Покатаемся?

       Пеппер свернулась клубочком на диване, натянув пушистый плед до самого подбородка. Необходимость в нём, нужно признать, совершенно отсутствовала. На улице было жарко и душно, а папа уже несколько дней держит кондиционеры включенными, чтобы дом хоть немного перестал походить на духовку. Но с пледом было куда уютнее.        Настроение было престранным. Пеппер даже охарактеризовать его никак не могла, наталкиваясь на одно противоречие за другим.        Лёгкая апатия, которая, впрочем, не мешала периодически нетерпеливо поглядывать на телефон и увлечённо следить за стремительным развитием событий в несуразном кулинарном шоу, влечение к которому Пеппер не могла оправдать абсолютно ни чем. Она, вообще-то, не понимала ни слова из того, что говорили участники и ведущий — оно и понятно, язык-то не английский; а смотрела лишь ради эмоций. Мало где встретишь бьющуюся посуду и рыдающих кулинаров, обычно у них всё такое весёленькое.        Чуть-чуть меланхолии, наверное, из-за страха перемен, присущего всему живому. Мысленно, Пеппер поправляла себя, напоминая, что не совсем всему, но это не очень важно. Но меланхолия и воодушевлённое предвкушение, которое прорывалось через оболочку спокойствия машинальным постукиванием пальцев по бедру, сочетались так же хорошо, как, например, шоколад и томатная паста. Абсолютно не сочетались, в общем-то.        Хотелось всего и, одновременно, ничего. Пеппер чувствовала, как её буквально разрывает то от желания провести перед телевизором, как минимум, всю оставшуюся неделю до выпускного или, ещё лучше, следующие лет семьдесят, то от непреодолимой тяги выйти на улицу и сделать хоть что-нибудь. Главное: весёлое, энергичное и, в какой-то степени, сиятельное. Отличиться, так сказать, напоследок.        Но, поскольку определиться она никак не могла, Пеппер куталась в плед, своим вычурно-зелёным длинным ворсом так и напоминающий траву, машинально сортировала цукаты по цветам и ждала чего-то. Неизвестно, правда, чего именно: будь то душевный подъём, звон очередной разбитой тарелки из телевизора или возвращение мамы с работы. Что-то ведь должно произойти, главное заметить и понять, что вот оно, то самое нечто, которое ты так долго ждал.        Пока что не происходило ничего: папа равномерно шуршал в коридоре, подкручивая разболтавшиеся полки и крючки, участники шоу занимались своими рецептами, не раздражая ведущего, Лекси играла где-то наверху, соседские дети возвращались с последних школьных дней перед каникулами, шумно болтая и дурачась, а мама будет на работе ещё два часа. Всё было тихо и спокойно, так что Пеппер не знала, радует это её или бесит.        Вот что делает с человеком отсутствие каких-либо обязанностей и свободное время. Уроки и экзамены закончились, до выпускного ещё пять дней, а заняться решительно нечем. Все нормальные подростки гуляют с друзьями, веселятся на вечеринках и радуются своему официальному вступлению во взрослую жизнь. Может, подбирают наряд на выпускной или взволнованно проверяют почту, ожидая результатов экзаменов, чтобы убедиться, что всё происходящее — не сон, а впереди действительно ждёт возможность попасть в желаемый университет.        Пеппер никогда не причисляла себя к числу нормальных подростков. Ярлык «тихой и правильной отличницы» прочно закрепился за ней, и, наверное, это было бы весьма удручающе, если бы не являлось правдой. Тяжело заработать какое-то другое амплуа, если твои сильные стороны это: организованность, перфекционизм и спокойствие. Вкупе с желанием учиться и, наверное, какими-то природными качествами, вроде хорошей памяти, было предельно просто догадаться, какую роль для неё подготовила школа.        Та самая девочка-отличница, которая отвечает на всех уроках, даёт списать на контрольной и пытается избежать любой школьной самодеятельности. Имя которой ты забываешь, стоит другу позвать тебя. Скромная, умная, незаметная и ещё сотня эпитетов для описания того человека, который присутствует в каждом коллективе.        Пеппер и не пыталась как-то выделиться. Она знала, что слово «симпатичная» к ней весьма даже применимо, но не пыталась как-то это подчеркнуть, сосредоточившись на учёбе. Разве не за этим она вообще попала в школу? Чтобы выучиться, сдать экзамены и получить шанс на ту жизнь, которую хочешь. Любимая работа, друзья, семья и что там дальше по списку? Пеппер знала свою цель, так что старалась не размениваться по мелочам.        «Мелочами» она считала отношение одноклассников, отсутствие приглашения на какую-нибудь шумную вечеринку, которая и нужна-то только для того, чтобы напиться и обжиматься с такими же пьяными подростками, и всякие глупости, вроде девчачьих сплетен.        И ключевое слово во всём этом — «старалась». Как и всем подросткам в мире, ей было не так уж и наплевать, что о ней говорят за спиной и о чём восторженно щебечут девчонки на переменах. О ком. Как выразилась её подруга, ведь даже у тихих отличниц есть такие, вопреки киношным стереотипам, а ещё друзья и довольно неплохая компания, которая, впрочем, немного популярней самой Пеппер, а многие и не помнят о том, что она тоже является её частью: «Всех будто переклинило, Джин, звёзды сошлись, а дороги ведут не в Рим, а к его величеству». Довольно точно, надо сказать.        Есть вещи, о которых глупые киношные клише не лгут. Не о всех, конечно, но популярные ученики — самый распространённый и, наверное, почти единственно-верный стереотип — были, есть и останутся навсегда главной темой всех сплетен, обсуждений, воздыханий и грёз. Пеппер не следила за жизнью всех, лишь запоминала имена, что чаще всего были на слуху, но, разумеется, был и тот, о ком знали все. Имя, которое, вероятно, она узнала бы и через пятьдесят лет. Куда уж без него.        