Земля просела на два метра, пока я думал о тебе.

Представь, что весь мир погружен в монохром. Цветовая палитра мира растянулась от белого к черным оттенкам. Ты идешь по своему городу. Небо серое. Птицы серые. Люди серые. Все серое. Мир однообразен, одноцветен. Но однажды ты встречаешь его, и весь мир приобретает невиданные краски. До того новые и необычные, что глаза начинают болеть. Ты начинаешь все охотнее выходить на улицу, чаще улыбаться прохожим. Тебя начинает радовать любая мелочь. И все из-за одного человека. Мысли о нем делают тебя счастливым, тебе хочется быть рядом. И это не красивый оборот речи, так и есть. Со мной это случилось, когда мне было тринадцать. Ты был новеньким в школе. Этот урок биологии изменил мою жизнь. Когда я шел на учебу я ненавидел этот мир, за его однообразие, а когда шел обратно, не желал уходить. В этот день мы познакомились. Ты оказался очень приятным парнем. Таким наивным и милым… За пару недель мы сдружились. Я водил тебя в свои излюбленные места в Дерри. Мы часто зависали у меня. Когда я предлагал пойти к тебе ты отнекивался, по неизвестной причине. Но я не обращал на это особого внимания. Как же я жалею об этом…Я любил издеваться над тобой, и как мне казалось, тебе это тоже нравилось. Пошлые шуточки, обзывания… Я сыпал шутками только ради того, чтобы увидеть твою улыбку. Мне уже скоро сорок, а я до сих пор блюю шутками в стенд-ап. Правда, это уже совсем не то… Однажды я снова жестоко пошутил над тобой. Ты так разозлился, что покраснел. Ты такой милый, когда злишься. Мы были хорошими друзьями. Я бы мог наслаждаться этим, но человеку всегда мало. Ты все время был так близко, но такой недосягаемый. Ты был нужен мне, я хотел чувствовать тебя, касаться… Но я молчал, боясь получить отказ. Ты был хрупким парнем, но смелым. Как-то раз, когда мы сидели на берегу реки ты поскользнулся на камне, упал и сломал руку. Ты был напуган, хотя не сильнее чем я... И даже в этой ситуации не обошлось без моих тупых шуток. Ты думал, что ублюдок, но я просто старался тебя отвлечь. Я всегда защищал тебя, боялся, что с тобой что-то случится. Ты не замечал этого, либо же делал вид. Когда в очередной раз мы зашли в аптеку, чтобы купить препаратов для твоей мамы, ты снова неосторожно взял флакон с верхней полки и тот чуть не упал тебе на голову. Мной движило что-то нечеловеческое. Я хотел каким-то образом поймать его… Как же это глупо. Я ударил тебя локтем по лицу. Если бы я не влез все было бы не так болезненно. Мне было так стыдно. До сих пор стыдно. С тех пор мы почти не расставались: ели вместе, гуляли вместе, даже ночевали иногда вместе. Я не желал нарушать твою зону комфорта, поэтому мы засыпали отдельно. Я помню, это было в девяносто втором, или девяносто третьем… Мы ночевали у меня. Помню лишь что была гроза, и нежный, такой родной голос: - Рич, ты спишь?.. – Я спросонья не сразу понял, что происходит. - …не сплю – тихо ответил я - На полу холодно… Ты не против? – Я почувствовал вес на краю кровати. Одобрительно отодвинувшись я ощутил, как матрас продавился под тобой. Я почувствовал приятный запах миндаля и зубной пасты. Иногда я до сих пор чувствую этот запах, когда ложусь в кровать. Гроза так приятно ласкает уши. Я почти сразу же уснул. С утра я проснулся рано, все еще спали. Честно говоря, я испугался, увидев тебя в своей постели. Я не сразу вспомнил события прошлой ночи. Мне пришлось восстанавливать его по фрагментам. Я так боялся тебя коснуться. Это был дикий соблазн. Вот он, лежит прямо передо мной, весь в моем распоряжении. Я не смел даже взглянуть на тебя. Такая тонкая грань между крепкой дружбой и глубокой ненавистью. Или же безудержной страстью? Увы, теперь я этого не узнаю. Только к шестнадцати годам у тебя наконец сломался голос. Это было так странно и забавно… Ты был последним в нашей группе, в то время как у меня это произошло у одного из первых. Это было так спонтанно. Вечером ты уходил милым хрупким мальчишкой, а на утро пришел уже милым парнем. Нам было хорошо в компании друг друга, но я стал замечать изменения в твоем поведении. Я не обращал внимания. Я просто хотел быть