Спасибо тебе за всё

В этот раз тренировка закончилась позднее, чем обычно. Танджиро со своими товарищами невероятно устали, и главным желанием этих троих было сразу же после банных процедур завалиться на футон и заснуть вечным сном. Лучше не вставать никогда. Даже Иноске остался подавленным тренировкой, выбившей все, казалось бы, неисчерпаемые силы из него. Они еле волочат ноги до своих комнат и пыхтят. Но как только Танджиро собирается повернуть в коридор, где находится специально отведённая комната для того, чтобы выпускать Незуко наружу, Зеницу неожиданно оживляется, чем пугает своих друзей. — Та-а-анджиро, как думаешь, твоя сестрёнка сейчас спит?! Иноске раздражённо мычит. Зеницу и так на тренировках кричал и пищал больше всех. Даже бедные Бабочки из поместья не выдерживали и делали ему замечания, но все просьбы о сдержанности были как горох об стенку. Танджиро устало вздыхает. Он любил Зеницу как друга, но иногда тот был вовсе невыносим. Тем не менее Танджиро искренне ему улыбается и отвечает, что наверняка Незуко всё ещё спит. Ей нужно много спать и набираться сил. Ведь у неё нет возможности питаться и получать энергию из пищи, как делают это они — люди. Только крепкий продолжительный сон поможет восстановить все силы и жизненные ресурсы. И Зеницу тоже нужен сон. Он же не хочет заболеть или встать завтра разбитым и невыспавшимся. — Не беспокойся о Незуко. Подумай о себе, Зеницу. Доброй ночи вам! Иноске опять что-то бурчит устало в ответ и плетётся в лазарет. Зеницу лишь рассеянно смотрит на Танджиро и кивает ему. В ответ тому ласково улыбаются, и после этого каждый молча уходит к себе. Как только он входит в комнату, окно которой выходит прямо на запад, Танджиро отмечает, что здесь слишком светло и душно. Он быстро замечает, что свет заходящего солнца падает на ящик в углу, и он тут же спешит задёрнуть плотные шторы, которые специально подбирали для этого помещения, чтобы солнечные лучи не просачивались внутрь и, чтобы даже в самый ясный день здесь было темно как в гроте. Комната сразу же погружается во мрак, и Танджиро зажигает керосиновую лампу на шкафу. Он с большим трудом расстилает кровать и уже собирается спокойно погрузиться в желанный сон, как слышит позади себя копошение. Поворачивается и видит обыкновенную картину: Незуко, наполовину вылезшая из своего ящика и лежащая на полу, отстранённо глядит вверх на потолок. -О, Незуко, так ты проснулась. Доброе утро? –в шутку говорит он, подходя к ней, чтобы погладить. Кряхтя, он присаживается возле неё. Она же никак не реагирует. — Долго же ты спала, однако. Надеюсь, ты восстановила свои… Незуко, что с тобой?! Рука, которую Танджиро протянул ко лбу сестры, застывает в воздухе, а сам парень испуганно глядит на дорожку слюны, стекающую из-под бамбукового кляпа и прямо по подбородку девушки, и всё это капает постепенно на пол, оставляя мокрое пятно на татами. — Незуко, ты хочешь есть? Ты меня слышишь?! Я знаю, ты борешься… Только не останавливайся! Попытайся снова заснуть. Незуко резко зажмуривает глаза, что-то мыча, и так же резко раскрывает их, глядя на брата, который не делает лишних движений. Крови. Она безумно хочет крови. Хочет есть. Но сдерживает себя как может. Она смотрит на брата и понимает, что она не должна его пугать, не должна его подводить. Но и она не виновата в том, что стала демоном. Или всё-таки виновата? Незуко уже запуталась окончательно. В своих воспоминаниях, в своих действиях, мыслях. Она хотела крови. Но придя в себя на мгновение, она обретает осознанный взгляд и смотрит прямо в глаза Танджиро. Как же она любит своего брата. Он не заслужил всего того, через что ему приходится проходить сейчас. И всё ради неё. В её жалком, печальном взгляде он сейчас читает: «Прости. Прости, я не могу. Я хочу.» — Родная, я даже не знаю, чем тебе