О единорогах, лягушках и подштанниках

Она появилась словно ниоткуда – тонкая, почти прозрачная на вид, босые ноги, длинные деревянные серьги – грозди синих полумесяцев в пелене светлых локонов – взгляд, полный неба. В тонком платье из зеленого струящегося шелка, похожем на поток лесного ручья, она сидит на огромном поваленном дереве, кажется, совершенно не замечая утреннего холода, заставляющего Мерлина передергиваться уже в который раз. Туман крадётся по лесу, путая тропы, оседая на ветвях деревьев, стирая всё вокруг – но её обходит стороной, и даже не приближаясь, Мерлин чувствует в воздухе лёгкое-лёгкое, едва осязаемое, непередаваемо светлое волшебство. - Кто ты? – вырывается у него. Она не двигается. И только когда Мерлин подходит совсем близко, поднимает голову. - Так значит, вот ты какой. - Что? Ты меня знаешь? – растерянно улыбается Мерлин. - Наслышана. А что не так с твоими подштанниками? - Чего-о? – он едва не роняет корзину с травами. - Все наши их постоянно поминают. И твою бороду тоже. А у тебя… - она протягивает руку и осторожно проводит кончиками пальцев по его лицу – легче крыла бабочки, - нет бороды. Но это все-таки настоящий ты. Совершенно сбитый с толку, Мерлин опускает корзину на землю. - Но кто, ради всего святого, ты? Деревянные полумесяцы тихонько звякают. С ветви дерева срывается капля воды, и Мерлин, забыв об осторожности, машинально останавливает её в воздухе, заставляя переливаться и мерцать в раннем солнечном свете. Синие-синие глаза зачарованно следят за каплей. - Красиво, - тихонько говорит она. А потом неуловимо быстро взмахивает тонкой деревянной палочкой – и капля оборачивается бабочкой. Мерлин изумлённо выдыхает, когда она легко задевает крылом его нос. Она смеётся. Бабочка садится на палец Мерлина и раскрывает сверкающие синие крылья. Когда он поднимает голову на лёгкий хлопок, рядом уже никого нет. ~ Спустя пару дней Мерлин выходит из комнаты Артура с подносом, когда сзади звучит знакомый тихий голос. Он оборачивается – и роняет поднос, увидев недавнюю волшебницу на подоконнике в окружении серебристых светлых искр, танцующих в воздухе. - Репаро, - с улыбкой произносит она, взмахивая палочкой и мгновенно собирая осколки бутылки из-под вина и соединяя их в целое на глазах у Мерлина. Тот механически возвращает пролитую жидкость обратно движением пальцев. - Ты что делаешь!? – внезапно вспоминает он, холодея от представленной казни их обоих на месте. – Ты ничего не слышала о запрете на магию? Если тебя увидят, тут же приговорят к смерти! Она издаёт смешок, глядя за спину Мерлина, где в воздухе висит кусок хлеба. Тот отмахивается и возвращает пропажу на место. - Что ты вообще здесь делаешь? И кто ты, черт побери? И почему ты… - ошарашенно смотрит он вниз, - босиком? В такой холод! Волшебница улыбается. - Ты думаешь, я сумасшедшая, да? Мерлин садится на подоконник рядом с ней, ловя в ладонь одну из искр. - Поверь мне, я хотел бы ответить «да», - широкая улыбка растягивает его губы. - Особенно с учётом того, что это было бы самым простым объяснением… нет. Не считаю. Но тебе, похоже, нравится, когда все думают именно так? Девушка пожимает плечами. - Так проще. ~ Он не встречает её около двух недель, и уже почти забывает за постоянными делами, заданиями Гаюса и приказаниями Артура о том, что смешная светловолосая волшебница вообще существовала. А одной ночью находит в лесу Балор – маленькую, потерянную, несчастную, и… И плачущую над лежащим на сырых листьях единорогом. - Что с ним? – Мерлин тут же оказывается рядом, глядя на раненое животное с долей восхищения - и погибающее, оно остается всё таким же прекрасным и величественным. - Не знаю, - девушка быстро стирает слезы. – Я наложила несколько затягивающих заклинаний, но ему хуже с каждой секундой, а я ничего не могу поделать… Мерлин вглядывается в рану с рваными краями, из которой стекает