Пьяные поцелуи, которые ничего не значат

      Пускай все вокруг и пьяные, но они не слепые. Фрэнк знает, что парни знают и они с Джерардом пиздец как палятся, но это всё равно не останавливает его назойливое желание прошмыгнуть вслед за ним на балкон и разделить одну сигарету на двоих, а потом задержаться там, засунув руки в задние карманы его джинс. И что самое ужасное — Фрэнка никто не останавливает, поэтому он бросает короткое «ага, я тоже выйду покурить» и плотно закрывает за собой дверь.       Наверное, это всё начинается в тот момент, когда они с Джерардом валяются на полу и отсыпают друг другу комплименты в духе «Джи, я на самом деле люблю твоё лицо» и «брось, Фрэнки, я правда считаю, что ты милый», что уже само по себе довольно странно. Всё это время на диване, возле которого они лежат, сидит Рэй. Он смеётся, глядя на этих придурков, пьёт своё пиво и говорит, что они оба выглядят нормально, а затем уходит на кухню к остальным ребятам.       Какое-то время они лежат молча, как будто что-то обдумывая, хотя они уже час как не в том состоянии, чтобы действительно думать.       — Я не встану, — говорит Джерард и смеётся так легко и звонко, словно его лёгкие и он сам наполнены гелием, — нет, серьезно, чувак, я не знаю, как встать. Мне кажется, что мои ноги превратились в вату.       — Всё не так плохо, если что я… — но Фрэнк не успевает закончить мысль. Точнее, он сразу же забывает её в тот момент, когда Джерард поворачивается лицом к нему и утыкается носом в его шею.       Фрэнк замирает. Он чувствует, как Джерард улыбается, а затем потирается своей щекой об его щеку и медленно отстраняется, продолжая держать Фрэнка за руку. Фрэнк понятия не имеет, когда они начали держаться за руки, но теперь это ощущение чужого тепла в свой ладони кажется самым важным и желанным.       По правде говоря, всё началось ещё задолго до этой ночи. Пальцев одной руки маловато, чтобы перечислить, сколько раз они начинали лезть друг к другу с поцелуями стоило им только выпить, но вот до десяти счёт вряд ли доходит. Хотя не исключено, что именно сегодня они перейдут эту черту, потому что Фрэнку окончательно и точно снесло крышу в тот момент, когда Джерард уткнулся носом в его шею. Фрэнк не может до конца объяснить это чувство, потому что он пьяный — и, возможно, это ещё сильнее приближает ситуацию к катастрофе, — но он чувствует себя так, будто никогда прежде не знал человеческого тепла и теперь ему жизненно необходимо наверстать упущенное и почувствовать чужую кожу на своей. Ему жизненно необходимо прижаться к Джерарду, запустить руки под его толстовку и сократить расстояние между их лицами, чтобы начать то, к чему они идут весь вечер.       Но ничего из желаемого он не в силах получить в ту же секунду, потому что по каким-то необъяснимым причинам они поднимаются с пола и идут дальше пить пиво.       Это нельзя назвать вечеринкой, скорее собранием задротов, переросших пубертатный период. Весь вечер они обсуждают прохождения игр, сериалы, книги и музыку, потому что для них это так же легко и естественно, как дышать. Не считая того, что происходит между Джерардом и Фрэнком, — когда они смотрят друг на друга или переплетают ноги под столом и глупо улыбаются в надежде, что этого никто не видит, — этот вечер абсолютно и точно не сумасшедший. Атмосфера другая. Как будто из времён старшей школы, когда вечером пятницы уходишь с ночёвкой к своему лучшему другу и вы всю ночь не спите, смотрите ужастики и прячете чипсы и колу под подушкой, только теперь на их месте сигареты и пиво.       