помочь. Тебе надо потерпеть. Все в тебя верят, и все знают, что ты сможешь. Танджиро всегда прекрасно помнил, что доверие, которое они с Незуко заслужили у всего штаба охотников очень легко потерять. Потеряв доверие, они потеряют свободу действий в деле по уничтожению Музана. Незуко нужно держаться. Но нужно было что-то предпринять, чтобы успокоить её. Но осознанная Незуко резко мотает головой, снова зажмуривая глаза. Не может она успокоиться, не может. Ей не хватает сил, у неё недостаток их, она хочет крови. Усталость в теле Танджиро улетучивается мгновенно, сердце бьётся чаще, а мозг работает активнее. Одна безумная мысль ему приходит в голову. Но он же всегда доверял Незуко. Они никогда не сделают друг другу плохо. То, что он придумал безусловно большой риск для его жизни. Но он уверен, что может доверять Незуко. Он уверен в ней больше, чем в самом себе, больше, чем в ком-либо из знакомых. — Ты можешь… можешь выпить немного моей крови. Я не против. Незуко тут же принимает сидячее положение и смотрит дико-удивлённо на брата. — М? — Незуко, я верю тебе. Ты же никогда не сделаешь аники больно, да? Ты тоже должна иногда питаться, ну в смысле, пополнять жизненные ресурсы… Ты заслужила. Только это между нами. Никто не должен будет об этом знать. Особенно столпы. Нам обоим сразу же отсекут головы, я уверен. В её взгляде всё так же читались вопросы. — Я боюсь, что этот голод всё-таки может быть вреден для твоего здоровья. Незуко неуверенно бегает взглядом по лицу Танджиро, но его глаза как всегда добры и ласковы, что она перестает бояться самой себя. Он в неё верит, значит у неё получится себя вовремя остановить. Она не может отказаться. Иначе просто ещё больше озвереет. Незуко кивает брату, нахмурившись и опустив серьёзный взгляд вниз. Он смотрит на свою сестру нежно и понимающе, как очень добрые родители смотрят на своих маленьких детей, когда те совершают незначительную, милую глупость ввиду неопытности и возраста. Танджиро никогда не винил Незуко, а относился с пониманием к её положению и её желаниям. Он не считает её виноватой, но она всё равно чувствует стыд перед самым родным человеком, который борется за её человеческую жизнь, за её счастье. Он борется с собой, с демонами, со всеми людьми, кто против Незуко. Он борется со всем миром, отдавая всего себя ради Незуко. И сейчас она собирается прокусить его кожу, выпить его крови. Как низко с её стороны. Но от одной этой мысли её голова начинает кружиться, а сама она уже готова захлебнуться в своей слюне, заполнившей весь рот. «Извини, онии-чан. Прости пожалуйста. Я не много возьму, правда. Спасибо тебе за всё.» В её голове с инстинктами мешаются мысли, а Танджиро уже протягивает к ней свою загорелую крепкую руку. Наверняка такую нежную, как и его душа, несмотря на мозоли на пальцах и многочисленные порезы и мелкие шрамы. Кожа онии-чана всегда пахла чем-то особенным, невероятно сладким, но не приторно. Просто приятно и сладко. Она не знает с чем сравнить, ибо не помнит уже запах человеческой еды особо. С запахом цветов кровь брата было бы глупо сравнивать. Даже цветы своим ароматом так не манят как он. Как его кровь и кожа. Но руку Танджиро протягивает к ленте, завязанной под волосами Незуко, чтобы развязать и освободить её от кляпа. Лента спадает по краям, но бамбук в зубах не может сам по себе выпасть. Танджиро подхватывает пальцами бамбук с обеих сторон и говорит ей: — Попробуй аккуратно раскрыть рот и освободить его. Только не повреди ничего себе. Осторожнее. «Всё заботишься обо мне, онии-чан. Я же демон. Что со мной случится?..» Незуко, мыча от предвкушения, зажмуривает глаза и, несмотря на просьбу брата, расторопно вытаскивает клыки из толщи бамбука. Слюна, которую она не успела сглотнуть, обильно капает с уголков губ прямо на кимоно, и Танджиро, охая, неуклюже