Любовь слаще, чем конфеты.

В палату вошла высокая девушка в медицинской маске, поправляя листки на планшете, которые были закреплены на нем. Прокашлявшись, она прикрыла дверь и села напротив двух кровать. — И так… Сеньорита Макс, — произнесла девушка с испанским акцентом, — У вас обнаружены проблемы с сердцем, должно быть, вы много употребляете энергетиков? — Да, мисс… — ответила коричневолосая, подняв спину и с малым страхом оглядывая врача, — Недавно я перешла на другие энергетики, которые, по обследованиям, не причиняют сердца никакого вреда. — Агх, должно быть, сеньорита, у Вас остаток проблем от того энергетика, который Вы употребляли раньше, — проговорила девушка, делая записи на листке, — Это нетрудно вылечить, кхм-кхм. С сердцем все понятно, а вот с психикой у Вас явно начались проблемы. Вы впадаете в бешенство, должно быть. Не держите себя в руках. Сами это заметили? Макс расширила глаза, переглядываясь таким же шокированным взглядом с Беа. — я… Я все это видела! Вряд ли Макс помнит о ее резких перепадах и неосознанных действий, — проговорила Пчёлка, — Она была действительно в бешенстве, не так, как раньше, но потом… Потом у нее это бешенство пропало, и она вновь стала такой же нежной и доброй… Беа говорила все это с грустью, опустив голову вниз и сжимая белое одеяло. — Но… Но вряд ли энергетик будет действовать лишь на то, что она будет впадать в бешенство… Я боюсь, что она. что она… Хнык. — всхлипывая, продолжала рыжеволосая, сильнее сжимая одеяло, — Я боюсь, что она станет грубой, что потеряет себя… — Беа… Не плачь. Все будет хорошо… — тихо ответила Макс, добродушно улыбнувшись, держа уже двумя руками ручку девушки, — Это всего лишь страх… Ты сама это себе придумала. — Какие проблемы из-за этих энергетиков, боже, Макс! — вдруг повысила голос Пчёлка, в котором можно было разобрать страх и волнение, — Я тебя люблю всем сердцем и умоляю тебя: не пей и этот энергетик… Найди другой, но не этот, и не тот, который был изначально, это точно… — Прости меня, прошу, прости, Беа… — проговорила Макс, целуя тёплыми губами руку Пчёлки, — Тебе… Нельзя плакать и переживать. Обожательница мёда расслабленно прикрыла глаза и, облегчённо вздохнув, легла поудобнее, немного приоткрывая глаза и слегка улыбаясь. — Так, понятно… — проговорила врач, записав все, что рассказала Беа, на листочке, — Сеньорита Беа, Ваши ранения тяжелы. Нам пришлось доставать некоторые пули, которые застряли в руках и в животе, но не волнуйтесь — важные органы не повреждены, поэтому реабилитация пройдет быстро. Сеньорита Макс… У вас большая рваная рана на голове, хотя, если бы Вы не надели шлем, все могло быть и хуже. Мы успешно ее зашили, пока Вы были в отключке. Остальные повреждения никак не отразятся на Вашем здоровье. Вы отлежите в больнице столько, сколько и сеньорита Беа. Скоро будет обед, спасибо, что рассказали поподробнее. Все будет хорошо, не переживайте, Вашим жизням ничего не угрожает. Скоро к вам наведаются ваши друзья. Высокая врач встала со стула и, подойдя к обеим, отсоединила от них пустующую капельницу и пакетики, ранее были заполненные кровью. — — Что-ж, у вас у обеих была также большая потеря крови, и, чтобы восстановить запасы, пришлось вкачать вам кровь такой же группы. Отдыхайте. Высокая врач развернулась и ушла из палаты, стуча небольшими каблуками по полу. Макс встала с кровати и решила немного размяться, но тут же почувствовала боль и снова легла. — Мх. не думала, что придется лежать, а не прогуливаться по больнице, — с недовольством произнесла Молния, приняв удобное положение, — Как ты себя чувствуешь, Пчёлка? — Все хорошо, Макс…- ответила Беа, не открывая глаз, — Все хорошо, хорошо, не переживай. Ловкачка на мгновение сжала зубы, а