рядом. Летом девяносто третьего ты уехал навсе лето. Это было худшее лето в моей истории. Я никак не мог найти себе место. Я ходил по тем местам где мы с ним часто гуляем. Я думал, что это истинное одиночество. Ха-ха… Настоящее одиночество меня еще настигнет… Проезжая мимо твоего дома я ощущал некий холодок по телу. Я считал, что это от сильной тоски… Ты вернулся в конце августа. Это был самый счастливый день в моей жизни. Мы весь день провели у меня, рассказывая о том, как провели лето. Мне было так приятно снова слышать такой родной мне голос. Я вникал в каждое твое слово, что как музыка ласкали мои уши. Мы проговорили почти всю ночь, пока оба не уснули. Мои мысли были только о тебе. Я даже стал отставать в учебе, поэтому ты стал приходить ко мне еще чаще, чтобы помочь с алгеброй. Ну вот зачем я так полюбил тебя? Ну почем ты, так чертовски красив? Ты никогда меня не покидал. Даже во сне. Только лишь ночью я имел право коснуться тебя, не наяву. Но я продолжал наслаждаться временем что мы проводим вдвоем. Я не познал бы настоящей любви, если бы не ты. Я до сих пор живу один. Если бы меня спросили: «Можно ли полюбить слишком сильно?», я бы ответил, что это глупо, ведь ничто не вечно. Но сейчас я бы ответил, что это реально, но губительно. Забавно, не так ли? То, что ты ставишь для себя на первое место, губит тебя быстрее чем никотин. Ты был астматиком. Сколько себя помню, у тебя при себе всегда был ингалятор. Почти всегда… Как то, помню, однажды ты забыл его. У тебя начался очередной приступ, меня охватила паника. В кармане было всего пять долларов. Какое счастье что аптека была буквально за углом. Так же ты был жутким ипохондриком. Когда мы гуляли, я случайно чихнул рядом с тобой. Ты почти не обратил на это внимания, но потом это повторилось, и ты стал упрекать меня в том, чтобы я лег на больничный. Я решил, что это странная форма заботы, но сейчас я понимаю, что ты просто был напуган за свое здоровье. Весной 1994 года мне пришлось переехать. С тяжелым сердцем мне пришлось об этом сообщить тебе. Я раньше никогда не видел тебя в таком состоянии. Твои эмоции тяжело забыть. Весь последующий день мы провели вместе, у меня. Это единственное что я хотел, провести последние дни в Дерри только с тобой. Проснувшись рано с утра я поехал на мост поцелуев. Вернувшись буквально через пол часа, я обнаружил что моя постель пуста. Ты просто ушел. Ничего не сказав. Надеюсь, у тебя были на то причины. Я учился в соседнем городе. Хоть мне и было одиноко, но у всего есть свои плюсы. Я смог начать жизнь с чистого листа, хоть в этой жизни и не было его. Я не мог спокойно пить кофе. Ты безумно его любил. Я не мог равнодушно ходить в аптеку. Я даже банально не мог зубы спокойно почистить. Морозный запах зубной пасты напоминал мне о тех днях, когда мы просыпались вместе. Так провел я около года. Я ни на секунду не забывал о тебе. Я думал, что схожу с ума. Мы обежали навещать друг друга. Но этого так и не произошло. Ни разу. Ни одного словечка от тебя я так и не получил, до одного момента… 27 марта 1995 мне пришло письмо. Без подписи, без обратного адреса. Только лишь содержание: «Привет, Рич. Извини что не писал тебе, у меня не было возможности. Просто кое-что произошло, и я думаю ты обязан знать об этом… Моей мамы больше нет в живых. Это случилось вчера. Я вернулся после учебы… думал она спит. Я знаю, вы были не очень близки, но я бы хотел видеть тебя на похоронах третьего апреля. С уважением, (имя замазано).» Имя мне не требовалось чтобы понять от кого оно. Я не мог поверить, что миссис Касбак больше нет. Я видел ее всего пару раз, в те редкие моменты, когда она выходила на крыльцо. Я знал, как ты ее любил. Я приехал на день раньше. На тебе не было лица. Но когда мы встретились, твоя мимика поменялась. Ты был одновременно в печали, но в то же время счастлив. Я видел такое всего дважды в жизни. Ты кинулся ко мне в объятия и начал плакать. Миссис Касбак была последней кто у тебя остался. Это страшно. На похороны пришло не много из приглашенных, что ранило тебя еще больше. Когда я произносил свою речь, не сразу заметил, что пошел дождь. Мне