Фрэнк выходит из транса своих мыслей, когда Джерард начинает что-то рассказывать. Он даже не запоминает слов, просто наслаждается его голосом и очаровательным профилем. Прямо сейчас ему снова хочется оказаться на полу в пустой комнате рядом с этим придурком или вообще где угодно один на один, поэтому Фрэнк шлёт мысленные сообщения Джерарду в духе «блять, сделай что-нибудь, дай мне какой-то знак».       — Я пойду покурю на балкон, — говорит Джерард и бросает милую пьяную улыбку всем сразу и никому конкретно, но всё же задерживает свой взгляд на лишнюю долю секунды на Фрэнке, — нужно проветрить голову, а не то я засну.       Фрэнку стоит определенных усилий удержать себя на месте. В смысле, ему действительно хочется забить на всё, схватить Джерарда за руку и свалить хоть куда-то. Если это «хоть куда-то» — балкон, то замечательно, так тому и быть.       — Отлично, я выйду с тобой, — неожиданно отвечает Майки.       В этот момент Фрэнк действительно вскакивает, как гриб вырастая из ниоткуда между братьями, словно Майки собирается похитить Джерарда прямо у него из-под носа. В любом случае, от Майки нужно избавиться, иначе он станет свидетелем того, чего ему точно не стоит видеть.       — Э-э, чувак, ты же только закончил болеть, ты промерзнешь весь, — говорит Фрэнк и хлопает младшего Уэя по плечу, — лучше посиди в тепле. Ага, а я тоже пойду покурить. Прослежу, чтобы твой брат не вывалился из окна или не поджег себе волосы, зажигая сигарету, знаешь.       Майки слегла прищуривается, смотрит на Фрэнка через стекла своих очков так, будто в них встроен детектор лжи, а затем хмыкает и говорит «конечно, чувак», и в этом коротком предложение читается «я знаю, что вы сейчас будете лизаться». Но Фрэнку десять тысяч раз похуй, он только коротко улыбается в ответ.       — Нихуя ты не знаешь, Майкиуэй, — бормочет себе под нос Фрэнк, когда выходит на балкон, потому что никто из них даже не представляет, что вообще происходит. По крайней мере, Фрэнк так думает.       — Ты что-то сказал? — негромко спрашивает Джерард и выдыхает дым сигареты так красиво и грациозно, словно он персонаж из нуарного детектива.       Эти спутанные черные волосы, наверняка до ужаса провонявшиеся сигаретами, как и вся одежда, милое личико с вечно печальными глазами и великолепным вздёрнутым носиком и даже бесформенная черная толстовка — это всё заставляет внутренности Фрэнка вздрогнуть от вожделения.       — Блять, иди сюда, — едва ли не рычит он и притягивает парня к себе так резко, что они сталкиваются лбами, прежде чем впервые поцеловаться за этот вечер и вообще за хуй знает сколько времени.       Фрэнк впечатывает Джерарда в стену и по-хозяйски хватает его за задницу, потому что он действительно ждал этого очень долго и теперь собирается насладиться каждым моментом, который у них есть. Поцелуи выходят жадными, с привкусом солода и ощущением дула пистолета у виска. Джерард успевает затянуться ещё раз и выбросить сигарету до того, как пепел начнет обжигать пальцы, в момент, когда Фрэнк переходит с губ на шею и начинает засасывать его кожу.       — Что, если кто-то из этих придурков зайдет? — с рваным полувдохом спрашивает Джерард.       — Мне всё равно.       И, конечно же, не проходит и тридцати секунд, как дверь на балкон приоткрывается, и парни отскакивают друг от друга, как будто их ударило молнией. Фрэнк нервно смеётся, теребит капюшон и закуривает свою «вторую» сигарету. Всё просто замечательно.

