Всё кончено

Сознание упрямо не хотело функционировать, однако инстинкт трубил тревогу. А ещё дико хотелось чихнуть. Марина лениво приоткрыла глаза. В этот же момент она чихнула, рефлекторно сгибаясь пополам. Ей не удалось — по рукам и хвосту она была надёжно связана. Сразу после чиха она услышала над собой знакомый смех. Стоявшая над ней гиена трясла огромной перечницей. Пробуждение в такой ситуации не вызвало ни капли испуга — не из-за того, что было привычно. На самом деле Марина давно хотела, чтобы Зиг наконец довершил начатое. Если бы Шарко догадался, что Марина не любит его, отдав предпочтение Зигу, он из ревности порвал бы гиену при первой же встрече. Это не изменило бы отношение Марины к Шарко. Не в лучшую сторону. Шарко хоть и относился к ней нежно, но часто бывал скучным, ленивым, не слушал её, был излишне ревнивым, а однажды и вовсе забыл про её день рождения, а когда Марина ткнула его носом в календарь, лишь отмахнулся и продолжил чавкать мюслями, уставившись в телевизор! Зиг же всегда находил, чем её развлечь, помнил о всех важных для Марины событиях на протяжении всего года, был настоящим джентльменом. Но Шарко ни за что не отпустил бы её. — Он навредит тебе, Марина. Зиг лишь притворяется любезным и обходительным — когда ты поворачиваешься к нему спиной, он пялится на тебя, как на кусок мяса. Не верь ему! — уверял он. Да что этот качок понимает? Лишь из-за своей ревности он не позволит Марине и Зигу быть вместе. Даже если они убегут с острова, он найдёт их на другом конце света. И прикончит Зига… Нет! Лучшим выходом ей казалось умереть вдвоём с Зигом, чтобы он был рядом в её последние минуты. Тайно встретившись с ним, она поведала о своём решении. В наивной влюблённости не заметила промелькнувший хищный огонёк в алых глазах. — Не беспокойся, Марина, — Зиг взял её ладонь в свои, доверительно глядя ей в глаза. — Мы умрём вместе. Сначала я убью тебя, а затем обниму и покончу с собой. Он поддержал её. Он всегда поддерживает её, не то что Шарко. — Только… — Марина запнулась, не зная, как продолжить. — Что такое? — с нарочитой заботливостью поинтересовался он. — Мне страшно, Зиг… — Всё будет хорошо, мы будем вместе, — Зигу стоило немалых трудов спрятать ликование. С судорожным вздохом Марина прильнула своими губами к его. Эта дурочка и правда в него влюблена! Зиг провёл языком по губе русалки, пытаясь представить, какова её плоть на вкус. Ух, невовремя слюна потекла! Надо сдерживаться. Потерпи, Зиг, немного осталось, ты почти добился своего! Марина всхлипнула. Зиг почувствовал горьковатый вкус слёз. — Верь мне, Марина, — прошептал он, гладя русалку по голове, украдкой нюхая её волосы. В ответ его заключили в крепкие объятия. Он не сможет больше долго ждать. Вот-вот накинется на неё здесь и сейчас! — Хочешь, сделаем это сейчас, пока Шарко не хватился тебя? Кивок. Взяв Марину за руку, Зиг ведёт её в укромное место, где их будет проблематично найти. Где его уже дожидается Берни. В самом сердце джунглей. Сюда этот дуболом с плавником точно не продерётся. Они проходят под веткой, на которой в листве притаился Берни с битой. Меткий удар — и Марина падает, Зиг успевает подхватить её на руки. — Я добился своего, Берни! — ликует он. — Марина сама согласилась, чтобы я помог ей уйти от недоумка Шарко. Она действительно верит, что я люблю её, глупая! — хохотал Зиг, крепко привязывая Марину к импровизированному обеденному столу. — Смотри, Берни! Где ты ещё такой деликатес увидишь? — он похлопал ладонью по чешуйчатому хвосту. — Я знаю вкус мяса, я знаю вкус рыбы. Как думаешь, какова на вкус русалка? В ней должна быть их смесь! Зиг провёл языком по её бедру и почавкал. — Надо приправить… — с этими словами он неизвестно откуда достал огромную перечницу. Неясный взгляд пришедшей в себя Марины даже рассмешил его. Она ещё не понимает, как оплошала. Впрочем, она хотела умереть, и она