Тони Старка знали все. Не важно, сколько вы учитесь в этой школе, десять ли лет или несколько минут, про него вы уже наслышаны. Тот тип людей, безумные истории о которых почти всегда оказываются правдой. Самый знаменитый, самый богатый, самый крутой, самый нахальный и ещё множество «самый», которыми его частенько описывали новичкам. Вроде как предупреждая, мол, не суйся, опасно. Хотя, для многих это был скорее призыв к действию, нежели чем предостережение.        Даже без его знаменитой фамилии, было понятно, что однажды именно этот парень изменит мир. Он был тем, о ком частенько с сожалением упоминали учителя: «Парень — гений, жаль, что такой ненадёжный». Слова всегда были разными, но смысл один и тот же. Вероятно, они бы даже ни разу не заговорили, а в сознании Пеппер так и укрепилось бы, что Тони Старк — гений, балагур, бабник и как там его ещё описывала общественность? Такой себе, типичный золотой мальчик.        Укрепилось бы, да не сложилось. Пеппер подозревает, что Тони Старк одновременно стал лучшей и худшей частью её жизни. Как сказала всё та же Лора, самая лучшая и просто неповторимо-понимающая подруга, наряжаясь на вечеринку, организованную в честь дня всех святых, на которую Пеппер, разумеется, идти не собиралась, предпочитая просмотр ужастиков очередной попойке: «Клянусь, Джин, я его расцелую, а потом удавлю, чтобы неповадно было».        К счастью, подруга так и не удавила их нерадивого шутника, посмевшего бросить весьма однозначные намёки в сторону невероятно милой, по мнению Пеппер, пары Лоры и Клинта. Впрочем, не пошутить над друзьями для Тони было сродни одному из семи смертных грехов. Особенно, если они сами будто бы напрашивались на это, начиная встречаться. Он сам, ухмыляясь, заявлял, что у него просто не было другого выбора.        У Пеппер его тоже не было. Точнее, был, наверное, даже не один: подружиться с другой девчонкой, не знакомиться с её друзьями, не соглашаться на вечер кино и пиццы в их компании, не проливать на себя сок, не принимать у малознакомого парня толстовку и уж точно не забирать её с собой, чтобы потом этот самый парень не подкрадывался, подтрунивая над лёгким актом клептомании.        Очень много «не», даже знай которые, Пеппер, вероятно, всё же повторила бы. Разве что в этот раз, она бы знала, что этот малознакомый парень, нагло развалившийся на половине дивана и с улыбкой предложивший возмущённой Лоре присесть, указав в весьма понятном направлении, тот самый «Боже, ты слышала, Кэт, говорят Старк опять такое натворил».        Пожалуй, в старшей школе должны вешать что-то вроде предупреждения: «Не гуляй в малознакомых компаниях, пока не узнаешь всех врагов в лицо». Тони, правда, врагом вовсе не был, но такое правило сэкономило бы Пеппер миллионы нервных клеток, потому что стоило Старку подойти к ней, как на следующий день только глухой, слепой и немой не был в курсе, что он «клеит очередную девчонку». К счастью, после возвращения кофты, Тони и след простыл, так что о Пеппер быстро все забыли.        И хорошо, она не хотела привлекать к себе особо много внимания: мало того, что новенькая, так ещё и сразу показана не в самом благоприятном свете. Не нужно ей этого, вот вообще. Спасибо, до свидания.        А потом оказалось, что с Тони просто невероятно легко общаться, не считая всяких глупых шуток, двусмысленных намёков и взглядов, а ещё наличия самого упёртого и непрошибаемого характера на свете. А ещё дурацкого прозвища, «Пеппер», данного совершенно спонтанно и приевшегося настолько, что уже даже не вызывало никакого отторжения. Только любопытство. Почему так, а не иначе?        Пеппер уже привыкла, что по имени её называют разве что родители, учителя, да иногда Лора. Тони, за всё их знакомство, произнёс «Джин», «Джинни» и «Вирджиния» всего по разу, будто бы пробуя каждое из них, а потом сразу же переключился на «Пеппер», «Пеп», «Поттс» и, совершенно в его стиле, хотя она была уверена, что никто так уже не говорит, «мисс Поттс». В смысле, обращаясь так именно к другу, а не к какому-нибудь взрослому человеку.        И, разумеется, всё пошло не по плану, подчиняясь законам глупых подростковых фильмов. Пеппер нравилось дружить, нравилось общаться, нравились вечера в компании, нравились забавные переписки, нравились шутки, нравилось ощущение небольшой тайны, потому что они мало виделись именно в школе, предпочитая гулять в парках или собираться у кого-нибудь дома, так что почти никто из одноклассников и не помнил, что эта девочка вертится со Старком и его крутыми друзьями, нравилась безумная энергия Тони.        И, видимо, ей нравился Тони.        В этот раз пригодились другие слова, не Лоры, а девушки из сериала, который она обожала, что, в общем-то, без разницы, потому что их всё равно произнесла подруга, наблюдая за страданиями Пеппер: «В кого ещё я могла влюбиться?» — даже немного обидно, что всю свою жизненную драму можно уместить в клише-цитатник.        Но здесь Пеппер безумно повезло, во многом, потому что её подруга — гениальная, прекрасная и просто самая изобретательная девушка на свете. Лора месяц-другой посмотрела на то, как её «крошка Джин» вздрагивает, стоит Старку появиться на горизонте, краснеет от любого звука и вообще, с ума по нему сходит, хотя, казалось бы, было бы по чему сходить, но тут дело каждого, она не осуждает, и составила идеальный план.        План, в который были посвящены все друзья, кроме Тони и Пеппер, потому что эти двое точно бы всё испортили. Клинт, слушая план, ехидно поинтересовался, уверена ли Лора, что «сводить двух эмоциональных инвалидов — хорошая идея», за что получил подушкой в лицо и больше не умничал. Большой ведь мальчик уже, сам должен понимать, что, в отношении Пеппер и Тони, это был единственно-верный вариант.        