***

      Самое тяжелое по возвращении в компанию — вести себя как обычно, и они с треском проваливают эту операцию. Обычно Фрэнк и Джерард болтают без умолку, особенно когда выпьют, а теперь только вбрасывают короткие реплики в разговор, тем самым вызывая вопросы, которые никто не задаёт вслух.       Ладно, ситуация Джерарда не так плачевна, он ведёт себя немного странно, но для него это в порядке вещей. Спустя пять минут он вклинивается в беседу Майки и Пита, пытаясь отвлечься, и старается не смотреть на Фрэнка, чтобы случайно не потерять дар речи. А ещё он старается не моргать слишком долго и часто, потому что в голове сразу же возникает тот самый взгляд Фрэнка, от которого мгновенно становится тяжело дышать и, может быть, Джерард краснеет, когда вспоминает о тех нескольких минутах на балконе.       С самообладанием Фрэнка всё гораздо хуже: он выглядит так, будто сломает руку первому, кто попадется ему на глаза, возможно, именно поэтому он смотрит в пол или на свою банку пива. Самое ужасное, что он даже не до конца понимает свою злость, ему просто хочется выгнать всех из квартиры и снова прижать Джерарда к стене, но это даже не его дом и с Джерардом они непонятно в каких-то отношениях. Стоит только Рэю включить телевизор, попутно обсуждая с парнями, что можно посмотреть на этот раз, как Фрэнк вскакивает с дивана и, не говоря ни слова, уходит в сторону туалета. Он обожает смотреть фильмы пьяным или накуренным, абсолютно не улавливая смысл слов, только глупо наблюдая за картинкой, но сегодня вечер исключений.       Джерард смотрит на ту часть дивана, где только что сидел Фрэнк. Он тяжело вздыхает, ещё раз окидывает взглядом комнату и замечает, что ребята решили включить «Настоящую любовь», но даже Тони Скотт и Тарантино не могут остановить его сейчас.       — Я, эм, — начинает Джерард и понимает, что его никто не слушает, что в данной ситуации только на руку, — пожалуй да. Ага, я пойду. — И ожидаемо не получив никакой ответной реакции, теряется в темноте коридора, следуя за Фрэнком.       В туалете горит тусклый синий свет, прямо как в каком-нибудь клубе. Фрэнк сидит на бортике ванны, уставившись прямо на Джерарда, будто он ждал его появления с самого начала, и от этого взгляда бегут мурашки по коже. Наверное, кому-то из них нужно начать диалог, но вместо этого они продолжают играть в гляделки. Джерард смотрит на Фрэнка и думает, что тот очень красивый. Ему тяжело выдержать этот пронзительный взгляд карих глаз, которые кажутся черными при таком освещении, но он продолжает смотреть, и, что самое сумасшедшее, Джерард не понимает: он действительно трезвеет от их зрительного контакта или ещё сильнее падает в какой-то совершенно неизученный вид беспамятства.       В конце концов Джерард сдается первым и спрашивает:       — И почему ты здесь прячешься?       — Я не прячусь, Джерард. Это был стратегически продуманный план, чтобы выманить тебя из комнаты.       — Между прочим, парни включили «Настоящую любовь», — зачем-то добавляет Джерард и неловко переминается с ноги на ногу, подходя ближе. Они придурки, однозначно.       Фрэнк прикусывает язык, чтобы не сказать что-то в духе «я тоже могу показать тебе настоящую любовь, детка», и молча притягивает Джерарда, усаживая его к себе на колени. Эту позу нельзя назвать удобной, потому что Фрэнк сидит не на диване, а всего лишь на краю ванны, но это становится таким второстепенным, ведь они снова одни в комнате и невероятно близко друг к другу.       Поцелуи выходят почти что ленивыми. На этот раз они не спешат, а прикосновения получаются мягкими и нежными. Фрэнк запускает руки под толстовку Джерарда, и тот сразу же задерживает дыхание, пока Фрэнк не начинает горячо дышать ему в шею и кусает за мочку уха.       — Ты милый.       — Заткнись, Фрэнк, или мне придется ударить тебя, честное слово.       Фрэнк ничего не отвечает. Вместо этого он резко встаёт, хватает Джерарда за задницу и меняет их местами. Будь это не ванная комната, а хотя бы чертова кухня, Джерард сидел бы на столе и это было бы раз в сто удобнее, но им приходится довольствоваться тем, что есть.       Одной рукой Фрэнк держит Джерарда за талию, а другой касается его лица. Это кажется странным, но он весь вечер думал о том, чтобы сделать это: провести шершавыми кончиками пальцев по линии подбородка Джерарда, коснуться его мягких щёк, дотронуться до его носа и задеть большим пальцем нижнюю губу. Что действительно удивляет и делает ситуацию взрывоопасной — это сам Джерард, который секунду назад дрожал от стеснения, а теперь вбирает чужие пальцы в рот и едва уловимо стонет. Фрэнк закусывает губу, глядя на это, и толкается коленом в пах Джерарда, вытаскивая из него ещё один стон.       — Джи… — слова выходят рваными и быстрыми, — не хочешь прогуляться до моей квартиры?       Это не предложение, а вопрос жизни и смерти (для его члена так точно). Они никогда не заходили так далеко, потому что, ну… Пьяные поцелуи с друзьями не считаются чем-то серьезным. Это как «Всё, что было в Вегасе, останется в Вегасе», без разницы забудешь ли ты эти поцелуи или нет, потому что они ничего не меняют. Но если сегодня они потрахаются, наверное, это будет что-то значить — как минимум то, что они, блять, потрахались.       Какую-то долю секунды эти мысли действительно тревожат Фрэнка. Он даже находится на грани того, чтобы пожалеть о сказанном и забрать свои слова обратно, потому что ему не хочется разрушать их прекрасную дружбу и усложнять всё сексом. Но в то же время ему хочется этого больше всего на свете, и когда Джерард закусывает губу и говорит «Конечно. Давай просто свалим отсюда поскорее», Фрэнк решает всё обдумать когда-нибудь в другой раз. Он в любом случае найдет время для сожалений в своём плотном графике, так что незачем пытаться украсть у самого себя возможность хорошо провести эту ночь.