вытирает краем своей ночной рубашки ей лицо и капельки слюны с её одежды. Челюсть невероятно болит. Она даже не может что-нибудь ему сказать, ибо всё атрофировалось. Может, у неё даже укусить не получится. Укусить. И опять она чувствует это головокружение и дурман. Но она не будет трогать онии-чана, пока он сам ей не позволит прикоснуться к нему. — Всё хорошо? Она кивает и потеет. Ей стыдно, но она хочет крови. Он сам предложил, а как она теперь откажет. — Не волнуйся, всё нормально. Ты можешь это сделать без зазрения совести. Я же разрешаю. Ты же никого не убиваешь. Всё это временно, так ведь? Она снова кивает, но успокаивается, слыша мягкий шёпот брата. Наверное, ничего плохого в этом и нет. Это же всего лишь между ними. Он не будет её упрекать ни в коем случае. Танджиро несколько секунд смотрит на своё запястье, пока Незуко борется сама с собой, чтобы не накинуться на его руку и не впиться в неё мёртвой хваткой. «Нет-нет-нет, онии-чан, я не справлюсь. Остановись.» Но он пообещал, значит, даст то, что пообещал. Нельзя Танджиро останавливать на полпути, если он решился. «Нет, Незуко, ты справишься. Ты снова докажешь ему, что он может тебе доверять, несмотря ни на что.» Танджиро, закатав рукав своей ночной рубашки, снова протягивает ей руку. Она дрожащими пальцами с длинными когтями обвивает его руку и медленно наклоняется к его коже на запястье. Вдыхает его родной аромат как букет цветов и земля уходит под ней, а пот градом стекает со лба. «Извини, онии-чан. Но это, наверное, будет больно.» Пока Танджиро в ожидании хмурится, Незуко медленно приоткрывает рот. Ноет. Челюсть неимоверно ноет. Но позабыв о боли и вообще обо всём остальном, она впивается в кожу клыками. Резко, довольно глубоко. Танджиро лишь тихо зашипел. Он не ожидал, что её клыки вопьются настолько глубоко. Там же вены и вообще уязвимое место для кровотечений… О чем он думал, снова недооценивая демонические возможности Незуко и позабыв о её клыках. Несмотря на боль, Незуко легко прокусывает плоть. Она готова потерять сознание прямо сейчас, впиваясь в руку брата и ощущая вкус его сладкой крови. Идеальной крови. Она не пробовала никакой другой, но была уверена, что вкуснее крови Танджиро на свете быть не может. Такого же терпкого нежного запаха не существует. Точно такого же невероятного и совершенного брата тоже нигде не встретишь. Она пообещала самой себе, что не возьмёт много крови. Лишь один глоток. Но, кажется, Незуко увлеклась. Сколько времени она сидит, упиваясь вкусом и запахом братской кожи и крови, она не знает. Ей кажется, что достаточно. Но она не может остановиться. Так хорошо ей ещё никогда не было. И не хотелось, чтобы это кончалось. Да и сам онии-чан молчит. Голову пронзает мысль, что действительно пора остановиться, что она взяла уже слишком много, возможно, что Танджиро плохо от недостатка крови, поэтому не в состоянии говорить. С этой мыслью мешается желание. У Незуко начинается внутренняя паника и серьёзная борьба. Она не может так подвести брата. «Ну же, скажи что-нибудь!» Больше полминуты точно проходит. Но наконец-то она слышит над собой нежный и родной голос: — Незуко, кажется, хватит. Ты меня слышишь? Он говорит это мягко, без укора или упрёка. Но в голосе всё равно слышится усталость. Она его опустошила на сегодня окончательно. Ей всё равно стыдно. Незуко ёрзает в ответ и перестаёт поглощать кровь, приготавливаясь к тому, чтобы вытащить клыки из плоти Танджиро. С немыслимым усилием она отталкивается от запястья брата, ни разу не подумав, что так ему может быть больнее. Она просто забыла, что людям тоже бывает очень больно от ран, и вспоминает это только, когда Танджиро мычит от резкой боли, снова прикладывая край белой рубашки к ранам. Они очень глубокие. И слишком больно. Юный истребитель на это не рассчитывал. Незуко в панике