К тому же, делать-то даже особо ничего и не надо было, только подтолкнуть, а то, зная этих двоих, так бы и мялись вокруг, да около, один не решаясь признать, что действительно к кому-то привязался, а другая — думая, что ни ему, ни ей самой это всё не нужно. Лору действительно бесила и умиляла такая единодушная глупость. А ещё, её сердце разрывалось от вида несчастной подруги, стоило ей заметить Старка с новой девицей или услышать об этом.        Хотелось подойти и дать каждому из них отрезвляющего подзатыльника. Вроде, мозг у каждого есть, да и не дети уже, а такая дурость. И, видимо, глаз у них обоих тоже нет, как и у всей школы, потому что не замечать их взгляды друг на друга — это постараться нужно. Лора, например, всё замечает. А после небольшого мозгового штурма это видят и Клинт, и Кристина, и даже Стефан, который в принципе дальше своей драгоценной биологии и Палмер ничего не замечает.        Если бы не друзья и их план, о котором Пеппер узнала многим позже, внезапно поняв, что значили все эти загадочные переглядывания, попытки оставить их где-нибудь вдвоём и прочие мелкие поступки, сейчас заставляющие хихикать от их очевидности и нелепости, которые они не заметили, она и Тони вряд ли бы даже общались. Может, конечно, она бы и перегорела, смогла переступить себя и вернуться к дружбе. Или нет, хорошо, что проверять не приходится.        Тони до непростительного тёплый и яркий, в большинстве своём совершенно не такой, каким его принято считать. Пеппер знает, что он только с виду эгоистичен и равнодушен, а в душе невероятно заботлив. Хотя, чтобы это разглядеть, даже не нужно знать его слишком хорошо, так, как знает она, достаточно просто копнуть хотя бы чуть-чуть. Попытаться приглядеться. Эксцентричен — да, гениален — без сомнения, привлекателен — естественно, но остальное — нет. Пеппер, да и он сам, уже привыкли, что всё, что про него говорят — ненастоящее, напускное.        Нет, у него были плохие качества, Пеппер влюблена, а не слепа, но у кого их нет? К тому же, всё, что было у Тони, только придавало ему шарма, создавало образ плохого мальчика из глупых подростковых комедий. Тони шло это, как и всё остальное. Есть уж такой тип людей, хотя, вероятно, Старк был единственным его представителем.        Тони весь был такой, какой надо, можно сказать неповторимый. Всё, что он делал, чем он был, подходило ему: его одежда, его запах, его голос, его музыка, его жесты, его сумбурная, но какая-то ленивая речь. Даже девушка у него была не такая, как у всех, а особенная. Пеппер было непонятно, что может значить «такая, как у всех», пока она действительно не заметила некоторой схожести в девочках, с которыми встречались парни вроде Тони.        Пеппер вообще была вся «не такая»: она не красилась, не держалась в центре внимания, не была королевой вечеринок, да даже такая мелочь, как день рождения, всё немного портила. Лора, узнав об этом, долго бы смеялась, потому что, кто бы мог подумать, что эго великого и ужасного Тони Старка можно ущемить одним-единственным замечанием. В свой день рождения Пеппер шутливо заметила, что она теперь «старше малыша Тони», заставив его обиженно надуться. Разумеется, через секунду Тони уже пошло шутил, так что слово «малыш» Пеппер убрала из своего лексикона раз и навсегда.        И от всего этого было сложно поверить в происходящее. Во многом потому, что кроме Лоры, Клинта, Кристины и Стефана, принимавших непосредственное участие, а также Джеймса, лучшего друга Тони, который был старше на два года и появлялся в городе очень редко, никто в школе ничего не знал. Сложно поверить в то, что ты действительно вместе с Тони, когда все вокруг гудят о том, что Старк спит то ли с моделью, то ли с секретаршей отца, то ли вообще с ними обеими, и было действительно непонятно, кто распускал эти слухи. Сложно и романтично.        А ещё немного задевает за живое, если честно. Пеппер не из ревнивых, а ведь поводов хоть отбавляй, да и прошлые похождения Тони не были тайной, но, почему-то, была уверенность, что он так не поступит. А себе, своему чутью и, так уж и быть, Тони она доверяла. Но всё равно иногда было неприятно. Настолько, что хотелось уйти куда-нибудь подальше и забыть о том, что слышала, навечно.        Например, Пеппер прекрасно обошлась бы без познаний о том, что девочки из группы поддержки собрались виться вокруг Тони после объявления о выпускном бале, чтобы он пригласил одну из них. Краткий пересказ, остальной их разговор изобиловал пошлостями и глупым смехом. И откуда такие девчонки вообще берутся, казалось бы, все же смотрят кино и видят, что такое стереотипное поведение ни к чему хорошему не приводит. Можно бы уже и задуматься.        Пеппер весело хмыкнула, понимая, что, вообще-то, строго говоря, она не может делать такие замечания, потому что, во-первых, не суди, да не судим будешь, а во-вторых, ей ли говорить о стереотипах? Для полной картины фильма «принцесса в современных реалиях» не хватало только собаки или кота, хотя, Пеппер готова признать, что Лекси, младшая сестра, компенсирует их обоих, и заниженной самооценки в начале, чтобы фея-крёстная, Лора, например, дав дельный совет по отношениям, ещё и прочитала лекцию о том, что она — красивая девочка, и магически сделала из симпатичной принцессы нечто чуть более симпатичное, уложив по-другому волосы и накрасив губы.        Пеппер чувствовала себя достаточно свободной и закопавшейся в себя настолько, чтобы завести мысленный монолог о том, почему во всех фильмах используют такую неприятную деталь, как «девушка станет красивее и её полюбят, если она вырядится в длинное платье и накрасит себе лицо». Как ярая поклонница джинсов, рубашек и равноправия, Пеппер думала, что стоит начать разрушать такое клише.        