягивая ему краюху хлеба, - ешь тебе сейчас надо много еды, ешь! Хагел хотел что-то сказать, но голод оказался сильнее его, и он с жадностью набросился на еду. И только съев все припасы, что они брали для пикника он смог заговорить. - Мне снилось, на нас напал… - он повернул голову в сторону скелета, - я умер, а потом ты… - Ты жив милый, жив! Я не могла иначе. Ты бы умер тогда, а сейчас… Рага бросилась к нему на грудь,- мы что-нибудь придумаем вместе, правда, милый? - Так я вампир? – он удивлённо посмотрел на свои руки, словно ища на них какое-то доказательство. – Это… навсегда? - Но это не так страшно и убивать всех не обязательно! Тебе надо лишь капельку крови в день, а можно и через три дня! Если осторожно никто и не заметит! Хочешь, я буду приносить для тебя, хочешь? - Я вампир… - Хагел произнёс это без всякой интонации, - где мой меч? - Не трогай его, серебро нас обжигает! Одень перчатку! Хагел посмотрел на неё, но перчатку всё-таки одел. - Меч моего отца, и деда, и все в моём роду были охотниками на вампиров, а теперь я! Я даже не могу взять его в руки! Вампир! - Но милый, я хотела как лучше, ты умирал… А теперь никто даже и не заметит! Она обхватила его за пояс, стараясь поймать его взгляд. Но он смотрел поверх её головы. - Мы же всё равно будем вместе, правда? Мы всегда будем с тобой вместе, любимый! И ещё крепче обняла Хагела, когда серебряный меч прошёл сквозь их тела… P.S. О вампирах мира Хелльсберг. Вампиризм это болезнь прионного типа, приводящая к многократному ускорению клеточного метаболизма. Изменённые белки легко проходят сквозь клеточные мембраны и способствуют перерождению белков в соседних клетках. К счастью, клеточный метаболизм может контролироваться сознанием заболевшего существа. Заражённый может поддерживать процессы организма на приемлемом уровне, повышая свои способности только в самых критических ситуациях. Вампиры легко излечивают раны и не боятся обычных болезней. Впрочем, сознательный контроль может быть нарушен под действием внешних катализаторов, типа серебра и платины, а так же достаточно сильного ультрафиолетового или более жёсткого излучения. Побочным эффектом болезни является разрушение генетического кода клеток. Вампиры не могут размножаться, а с течением времени ткани их тела перерождаются, деформируя тело. Единственным известным способом поддержания тела в исходном состоянии является регулярное поглощение человеческого генетического материала. Всасываясь клетками слизистых оболочек, он восстанавливает их генетический код, после чего волна восстановления проходит по всему организму. Важно не количество, а регулярность употребления генного материала. Сравнительная редкость и необычные симптомы болезни породили множество слухов и легенд, не имеющих ничего общего с самой болезнью.