вскоре вздохнула с улыбкой. В палату буквально ворвались две девушки: Пайпер и Шелли. В руках у Шелли был какой-то симпатичный пакетик. — Ах, мои бедненькие звездочки! Как вы себя чувствуете? — воскликнула блондинка, — Вам так сильно досталось! Пайпер подбежала к Макс и, взяв ту за щеки, поцеловала в лоб, а после проделала то же самое с Беа. Шелли же, в отличии от своей партнерши, встала между кроватями пострадавших и начала доставать из пакета. Первое, что вытащила фиолетовая, был жидкий мед в весьма большой банке, а также полусладкие крекеры, которые должны употребляться вместе со свежим мёдом. Беа с интересом приподняла спину и, опираясь на локоть, с восторгом глядела на принесенные лакомства, а в особенности девушка была рада мёду, ведь обожала его с самого детства. Шелли, как только вытащила банку и крекеры, вытащила пакет черники и пакет с симпатичными мандаринами — то, что всей душой обожала Макс. — Да чтоб вас молнией расхреначило, БОЖЕ! — вдруг воскликнула ловкачка, хватаясь руками за голову, — Обожаю мандарины и чернику! — Да?! — вдруг послышался громкий голосок Беа, — А почему ты мне это не рассказала? — Не знаю… — Всё-ё-ё, когда мы выйдем из больницы — клянусь, я откормлю тебя черникой! Все дружно рассмеялись, после чего Шелли и Пайпер подвинули стулья к кроватям и начали кормить обоих. Пайпер — Беа, а Шелли — Макс, которая уже успела возмутиться, мол, могу сама поесть, на что Шелли ответила с легким возмущением: — Один раз можно с помощью поесть, ничего с тобой не будет. Флеш закатила глаза, позже открывая рот, принимая дольку мандарина, а после несколько ягод черники. Такое сочетание казалось Молнии самым-самым вкусным, хотя другим такого рода сочетание не понравилось бы. Но, как говорится, «на вкус и цвет товарища нет». Пчёлка, в отличии от Макс, без всякого возмущения, а даже с удовольствием принимала крекеры, которые Пайпер предварительно макала в мёд, а после отправляла вкусняшку в рот рыжеволосой, изредка хихикая. Так с удовольствием прошло целых пятнадцать минут. Когда обе пострадавших насытились, Пайпер и Шелли, попрощавшись, ушли, оставив девушек одних. — Было вкусно! — подметила Макс, — Не помню, когда в последний раз ела чернику и мандарины. — Согласна! — ответила Беа, — Ну, а мне понравились больше твои вафли с мёдом, но и крекеры тоже очень даже неплохо. Молния, выдохнув, попробовала аккуратно встать. Что — ж, ее попытки увенчались успехом, и девушка опять могла стоять и ходить без боли в ногах, а так же во всём теле час ранее. Воспользовавшись шансом, Макс подошла к кровати напарницы поближе и аккуратно ее обняла, так как знала что, возможно, ее руки все еще болели от пуль. Но Пчёлка, без всякого дискомфорта, заключила девушку в крепкие объятия, целуя в щеку. — Ты, должно быть, подумала… — начала Беа, — Что мне больно шевелить руками. Но это совершенно не так! Я снова могу тебя крепко-крепко обнять. Макс счастливо улыбнулась. Для неё было счастьем то, что и она, и Беа, быстро восстановлялись, но все же легкая боль в ногах оставалась, но она не препятствовала нормальной ходьбе. Ловкачка, недолго думая, прильнула к сладким от мёда губам Пчёлки, образовывая нежный поцелуй, на который Беа ответила с превеликим удовольствием, а позже самостоятельно оборвала его, мило и удовлетворенно улыбнувшись. — Я посплю, ты ведь… не против? — спросила рыжеволосая. — Конечно, спи-спи. Но я рядом буду! — ответила Макс, погладив измотавшуюся девушку по голове, позже напоследок целуя ее в щёку. Беа сохраняла милую улыбку когда засыпала и когда вовсе уснула, ощущая присутствие возлюбленной, которая присела на колени и на протяжении пяти минут поглаживала Пчёлку, а после сама положила голову на кровать и погрузилась в сон.