Впрочем, так глубоко залезть ей не позволил стук в дверь, раздавшийся словно из другого мира. Она-то уже скатилась в полноценный анализ своей жизни и влияния, оказанного на неё появлением одного Тони Старка, забыв о своём настроении, в котором так и не разобралась, и о кулинарном шоу, в котором ведущий орал на какого-то парня. За что? Это теперь останется загадкой.        К тому же, как можно думать о «каком-то парне», когда за дверью стоит другой, тот самый. То, что черти принесли именно Старка было как пить дать. Для мамы ещё рано, Лекси торчит наверху, а в эту дверь стучит только один человек, а все остальные, как нормальные люди, пользуются звонком. Странно, Тони обычно предупреждал о своих спонтанных визитах хотя бы звонком или сообщением, так что же сейчас? — Я открою! — Очнувшись произнесла она, одёргивая плед.        Папа, уже направившийся к двери, появился в арке между комнатой и коридором и махнул рукой, забавно прищёлкнув языком. Это значило, что он делает вид, будто раздражён, но на самом деле забавляется. — Да сиди ты уже, Джинни, — проворчал он, идя к двери. — Конспируется ещё, будто я не догадываюсь, кого к нам принесло.        Папе Тони, вроде, нравился. Пеппер не была уверена, потому что отец всегда отзывался о нём и вёл себя с напускным пренебрежением, которое понять можно было весьма неоднозначно. С одной стороны, это может быть банальная неприязнь, которая, если бы не мама, взяла бы, да запретила вообще к Тони на километр подходить. С другой стороны, это могло быть типично-родительское «пока что ты мне нравишься, но, не дай Бог, с моей дочерью что-то случится, и ты познаешь все виды боли». Пеппер надеялась на второй вариант.        Пока папа возился с дверью, бурча себе под нос что-то о вредителях, Пеппер быстро поправила волосы и юбку. Рубашка, к сожалению, была измята настолько, что её было уже не спасти, но Тони сам виноват, что не предупредил её. Хотя, ему, конечно, вряд ли есть дело до таких мелочей — Пеппер предполагает, что только девочки обращают на это внимание, но и те не всегда. — Здравствуйте, мистер Поттс, — судя по голосу, Тони широко улыбался своей фирменной улыбкой, направленной если не влюблять в себя, так раздражать. — А где ваша чудесная дочь?        Пеппер чуть-чуть улыбнулась, неспешно направляясь в коридор, желая послушать, что же ответит папа. Он частенько в шутку ругался с Тони, не только дома, но и в школе, из-за чего многие ученики ошибочно считали, что папа терпеть Старка не может. На самом деле, он, пожалуй, был одним из немногих учителей, не относившихся к Тони предвзято. Может это из-за того, что к его урокам Старк относился с уважением, потому что, по словам самого Тони: «Дело не в том, что он твой отец, Пеп, просто физика — это физика, а не какая-нибудь литература, которая мне уже в печёнке сидит». Не согласиться с этим утверждением не получилось. — Какая из? — Пеппер позволила себе фыркнуть, а затем заглянула в коридор. — Ну какая-какая, мистер Поттс, — притворно-оскорблённо произнёс Тони, весело улыбаясь Пеппер. — Я же сказал — «чудесная». — Ладно, заходи уж, — папа покачал головой. — Напоминаю, что правила… — «В этом доме действуют, даже после совершеннолетия», — совершенно спокойно продолжила Пеппер. — У нас всё хорошо с памятью, так что можешь начинать обучать этому Лекси.        Папа просто покачал головой, возвращаясь к своему увлекательнейшему занятию с полками, а Тони, стоило ему отвернуться, чмокнул Пеппер в лоб, заставляя смущённо улыбнуться. Перед тем как подняться в комнату, подальше от папиных глаз, она забежала в гостиную, чтобы выключить шоу и забрать плед-травку с телефоном, ощущая, как взгляд Тони, блуждающий по комнате, останавливается то на телевизоре, то на цукатах, то на самой Пеппер. Изучает или просто пялится? Скорее всё и сразу.        Непонятное настроение Пеппер куда-то исчезает, оставляя только клубочек положительных эмоций и капельку волнения, потому что без него нельзя, такова уж человеческая суть. Это, к тому же, вписывалось в теорию Пеппер о том, что Тони — не совсем человек, потому что-либо он просто мастерски умел скрывать волнение, либо вообще никогда его не испытывал, а шутка про то, что у него всё всегда идёт по плану — не шутка. Второй вариант был немного пугающим. — Ты не предупредил, — тихо укорила Пеппер, поднимаясь по лестнице. — Я могла быть не дома. — Именно на такой случай у меня есть время и машина, — Тони шёл сзади, поэтому Пеппер не видела, но предполагала, что он улыбнулся краешком рта. — Предупредить тебя и потерять такую уникальную возможность, шутишь что ли? — Какую ещё возможность? — Найти потерянную рубашку, конечно, — Тони фыркнул и дёрнул за торчащую ткань, по кошачьи вытягивая «тряпочку», ранее неаккуратно заправленную в юбку. — Воруете, мисс Поттс? — Она валялась под моей кроватью, так что это ты бросаешь свои вещи где попало. Эй! — Пеппер дёрнулась, ощущая, как Тони побарабанил пальцами, залезшими под рубашку, по её спине, а затем, вероятно, ухмыльнулся её реакции. — Ну, Тони, отстань.        Пеппер чуть ускорила шаг, фактически, убегая от Старка, заставив его тихо рассмеяться. Единственное, что спасло Пеппер, стоило ей забежать в комнату, от участи быть зажатой между Тони и какой-нибудь поверхностью — наличие сестры, валяющейся на её кровати. Обычно, Пеппер не очень нравится, когда Лекси находится здесь без спроса, но в этот раз она была как раз кстати. Тони не настолько обнаглел, чтобы творить свой беспредел на глазах у ребёнка. — Мелочь, — вместо приветствия протянул Тони своим совсем-не-разочарованным тоном, падая рядом с ней на кровать и заглядывая в планшет. — О, это же феечки! Ну и кто твоя любимая?        