тонкая, но непрерывная струйка светлой крови. Он осторожно кладёт ладонь на неровно вздымающийся гладкий бок единорога, и едва не отдёргивает ее – словно ледяные иглы вонзаются в кончики пальцев. Тёмная, очень тёмная пульсирующая сила под рукой, тёмная, сжирающая изнутри с невероятной скоростью, и затягивающими заклинаниями тут не помочь… - Что ты накладывала? – быстро спрашивает он. Волшебница произносит несколько слов. Мерлин кивает, вспоминая, что некоторые встречались в книгах Гаюса. Но тут ими не обойтись. - Raighnar iffergue. Это очищающее заклинание, постарайся. Она только кивает. Мерлин касается краев раны, вздрагивая от прошивающего насквозь холода, и позволяет магии течь сквозь него. Дышать враз становится труднее, как только его сила сталкивается с той, тёмной и губительной, но он не позволяет себе ни сделать вдоха, ни сдвинуть пальцы. Единорог хрипло вздыхает и содрогается, пока девушка снова и снова шепчет заклинание, освещая поляну легкими сполохами, срывающимися с ее палочки. Мерлин опускает голову ниже, чувствуя, как холод отступает, как магия словно скатывается капельками с кончиков пальцев, растворяя мерзкий чёрный сгусток, и как дыхание словно тает, а золотой свет перед глазами то и дело перекрывается тёмной пеленой… Мерлин собирает всю силу, зажмуриваясь, напрягаясь до предела. И за секунду до того, как сияющая золотая вспышка заливает всё вокруг, он видит восхищенный взгляд синих-синих глаз. Приходит в себя он от того, что кто-то легко касается его волос. И, пожалуй, от сладкого тягучего запаха. И… - Наконец-то, - волшебница улыбается. И тут же протягивает ему маленькую тёмно-коричневую… лягушку? – Съешь это, тебе полегчает. Они вкусные, правда. - Съесть лягушку? – Мерлин растерянно моргает. - Ну да. Она шоколадная. - Шоколадная? - Хуже тебе точно не будет, - смеётся девушка. Мерлин приподнимается на локтях и берёт лягушку, тут же оставляющую на пальцах коричневые потеки. Но пахнет от неё вкусно… - …штоэшошакое? – выпаливает он, даже не дожевав, и тут же жмурится от удовольствия, когда лягушка тает во рту. Волшебница снова смеётся. - Оставить тебе ещё? У меня с собой нет, но я могу попробовать снова вернуться, если профессор МакГонагалл не обнаружит, что я стащила её Маховик, и... - Мерлин улыбается. – Спасибо за единорога, Мерлин. Он поправится? - С ним всё будет хорошо, - кивает он. – Должно быть. Обязательно. Где ты училась магии? - В Хогвартсе, - она смотрит куда-то за лес. – Мне остался еще один год, но я не уверена, что буду продолжать учиться после того, как… - тень пробегает по ее лицу, и девушка мотает головой, отмахиваясь от своих мыслей. – Не бери в голову. Тебе все равно это и не нужно знать. Как и две недели назад, Мерлин не понимает ровным счетом ничего. Но предпочитает и не уточнять. - Ой, - она смотрит на луковицу часов на цепочке, обмотанной, оказывается, вокруг хрупкого тонкого запястья. – Мне пора. Я постараюсь вернуться ещё, у нас все равно сейчас лучше на глаза особо не показываться… Волшебница быстро наклоняется, легко касается губ Мерлина, тихонько шепнув – «буду потом хвастаться, а они опять подумают, что я спятила…» - скользнув кончиками пальцев по лицу, лохматит волосы – и поднимается. - Подожди… Как тебя зовут? – зовёт он. Девушка оборачивается с улыбкой, и мягкое сияние звёзд освещает ее силуэт. - Луна. ~ Мерлин закрывает за собой дверь, устало прислоняется к ней и закрывает глаза. - Скажи, Гаюс, а Утер, ненавидящий магию до такой степени, что скоро будет казнить за произнесение одного этого слова, каждый год отмечает Самхейн с таким размахом? - Отмечает как раз Артур, - улыбается старик. – Утер в это время предпочитает уехать на пару дней куда подальше. О, а тебе посылка, - он кивает на комнату Мерлина. Тот поднимает брови и проходит к себе. На кровати стоит накрытая материей корзинка… …с целой кучей шоколадных лягушек.