***

      Джерард возвращается к ребятам весь красный и с растрёпанными волосами, что-то говорит о том, что Фрэнку стало плохо и того нужно отвести домой, а затем, не дожидаясь ответа, впопыхах надевает верхнюю одежду и выбегает на улицу.       Сейчас только начало весны. На улице довольно прохладно, особенно по ночам, но их кровь разогревает алкоголь, так что куртки расстегнуты нараспашку, а кончики носов успели замерзнуть ещё в первые две минуты, но им плевать и на это. Фрэнк замечает, что на улице ни души, и прижимает Джерарда к первому попавшему дереву, чтобы сорвать очередной поцелуй с его губ. В перерывах между поцелуями они держатся за руки и смеются, осознавая всё безумие происходящего.       — Погоди минуту, — Джерард останавливается и начинает шарить по карманам, — хочу закурить, будешь?       — Ага, спасибо. — У него есть свои сигареты, но он никогда не откажется от такого предложения, потому что нужно ведь хоть как-то экономить, правильно? Возможно, это выручает его на целых двадцать долларов в месяц. Фрэнк смеётся.       — Что такое?       — Ничего, — Фрэнк пожимает плечами, — смотрю на то, как ты мучаешь зажигалку. Подкурить тебе сигарету или постоим здесь ещё минут пять?       Джерард признает своё поражение, смеётся и после первой тяги добавляет, что терпеть не может зажигалки с колесиками.

***

      Когда они наконец-то оказываются в квартире, не происходит ничего киношного, вроде секса у порога, потому что первым делом на Фрэнка набрасывается собака, пытаясь облизать его лицо. По правде говоря, они с Джерардом даже не успели бы обменяться рукопожатием.       — Хэй, Лоис, я тоже скучал, — Фрэнк пытается увернуться от её слюнявой морды и бросает слегка виноватый взгляд на Джерарда. — Извини, забыл про собаку. Сейчас насыплю ей еды и закрою на кухне, она умеет быть тихой.       — Не извиняйся. Если бы мы пошли ко мне, то на месте Лоис была бы моя мама, а это в сто раз хуже.       Фрэнк улыбается и говорит Джерарду чувствовать себя как дома, будто тот не был здесь сто тысяч раз до этого, а затем принимается исполнять обещание насчёт собаки.       — Очень забавно было слушать, как ты оправдываешься перед Лоис, — говорит Джерард, когда Фрэнк возвращается к нему.       — Я же не мог оставить её, не объяснив в чём дело, она ведь член семьи, — отвечает он, скрашивая разговор дьявольски милой улыбкой, — а теперь о других членах: напомни, на чём мы остановились?       — Ты невыносим и, кажется, обещал вдавить меня в матрас.       Возможно, у Фрэнка самое ужасное чувство юмора, но Джерард всё равно готов раздвинуть перед ним ноги прямо сейчас, поэтому всё остальное уходит на задний план.       Они не включают свет в спальне, и только лунные лучи обволакивают комнату холодным сиянием. От алкоголя всё ещё немного штормит, одежда постепенно летит на пол, а выглаженные простыни в мгновение ока превращаются в скомканный кусок ткани, и всё это кажется абсолютно неважным. Фрэнк берёт Джерарда за подбородок, скользит взглядом по его лицу и смазано целует.       — Хочу услышать, как ты будешь стонать подо мной.       Джерард сглатывает слюну и чувствует, как от этих слов кровь приливает к члену. Возможно, это всего лишь такое освещение, но ему кажется, что зрачки Фрэнка полностью поглотили радужку глаз, и от этого взгляда внутри всё сжимается.       — Блять, Фрэнк… — ещё ничего толком не произошло, а дыхание уже сбилось. Джерард тянется к чужой ширинке и снова сглатывает от ощущения возбужденного члена под своей ладонью. Боже, он будет только рад, если Фрэнк захочет трахнуть его в рот для начала.       