А он быстро тему перевёл, молодец. Лекси пару раз хлопнула глазами, стараясь свыкнуться с появлением Тони и тем фактом, что «крутой парень сестры», похоже, смотрел Винкс. Пеппер фыркает и кидает в Старка пледом, залезая в свой шкаф. Нужно найти футболку, а то ей до конца жизни придётся краснеть из-за его шуточек. Жаль, а то рубашка довольно удобная. — Флора, — отвечает, наконец, Лекси, а Тони в какой-то степени одобрительно кивает. — А у тебя? — Текна, хотя, они все чем-то мне нравятся, — Тони пожал плечами, лениво наблюдая за действиями Пеппер. — Но она же такая скучная, — с каким-то недоверием в голосе протянула Лекси. Наверное, она думала, что это будет Стелла или, в крайнем случае, Блум. — Она крутая и умная, — веско заметил Тони, а затем нахально улыбнулся, запуская в Пеппер плюшевой уткой. — Твоя сестра тоже скучная, не замечала?        Пеппер громко фыркнула, не обращая внимания на хихикающую сестру и чрезмерно довольного Тони. Ладно, Лекси, ей всего семь, но он-то куда? И с кем только связалась… Пеппер считает, что хоть слово «хулиган» звучит как пережиток прошлого, которым пользуются только бабушки, ругая внуков, Тони оно описывает идеально.        Пеппер махнула рукой на беспорядок в шкафчике, из-за которого найти приличную футболку не представлялось возможным, и вытащила что-то наобум. Тони, стоило ему догадаться, что она действительно прямо сейчас собирается переодеться, присвистнул, заслужив прищуренный взгляд через плечо. — Ну не при детях же, — весело заметил он, кивнув головой на Лекси, но взгляда не оторвал. — Мы — девочки, это социально приемлемо, а вот ты можешь выйти, если что-то смущает, — Пеппер расстегнула рубашку, скинув её на пол, и ощутила взгляд на своей спине. Выйдет он, как же. — Да нет, мне и здесь хорошо.        «Тони Старк» и «смущает» два абсолютно параллельных слова. Впрочем, Пеппер даже не покраснела, в какой-то степени, ситуация была самой обыденной. Ладно, не совсем обыденной, но, серьёзно, чего он там не видел? К тому же, она стояла спиной, а спортивные топики никто не отменял. Тони просто утрирует, как и всегда. — Лови, — Пеппер поправила футболку с изображением кота-единорога и бросила рубашку Тони в руки. — И больше не оставляй её здесь, а то у мамы появляются вопросы.        Тони хмыкнул, отбрасывая рубашку куда-то на шкаф, где она, вероятно, и останется до конца времён. Ну да, это ведь был просто повод для шуток, стоящий целое состояние, которых у Тони, вероятно, миллион. Серия мультфильма закончилась и Лекси поднялась с кровати, не дожидаясь, пока её тактично попросят уйти. Иногда сестра была на вес золота, но это в меньшую часть времени.        А вот то, что дверь она за собой только прикрыла, не закрывая полностью, наводило на мысли о том, что папа уже зачитал ей свод правил. Потому что неплотно закрытая дверь — правило номер один в его списке. Ребёнку семь лет, а папа уже перебарщивает. А вот к Пеппер эти правила выдвинули всего три года назад, вероятно, в тот момент, когда до папы дошло, что его дочь дружит не только с Лорой, но ещё и с какими-то мальчиками.        Тони небрежно разгладил плед-травку рукой, выдавая свою перфекционистскую натуру, а затем скользнул взглядом по пустым стенам. Он даже не сомневался, что Пеппер уже упаковала большинство мелочей, хотя до отъезда было ещё почти два месяца. То, что она уедет — факт, хоть пока ни один университет не то что не принял, даже не получил её заявление. С такими оценками, как у неё, можно было хоть в Гарвард, главное, чтобы бюджет позволял, а, если Тони хорошо запомнил, на учёбу Пеппер копила лет с девяти. — Ни за что не поверю, что ты пришёл просто так, — Пеппер тоже примостилась на «травке», подогнув под себя ногу. — Ну и правильно делаешь, — Тони вновь переключил своё внимание со стен на Пеппер, внимательно разглядывая не какую-то деталь, а весь силуэт в целом. — Джей меня вчера озадачил.        Тони как будто сбился с мысли и замолчал, зарываясь рукой в волосы. Пеппер с любопытством посмотрела на Старка. Нет, Джарвис, конечно, мог быть очень загадочным типом, а озадачить чем-то Тони очень легко, достаточно попытаться объяснить работу человеческих отношений, но она-то тут причём? И что такого сказал Джей, что нельзя было уточнить по телефону или сообщением?        В глазах Тони вновь появился фокус, словно он быстро составил план действий, хотя, вероятно, так и было. Тони подвинулся чуть ближе, заставляя Пеппер задуматься о личном пространстве. Не в смысле, что он его нарушил, а, скорее, о том, как Старк частенько старается держаться подальше от всех людей, а здесь сам сидит практически вплотную. Нонсенс. Впрочем, Тони весь состоит из противоречий, пора бы уже и привыкнуть. — Я забыл, — чуть виновато произнёс Тони. — Все вокруг только и делают, что суетятся, а я, ну, забыл и даже не могу свалить вину на тебя, что не напомнила, потому что это всё совершенно не так работает.        Пеппер часто не могла сосредоточиться на его словах и понять, что он говорит, особенно, в такие моменты, когда он дышит ей прямо в шею, не давая даже понять — это она покраснела или просто дыхание тёплое. Но сейчас она понимала, о чём говорит Тони. Не только он совсем забыл о такой мелочи, она сама только сейчас это поняла. Сразу стала понятна причина смутной тревоги, которую она испытывала в последнее время. Что бы они делали без Джарвиса?        Пеппер невольно покраснела, понимая, что Тони приехал ради такой мелочи. Решил действовать вживую, а не забрасывать её сотнями сообщений или просто позвонить. Любовь — жива. — Пеп, — Тони переходит на шёпот, заставляя чуть повернуть голову. Не для того, чтобы лучше слышать, нет, это просто выходит машинально.        