этого добьётся. И всё же Зигу хотелось увидеть её реакцию, когда она узнает, как он ловко её обманул. — Марина, Марина… Как ты могла быть такой доверчивой? Разве Шарко не пытался тебе доказать, что подлый Зиг пудрит тебе мозги и на самом деле хочет сожрать? А ведь он был прав. Ты думала, я действительно люблю тебя? Хоть и не блещущий умом, Шарко желал тебе добра, но ты, ослеплённая влюблённостью, упрямо игнорировала его, — Зиг хохотнул. — Как думаешь, каковы русалки на вкус? Вот и мне всё это время было интересно. С этого дня я смогу похвастать, что ел русалку. О да, прекрасный взгляд, — оскалился Зиг, глядя в расширившиеся глаза Марины. Облизнувшись, он взял зубами бок Марины и мотнул головой, вырывая порядочный кусок. Рассудительно заранее вставленный в рот кляп подавил крик боли. Зиг закашлялся и пару раз ударил себя кулаком в грудь, с трудом проглатывая непрожёванное мясо. — Ну и солёное же! Надо хорошо прожарить и получится прекрасное блюдо. Зиг положил ладони на лоб и щеку Марины, наклоняя её голову набок, и аккуратно сжал челюстями горло русалки. Как долго он стремился к этому моменту, а на деле всё совершается за секунду, стоит только чуть сильнее надавить на пульсирующую жилку, находившуюся прямо под клыками. Прикрыв глаза от наслаждения триумфом победы целеустремлённости и находчивости над акульей горой мышц, Зиг сжал челюсти, ощутив, как его рот наполняет свежая кровь. Да. Он сделал это. Он обыграл Шарко Зиг прильнул к ране, жадно глотая, оторвался лишь чтобы отпихнуть краба: — Подожди, Берни, она всё равно сырая. Вот поджарю и устроим с тобой пир! И Шарко кусочек вышлем… Мы ж не жадные, правда? Зиг не обратил внимания на треск разрываемых лиан и ломаемых веток, ведь в джунглях полно живности — его насторожило то, что когда он приподнял голову, оторвавшись от шеи Марины, чтобы глотнуть воздуха, Берни на её груди с ужасом смотрел ему за спину. — Марина?.. — знакомый бас заставил его самого рывком обернуться, представая перед Шарко во всей красе посреди преступления. Из разинутого рта капала кровь, алые глаза испуганно вытаращились, за спиной неподвижно лежала его возлюбенная. Шарко ходульным шагом подошёл к её телу, успел поймать попытавшегося улизнуть Зига за горло. Пока Зиг своим телом закрывал русалку от его глаз, надежда ещё была, но при виде ран и лужи крови, рука невольно сильнее сдавливала шею гиены. Шарко задушил бы его, даже не заметив, если бы тот не напомнил о себе хрипом и попытками разжать стальную клешню слабеющими руками. Когда Шарко перевёл взгляд на Зига, тот замер, понимая, что такая смесь боли, безумия и гнева в глазах точно не сулит простое знакомство его морды с твёрдым предметом и помятые рёбра, как в ситуациях, когда Шарко застукивал его с Мариной. На этот раз пощады не будет. Такая ситуация повторялась много раз: снова Зиг валяется на земле, прикрывая голову руками, и терпит град ударов ног стоящего рядом или кулаков севшего на него верхом Шарко, вяло пытаясь защититься — что он может против этой горы мышц? Раньше Шарко никогда не поколачивал его до такой степени, чтобы Зиг был не в состоянии подняться — возможно, играло роль то, что в детстве втроём с Мариной они были неразлучными друзьями. Шарко таким образом давал понять, чтобы Зиг не особо сближался с его, теперь, девушкой в этом плане. На этот раз всё иначе — зубы оскалены в неподдельной гримасе ярости, по щекам неконтролируемо текут слёзы, сквозь сжатые челюсти прорываются рыки, являющиеся подавленными воплями, удары по-настоящему сильные, безо всякого предупреждающего характера. Скорее всего, Шарко убил бы его, но в какой-то момент, видя, что Зиг готов отключиться, внезапно остановился и привёл в чувства, хорошенько тряхнув за плечи. Столкнувшись с мутным взглядом уже было смирившегося со смертью, мрачно сказал: — Думал, так легко отделаешься? Не спеши терять сознание. Было бы