смотрит на брата, не зная, чем помочь ему. Всё, что могла она уже сделала. Чёрт, она не простит себе такой оплошности никогда. Зачем она впилась так глубоко. Она слишком злится на себя. Незуко просто устала думать. Теперь ей хочется спать. Кровь Танджиро не дала ей сил, не придала энергии. Наоборот, убаюкала её, словно она выпила не пол-литра братской крови, а кружку тёплого молока, как в детстве. Слишком много думала, нервничала и переживала — оттого и устала. Ей хочется извиниться перед братом, но получается нелепый свист или шипение, звуки не складываются в слова, членораздельная речь не выходит из её уст. Она разучилась говорить, а ей очень многое хотелось бы рассказать брату, поблагодарить его, пожалеть. Но тут же понимает, что, если она его жалеет, значит, не принимает всех его стараний и сомневается в нём. Нет, Незуко бесконечно верит в своего любимого брата. И верит, что он ей поможет однажды. Она не должна его жалеть, а должна поддерживать и быть благодарной за всё, что он делает для неё. Она любит его и будет защищать. Будет подставляться, кидаться в бой. Она будет рисковать собой. Но не даст Танджиро умереть, ведь он ещё никогда не жил ради себя. Её брат всегда жил ради них, своей семьи. Онии-чан должен быть счастлив, и он не обязан ей давать свою кровь только потому, что она демон и его сестра. На глазах девочки наворачиваются слёзы. Это было неправильно. Танджиро прижимает рубашку к запястью, ничего не говоря Незуко, но спустя несколько секунд отвлекается и поднимает взгляд на сестрёнку. На клыках капли крови, по щеке стекает слеза, брови нахмурены. Он совсем не понимает, почему его драгоценная Незуко плачет. Разве он сделал что-то плохое. Но если Незуко плачет, значит, она всё ещё в душе человек. На самом же деле, всё ведь хорошо. Откуда слёзы? Но Танджиро от этого становится намного спокойнее. Боль в руке остаётся, но больше он не обращает внимания на неё. Он откидывает кляп в сторону ящика и тянет сестру за собой к постели, разложенной раннее им. Кровь полностью впиталась в плотную ткань рубашки. Он удивляется, что крови было немного. Интересно, отчего так? Возможно, в слюне Незуко есть некие целебные свойства. Было бы неплохо, если так. Он отмоет всё и порассуждает над этим завтра. Сейчас он, путаясь и спотыкаясь от усталости, тянет заплаканную сестрёнку к кровати, чтобы уложить её спать в своих объятиях. Он её обнимает и шепчет, засыпая: — Незуко, я не вижу в тебе демона. Ты всё ещё моя младшая милая сестра. Ты ею всегда будешь. Не плачь, ты же сильная, ты же знаешь, что многое делаешь для меня. Я ни в чём тебя не виню. Онии-чан замечательный. Он словно читает её мысли. Он всегда знает, что лучше сказать, чтобы утешить. Такой тёплый и ароматный, а она холодная и наверняка зловонная. Но она чувствует его любовь всегда. Когда она близка к его спине в этом ящике и может вдыхать запах тела Танджиро постоянно, при этом засыпая; когда она перечитывает его дневник, который был написан им специально для неё (пусть она даже не знает или не помнит некоторых кандзи, используемых братом); когда он так же обнимает её ночами, рассказывая что-нибудь про своих друзей. Она мало, что понимает. Но голос брата самый ласковый, он всегда успокоит её. Незуко смотрит в потолок, дышит полной грудью через рот, несмотря на вес руки Танджиро, перекинутой через неё. Уже глубокая ночь, он ровно сопит ей в висок, а она вспоминает. Всё пытается вспомнить, что было до того, как она стала демоном. Большая половина событий из памяти стёрлась. Она боится, что забудет лица родных, поэтому вспоминает каждого по ночам. Но одно ей точно нельзя забывать. О самом важно для неё человеке. Она спокойно выдыхает, закрывая глаза. «Онии-чан, я обещаю, что буду и дальше защищать твою жизнь, пока ты пытаешься вернуть мою. Спасибо тебе за всё.»