Тёплое дыхание теряется где-то в волосах, опаляет щёку и щекочет ухо, придавая разговору романтично-загадочные нотки. Пеппер не понимает, почему он так близко и зачем шепчет, заставляя машинально задерживать дыхание и мучительно краснеть, но точно не хочет, чтобы он перестал. Ещё один глубокий размеренный вдох, сбивающий с мыслей о причинах такого его поведения и заставляющий замереть в предвкушении. — Ты пойдёшь со мной на выпускной?        Пеппер соврёт, если скажет, что эти слова не звучали, как исполнение детской мечты, или что ей не хотелось ответить что-то оригинальное. Хотелось, но испортить момент глупой шуткой — нет. — Да, — как будто был возможен какой-то другой ответ?        Тони довольно улыбнулся, зажмурившись, как кот на солнце, а затем совершенно неожиданно обхватил её руками, прижимая к себе, и потянул вниз. Пеппер старалась не рассмеяться, потому что его руки делали щекотно. Пеппер завозилась, стараясь отделаться от него, но куда уж там, Тони держал очень крепко и сдаваться был не намерен.        Не зная Тони, она бы сказала, что в его действиях сквозило облегчение — будто он действительно переживал, что она откажется, а Пеппер даже не представляла, что должно было такое случиться, чтобы она сказала «нет». Но она знала Тони, и всё равно не могла дать его поведению какое-то другое объяснение.        Спустя несколько минут шутливой борьбы, Тони чуть-чуть ослабил хватку, но только для того, чтобы дать ей иллюзию контроля, а затем внезапно скинуть с себя и нависнуть сверху. Он как-то раз пошутил, что планка на уроках физкультуры была не зря.        Тони пробежался взглядом по её лицу, заставляя Пеппер задуматься о том, что она вряд ли сейчас выглядит красиво — волосы, должно быть, растрепались, а щёки всё ещё красные. Тони, впрочем, это не интересовало — он смотрел только в глаза. Яркие, сияющие, жаль, что Пеппер их не видит, а телефона, чтобы запечатлеть такой взгляд, под рукой не было. — Ты не обиделась?        Пеппер ещё раз прокручивает в голове вопрос, а затем непонимающе моргает, глядя на Тони. Он не шутит, по лицу видно, что его действительно волнует этот вопрос: брови чуть сдвинуты, глаза смотрят серьёзно, а вместо улыбки — чуть поджатые губы. — На что? — нотки искреннего непонимания в голосе, кажется, немного расслабляют Тони. — На меня. За то, что так долго тянул, — Тони хмурится, но затем легко улыбается и пробегается пальцами по её щеке. — Вдруг, ты думала, что я нарочно. — Нет, — Пеппер поёрзала и улыбнулась. — Я и сама забыла об этом. Хорошо, что Джарвис напомнил сейчас, а не за день до выпускного, а то я бы чувствовала себя неловко.        Тони фыркнул, наверное, мысленно ликуя, что Пеппер настолько понимающая и идеальная. Хотя, вероятно, даже если бы Джей не напомнил, они бы всё равно пошли вместе — Тони даже не думал, что пойдёт куда-то там без Пеппер. Она кашлянула, прищурившись улыбнулась, и постучала Тони по руке. — Тебе стоит слезть с меня, — Пеппер говорила полушёпотом, с нотками смеха в голосе, наверное, чтобы не слишком сильно разрушить момент. — Папа будет в ярости, если увидит. — Да? — В глазах Тони зажёгся очень нехороший огонёк, не предвещающий ничего хорошего.        Пеппер почти успела пожалеть о своих словах, но Тони уже отвлёк её внимание, запуская свободную руку ей в волосы, и чуть опустился, пару секунд наблюдая за её растерянностью. Пеппер машинально хочется задержать дыхание, но она не успевает, лишь выдыхает, позволяя Тони себя поцеловать. Будто ему можно что-то запретить.        Целоваться с Тони всегда невероятно, будь то первый поцелуй или сотый. Пеппер всегда прошибает будто чем-то электрическим, а мозг словно превращается в розовое желе. Тони, вопреки всему своему характеру и виду, на удивление мягкий и осторожный. Он целует медленно, пробуя на вкус, долго, заставляя лёгкие гореть, играется с волосами, пробегается пальцами по шее и ключицам.        Только в конце даёт себе небольшой простор для наглости — кусает за губу, немного оттягивая её на себя. Пеппер уже свыклась с тем, что её губы всегда искусаны, радуясь, что папа этого не замечает, а мама грешит на вредную привычку, а может они оба просто делают вид, что ни о чём не догадываются.        Пеппер вырывается, стоит ему отстраниться, откатываясь в сторону, потому что она знает, что идёт дальше, и не хочет всю следующую неделю, а то и две, замазывать шею тональным кремом. Это ему плевать — синяк на шее будет значить на одну сплетню больше, а ей, приличной девочке, придётся непросто.        Тони, словно слыша её мысли, негромко смеётся, настолько заразно, что хочется улыбнуться или тоже рассмеяться. Пеппер улыбается — у неё недостаточно много воздуха в лёгких, чтобы использовать его на смех. Тони замолкает, просто наслаждаясь тишиной. Пеппер не спешит что-то говорить, потому что с ним комфортно молчать. Это не такие паузы, которые хочешь поскорее заполнить хоть чем-то, а просто уютная тишина.        Пеппер любит тишину — в ней хорошо думается. Впрочем, Лора считает, что подруга бывает уж слишком тихой и задумчивой, что, в общем-то, правда, но Пеппер, как не старается, ничего с собой сделать не может. Она не может просто перестать анализировать слова или поступки, потому что тогда в них не будет никакого смысла, а его никак нельзя терять.        У них даже как-то раз был спор на эту тему. Клинт сказал, что не видит никакого смысла сосредотачиваться на прошлом, потому что, очевидно, что их всех должно волновать только настоящее и будущее. Пришлось потратить целый вечер, объясняя концепцию времени с его неуловимостью и туманностью, чтобы доказать, что прошлое человека — единственное, что имеет хоть какое-то значение.        Клинт этого упорно не понимал, а к беседе совершенно внезапно подключилась Кристина и вечно отстранённый Стефан, Лора, как верная подруга, присутствовала с самого начала, а Тони ввалился в самом конце монолога Пеппер, выслушал концепцию: «Не прошлое определяет кто я есть сейчас, а то, что я из него вынес» — и затем согласился, не дав Бартону даже возможности возмутиться. Если даже Тони согласен, то у Клинта просто нет выбора.        