слишком просто забить тебя до смерти за Марину. Встав, Шарко бережно положил тело Марины на траву, затем с лёгкостью подняв Зига, бросил его на этот же стол. Держа одну руку на узкой спине, широкой ладонью ощущая, как не смеющая пошевелиться гиена дрожит всем телом, другой поднял хвост, коленом раздвигая худые бёдра. Плюнув на пальцы, мазнул ими по испуганно сжавшемуся анусу Зига, а затем втолкнул один внутрь, сразу после — второй, и тут же вытащил. У Зига просто не было сил оказывать сопротивление. Почувствовав прикосновение головки ко всё ещё горящему неприятным жжением потревоженному сфинктеру, он попытался сжать колени, но Шарко, положив ладони на его таз, буквально натянул его на свой член. Стон боли даже для Зига прозвучал слишком жалко, но он знал — умолять бесполезно. — Да, скули, — Шарко большими пальцами раздвинул ягодицы Зига проник глубже. Тот завыл и прогнулся в спине в попытке облегчить боль. Сжимающее член Шарко мышечное кольцо доставляло неприятные ощущения, но жажда мести притупляла все остальные чувства. Шарко не видел лица Зига, но представлял его гримасу боли и слёзы унижения. Ещё на полдюйма дальше. Так туго… Сфинктер напрягся, до боли сжав член Шарко, но боль не имела значения. Медленно… Глубже… Ещё немного… Перерастянутый сфинктер не выдерживает и надрывается. Зиг дёргается, не сдерживает крика. Умолять о смерти бесполезно. Шарко обязательно сделает это, но не сейчас. Хотелось ли Шарко делать с Мариной то же, что сейчас с Зигом? С любовью, разумеется. Хотелось. Очень. Он желал соединиться не только с её душой, но и с телом. Но в силу физиологии была возможна лишь платоническая любовь. Сейчас он её предавал… Но это уже не имело смысла. Шарко собирался просто выпустить накопившиеся эмоции напоследок. Зигу больно. Можно сказать, ужасно больно. Шарко в нём только наполовину. Войдёт до конца — разорвёт кишечник, и Зиг умрёт от внутреннего кровотечения. Но даже так — это недостаточно мучительная смерть для него. Зиг уже не пытался сжаться, безучастно прикрыв глаза. Потерял надежду вырваться. Слишком вялый. Чтобы оживить его — только на секунду — Шарко поступил с ним так же, как он с Мариной: наклонился и вырвал зубами кусок мяса между плечом и шеей. Отстранённость Зига мгновенно исчезла — Шарко пришлось зажать уши от истошного вопля. Мерзкий вкус. Шарко не мог поступить с ним так же, как он с Мариной. Он не мог заставить себя съесть его. Он пытался игнорировать то, что измазан в крови друга детства. Хотелось скорее покончить с этим. Если он войдёт полностью, головка достанет до рёбер. Не имеет значения, от такой именно кровопотери умрёт Зиг — после укуса ему всё равно недолго осталось. Нет смысла сдерживаться. В преддверии пика Шарко не заметил, как прорвался через стенку прямой кишки. Его не волновало то, как судорожно сжимаются разорванные ткани. Изливаясь, он не изменился в лице. Прижавшись бёдрами к ягодицам уже не реагировавшего на происходящее Зига, Шарко жалел, что испытает это не с Мариной. Глянул на неподвижного Зига. Вероятно, он потерял сознание ещё до его эякуляции. Теперь оба — его любимая девушка, друг детства — оба мертвы.

***

Берни сидел на мелком песке берега, глядя на изгиб горизонта, прерывавший океан. Он незаметно исчез после появления Шарко, не дожидаясь расправы над собой за помощь Зигу. Прошло несколько часов с момента его побега, и до сих пор краб слушал непрекращающийся вой Шарко вдалеке. После захода солнца стих и он. Недалеко от берега из воды выступал миф. Но уже никогда не будет сидеть на нём рыжеволосая красавица, завлекая незадачливых моряков чудным пением и соблазняя томным взглядом. Никогда поблизости от неё не будет виден плавник надёжного стража. Не будет погонь, схваток, совместных продумываний вычурных планов, попаданий в ещё большие неприятности, выручений друг друга из них. Больше ничего этого не будет. Всё кончено.