в голову взбрело последнимпредложением добавить «Она стоит, с нами, здесь, под дождем из наших слез…». Сейчас мне это кажется невероятно глупым, но мне было всего 19. Несмотря на это ты улыбнулся, тебя даже пробрало до слез. После похорон я отвез тебя домой, а после мне пришлось уехать. Ты был слишком подавлен, поэтому даже не попрощался. Снова. Ты не был плаксой, правда. Ты вообще старался не показывать негативные эмоции. этого никто не замечает, такую моральную силу никто не ценит. После похорон миссис Касбак мы больше не виделись. Я отучился еще 5 лет, и даже почти забыл о тебе. Я хотел было остаться в этом городе, и больше не возвращаться в Дерри, если бы не случилось кое-что… в один момент это началось снова. Все снова обрело бесцветие. У меня была паника, я не мог понять что я сделал не так. Я вспомнил наше знакомство, первую прогулку, первую ночевку… все что нас связывало. Бросив все дела, я сел в машину и поехал в Дерри. Мне было страшно, бешено тряслись руки и дико колотилось сердце. Когда я приехал я впервые вошел в твой дом. Мне в нос сразу ударил запах пыли и ацетона, от чего я сморщился, как изюм. Я почему-то очень боялся за тебя, не понимая, как это все вообще связано с тобой, но мне было ясно что это так. Я судорожно ходил по дому и звал тебя, но никто мне не отвечал. Все вокруг было покрыто толстым слоем пыли, что мне показалось странным, ведь семейство Касбак, а особенно ты, отличаются особой чистоплотностью. Зайдя, предположительно, на кухню, я обнаружил лишь недавний погром. Определил я это по отсутствию дикого слоя пыли на нем. Все шкафчики были настежь открыты, а их содержимое судорожно вывалено на пол. Следующая комната была комнатой мисс Касбак. Она вся была завалена цветами и венками, а на тумбе стояла фотография какого-то мужчины. Видимо это был твой папа. Я взял рамку, чтобы рассмотреть поближе. Снимок был довольно старый, бумага по краям пожелтела. Ничего полезного я в этой комнате не нашел, поэтому отправился в следующую. Ванная. Она была маленькая, полочки были пусты. Все было на полу, как будто кто-то яростно что-то искал в них. Тебя не было и здесь. В конце коридора осталась последняя дверь, скорее всего твоя комната. Я дернул ручку, дверь была не заперта. Я медленно приоткрыл ее и на меня дунул резкий порыв воздуха из настежь открытого окна. После я увидел интересную картину. Вот он. Причина мох сладостных снов и улыбки на лице. Вот он, человек, по которому я страдаю на протяжении многих лет. Я помню, ноги стали ватными и подкосились. Внутренности завязались в тугой узел. В горле встал ком, во рту пересохло. Глаза моментально налились слезами. Вот он, передо мной, висит на люстре с петлей на шее. Я уехал из Дерри через пару дней после твоих похорон. Там был почти весь город, все его очень любили… Я не смог произнести и слова. После того как все разошлись я еще долго стоял возле твоей могилы. Касбак, почему ты это сделал, черт возьми? Я до сих пор не могу поверить, вникнуть в то что тогда произошло. Это кажется дурным сном. Прежде чем уехать из этого города навсегда, я поехал на тот самый мост поцелуев. Прошло уже… много лет. Мне скоро сорок, а я до сих пор не могу свыкнуться с потерей. Мне было всего 19, я до сих пор скучаю. Шесть лет прекрасной дружбы. Шесть долгих лет я мечтал о нем. Я терпеть не могу больше этот мерзкий серый мир. Это не предсмертная записка, нет. Я пишу это просто чтобы люди знали, что это было. Чтобы о том, что я пережил хоть кто-то знал. Я просто хочу вернуться к нему…

***

3 ноября 2016 года Ричарда Тозера обнаружили повешенным в собственном кабинете. На его письменном столе был обнаружен документ, наводящий на мотив самоубийства.

***

- Рич… Рич это ты? О боже… Очнись… - я открыл глаза. На меня с удивлением смотрело до боли знакомое лицо. - Боже, это правда ты – ты улыбнулся мне. Это был ты. Это правда был ты. Большие карие глаза, тоненькие ножки и приятный запах миндаля, по которому я так скучал… Мне снова тринадцать. Все снова обрело краски. На земле после нас остались лишь воспоминания, и старая надпись на мосту поцелуев. R+E Ричи Тозер + Эдди Касбак.