У Пеппер даже был доказательный пример этого случая, причём подопытным выступала она сама. В то время она встречалась с Тони всего-то несколько месяцев, а Клинт, как самый бестактный человек на свете, спросил, почему не ходят «под ручку» в школе, раз у них всё настолько серьёзно. Для нормальных людей — несколько месяцев — не так уж и серьёзно, но для Тони это было целым достижением, так что с этим нельзя было не согласиться.        У Пеппер было несколько вариантов ответа: «Не хочу привлекать к себе внимание», «Нам и так хорошо», «Потому что нет смысла» и ещё парочка, которые, в целом, все были правдивыми. А Тони просто фыркнул «потому что» и снова схватился за свой драгоценный паяльник, продолжая работу над каким-то роботом, которого он ласково называл «Дубиной» и «Тупицей».        И, вроде, он ничего такого и не сказал, что шло бы в разрез с мыслями Пеппер, но её глупое и слишком переигрывающее сознание сложило какие-то несуразные факты и выдало совершенно «логичный» вывод: «Он просто тебя стесняется». А как ещё может быть? Он — Тони Старк, ужасно привлекательный и совершенный, а ты — какая-то тихоня. Почему-то, сознание упорно игнорировало поведение Тони, а также последние три месяца, которые наглядно демонстрировали, что он в принципе ничего не стыдится.        Три дня мучительных раздумий, разочарования в себе и желания исчезнуть, а потом Кристина, оставшаяся с ночёвкой, чтобы закончить проект по химии, каким-то образом вытянула из Пеппер признание о том, что же случилось, и рассмеялась. «Пеп, если бы не его нежелание доставлять тебе проблемы, он уже давно на каждом углу разболтал, что вы встречаетесь, развесил бы ваши фото и таскался бы за тобой хвостиком» — отсмеявшись, выдала Палмер, а затем погладила удивлённую Пеппер по голове, говоря, что поражается её наивности.        Этот разговор настолько хорошо отпечатался в голове у Пеппер, что потом, она ни разу в этом не усомнилась: поводов не было, ни одного. И, вероятно, не произойди та история, те разговоры, сейчас, спустя год с хвостиком, она бы не отнеслась к опоздавшему приглашению на бал так беспечно.        Прошлое формирует взгляд на жизнь, позволяя каждый раз по разному оценивать свои поступки, создавая из человека личность. И пусть только кто-то попробует заикнуться, что самокопание — плохая привычка. Всё хорошо в меру. Тони иногда перебирает свои электрические приборчики, слушая её мысли вслух, и со смехом признаёт, что из Пеппер, во-первых, получается идеальный психолог, а во-вторых, вероятно, когда-нибудь она станет самой успешной женщиной в стране, с таким-то подходом к жизни.        Верилось с трудом, но всё равно было приятно. — А ты уже купила платье? — Внезапно спросил Тони, заставляя вздрогнуть от такого быстрого возвращения «на поверхность».        Вообще, хорошо, когда кто-то вытаскивает тебя из ямы самоанализа, а когда это делает Тони, мягко улыбаясь и нетерпеливо играясь с кисточкой на твоей юбке, это ещё и приятно. Пеппер пару секунд молчит, прикусив губу. Платье. Это, в общем-то, несложный и ожидаемый вопрос, который, впрочем, всё равно заставляет чуть-чуть зависнуть. Будто с недоверием: «Это всё происходит на самом деле». — Ага, — Пеппер протягивает Тони руку, намекая, что ему стоит поднять её в вертикальное положение. Тони, к счастью, очень понятливый. — Но тебе не покажу, это секрет.        Тони фыркает, мол, не очень-то и хотелось, но его лицо выражает совершенно обратное, так что Пеппер смеётся и прикрывает рот ладонью, чтобы всё было не очень громким. Тони обиженно щурится, а затем предпринимает попытку небольшого нападения с обязательной щекоткой, но Пеппер знает чего ожидать, поэтому успевает вскочить с кровати и отпрыгнуть на середину комнаты. — Ладно, — тянет Тони, побеждёно вскидывая руки. — Ну цвет-то хоть скажи, ты же знаешь правила, мы должны сочетаться. — Тёмно-синее, — сдаётся Пеппер, видя, как у Тони начинают шевелиться в голове шестерёнки. — Тебе понравится. — Не сомневаюсь, — Тони совершенно нахально улыбается. — Мне нравится всё, что можно с тебя снять.        Пеппер смеётся, закрывая ладонями лицо, потому что, серьёзно, это так, ну, в стиле Тони. Почему-то именно такой реакции она и ожидала, а учитывая, что она-то знает, как выглядит её платье, через несколько дней Тони будет в ещё большем восторге — там даже стараться не нужно. — Ты ужасен, — сквозь смех произносит Пеппер, а Тони лишь пожимает плечами, мол, да, не без этого.        Ей нужно придумать благовидный предлог, как увести Тони из комнаты, потому что, зная его бесцеремонность, через пару минут он догадается, что, вероятно, платье в одном из шкафов, и не побрезгует их перерыть. Он иногда просто бесцельно залезал в какой-нибудь ящичек и долго издевался, находя носки с щеночками или пижамные шорты в горошек, а теперь, когда у него есть цель, даже страшно представить.        К счастью, входная дверь хлопнула, а в коридоре разнеслись голоса родителей и топот Лекси, бежавшей встречать пришедшую маму. Сегодня она что-то рано. Или просто Пеппер не углядела за временем, отвлечённая Тони. С ней такое не впервые, надо признать.        Тони, склонив голову набок, наблюдал за Пеппер, прислушивающейся к звукам, и старался улыбаться не так откровенно. Хотя, почему бы и нет? Пеппер действительно была очень милой, особенно, когда делала что-то неосознанно, так что невозможно было удержаться и не улыбнуться. — Джинни, мама привезла пиццу, иди к нам и безобразие своё захвати, — громко позвал папа, заставляя Пеппер тихонько захихикать, а «безобразие» фыркнуть и подавиться воздухом.        