В этот же момент Фрэнк стягивает с Джерарда джинсы вместе с нижним бельем и кусает его за мочку уха, посылая волны мурашек по спине. Он оказывается ещё более мягким и податливым, чем на первый взгляд или первое касание, и от этого желание подмять его под себя только усиливается. Фрэнк надеется, что Джерард достаточно громкий.       Уложив его на спину, Фрэнк нехотя отстраняется, чтобы выскользнуть из оставшейся одежды и достать презерватив и смазку. Ебаный сюр. Он смотрит на Джерарда, распластавшегося на кровати, который явно сдерживает себя, едва касаясь собственного члена, и думает о том, что отложит эту картинку на потом как материал для дрочки, а сейчас можно сполна насладиться реальностью.       — Подожди секунду, — просит Джерард слишком высоким даже для него голосом в момент, когда Фрэнк снова нависает над ним. Тот замирает и с недоумением на лице разрешает поменять их местам. Если это всё для того, чтобы Джерард взял его член в рот, то блять…       — Джи, — Фрэнк шумно выдыхает и, не думая, запускает пальцы в его волосы, — ты ебаный пиздец. Мы договаривались, что это я заставлю тебя стонать, а не наоборот.       Твердый и теплый член отлично ощущается во рту, так что в ответ Джерард только угукает и шумно выдыхает. В его голове буквально ноль мыслей, только животное желание близости. Он обводит языком головку, облизывает член по всей длине и снова берёт его в рот, готовый вот-вот подавиться слюной. Фрэнк не управляет им с помощью руки, только мягко поглаживает кожу головы и одобрительно стонет, но даже от этого Джерард чувствует себя на грани, так что с влажным причмокиванием он отстраняется и вытирает рот тыльной стороной ладони.       — Извини, просто хотел попробовать тебя на вкус до того, как наденешь презерватив.       Фрэнк поверить не может, что Джерард извиняется за что-то. Не выдержав, он смеётся и притягивает его к себе для очередного грязного и долгого поцелуя.       — Теперь моя очередь, — шепчет Фрэнк прямо в ухо Джерарду, разворачивая его задницей к себе, — кажется, я обещал вдавить тебя в матрас.       Джерард чувствует, как Фрэнк прижимается к нему членом, а затем вводит внутрь первый палец.       — Можешь особо не возиться, — говорит Джерард и опускает лицо в подушку, — я часто растягиваю себя.       «Джерард, ты не делаешь ничего проще», — думает Фрэнк и тяжело дышит, представляя, как тот делает это с собой. Тем не менее, он прислушивается к просьбе и быстро добавляет второй палец, а затем и третий, потому что это всё, конечно, здорово, но Фрэнк хочет перейти непосредственно к той части, ради которой они пришли сюда.       Джерард непроизвольно вздрагивает, когда Фрэнк входит в него, и почти сразу же расслабляется. Дыхание учащается с каждым толчком, возбуждённый член плотно прижат к смятой простыне, и каждый раз, когда Фрэнк двигается достаточно быстро, чтобы слегка подвинуть Джерарда, тот протяжно стонет.       — Подними задницу вверх, — просит Фрэнк, и Джерард повинуется, пускай и с заминкой. Он чувствует крепкую хватку на бедрах — неудивительно, если там останутся синяки, и по-кошачьи выгибает спину, когда Фрэнк попадает по простате.       — Агх, вот здесь… Пожалуйста, блять, — стонет Джерард, — двигайся быстрее, или я взорвусь.       Фрэнк ускоряет ритм и слегка меняет угол, заставляя Джерарда дрожать, а затем опускает руку на его член, и хватает каких-то пары касаний, чтобы тот кончил. Во время собственного оргазма Фрэнк кусает Джерарда за плечо и придавливает того весом собственного тела.       Нет никаких фейерверков или космических взрывов, только приятная усталость, разливающаяся по телу, и сперма на простыне. Как минимум, они действительно потрахались, боже.       — Возможно, нам стоит повторить это трезвыми, — говорит Джерард, утыкаясь носом в шею Фрэнка прямо как тогда на полу, и кажется, что с того момента прошло не несколько часов, а целая вечность.

***