Даже придумывать ничего не нужно, как удачно мама пришла. Пеппер смерила Тони хитрым прищуром, стараясь силой мысли заставить его подняться с кровати. Получалось так себе, так что пришлось, смирившись с опасностью, взять его за руку, потянув на себя, рискуя быть опрокинутой на кровать. Вновь. К счастью, Тони не стал хулиганить. Боже, а ведь это слово действительно ему подходит. Пеппер каждый раз хочется улыбнуться, думая об этом. — Пойдём, безобразие, — Пеппер надула губы, а затем хитро подмигнула. — К слову, Лора сказала, что будет называть нас с тобой «пепперони», так что вот тебе повод для кучи шуточек и намёков.        Тони ухмыльнулся, а затем быстро поцеловал её в висок и выскользнул за дверь, оставляя Пеппер в комнате. Из ступора её вывело только его громкая болтовня с мамой и допросы Лекси о том, видела ли она уже Валтора или до сих пор топчется с «этим тупым Даркаром». Откуда у Тони такие познания в девчачьем мультфильме про фей — неизвестно, но это было чертовски мило.        Пеппер, плотно прикрыв дверь, поспешила спуститься вниз, чтобы, в случае чего, хоть как-то помешать Тони вывести из себя папу и умереть от его рук, а ещё успеть поучаствовать в выборе шоу, которое они будут смотреть. Наверное, тот кулинарный шедевр всё ещё шёл. То есть, Пеппер вообще не уверена, что тот канал показывает хоть что-то кроме него, а если это так, то, возможно, Тони или мама смогут разгадать, на каком же языке там говорят.

***

       В тысячный раз оглядывая себя в зеркале, Пеппер судорожно вздохнула и покачала головой. И чем она думала, когда покупала это платье? Оно слишком… Просто слишком. Лора с Кристиной ведь предлагали другие платья, выглядевшие как мечта любой девочки. Летящие юбки, оборки, воистину королевский вид. Вот чем она, скажите на милость, думала?        Наверное, тем, что это платье показалось ей идеальным. Тем, которое ты надеваешь и понимаешь, что вот оно, твоё. Думала ли Пеппер, предпочитавшая тепло, комфорт и повседневный стиль в одежде, что «своим» ей покажется платье с открытой спиной? Нет, определённо не думала, но жизнь непредсказуема, а восторженные комментарии подруг действительно сделали своё дело.        Своё платье Пеппер хранила в секрете даже от родителей и сестры. То есть, папа и не особо-то интересовался, уточнив лишь, что если оно окажется слишком коротким, то из дома дочь не выйдет. А вот мама и Лекси целый вечер крутились вокруг Пеппер, выпрашивая хотя бы одним глазком на него глянуть, но она была непреклонна. Пусть это будет сюрпризом для всех.        С волосами пришлось сложней — без маминой помощи их уложить вообще было невозможно, а объяснить ей, почему их нельзя оставить распущенными, без рассказа об открытой спине, было крайне сложно. На самом деле, Пеппер и сама бы об этом не задумалась, но Кристина с Лорой в один голос заявили, что это будет преступлением против моды. Пришлось подчиниться.        Мама, впрочем, не так уж и сильно расстроилась, создав на голове дочери изящный пучок, выглядевший настолько божественно, что Пеппер сильно подозревала магическое вмешательство и до последнего сомневалась, что её волосы можно было превратить в нечто подобное. Кристина, позвонившая по видео-звонку, чтобы «проинспектировать» выполняет ли подруга их требования, пару секунд хлопала глазами, а затем выдала «вау» и отключилась. Пеппер решила, что будет считать это за победу.        С макияжем тоже пришлось повозиться, но это было, надо признаться, не так уж и сложно. Во многом, потому что у Пеппер уже был опыт в этом дьявольском деле, а её образ не требовал чего-то сверхъестественного. Лора с Кристиной выдвинули тезис о том, что все, кто слишком броско красится на выпускной — девушки не самые приличные, и хоть Пеппер не была согласна на сто процентов, но пришлось признать, что в их школе такое имеет место быть.        Одним из плюсов открытой спины стало то, что так гораздо легче не испортить причёску. А учитывая, что мама соорудила шедевр из её волос используя только шпильки, магию и плойку, сказав, что и без лака всё будет прекрасно, Пеппер действительно стоило постараться, чтобы не разрушить его. Хотя бы до конца вечера, потому что, ну, после выпускного они все дружненько едут к Тони, так что с такой красотой придётся попрощаться.        Туфли стали камнем преткновения ещё в магазине. К такому платью нельзя надеть балетки или какие-нибудь более или менее устойчивые туфли, Лора сказала «шпильки и только шпильки» и потащила в магазин обуви, ставший персональным кошмаром Пеппер. Она не то чтобы не умела ходить в таких туфлях, нет, просто делала это не очень хорошо.        Кристина, смиловавшись, выбрала для неё чуть более устойчивые босоножки даже на вид, чем себе и Лоре, но их покупка всё равно означала то, что следующие три недели Пеппер придётся учиться ходить на них с «грацией кошки и уверенностью пумы», как выразилась развеселившаяся подруга, по совместительству являвшаяся просто сборником странных цитат. И откуда это в Лоре? Наверное, от Клинта.        А поскольку Пеппер потратила множество часов блуждая по дому на этих безумно красивых, но «опасных» туфлях, мама, посмотрев на их цвет, получила единственную подсказку к визуальному образу платья. Хотя, она могла посреди ночи влезть в комнату и подсмотреть, но Пеппер хотелось верить, что до такого не дошло. По крайней мере, Лекси всё ещё ничего не знала, иначе точно разболтала бы, а мама не могла с ней не поделиться, как и она с мамой.        Пеппер тряхнула головой и вздохнула, покрутившись у зеркала в последний раз. То есть, никто не запрещал ей постоять там подольше, она ведь пока не опаздывала, а Тони ещё не приехал, но было ощущение, что если остаться здесь ещё ненадолго, то можно точно разувериться в себе и никуда не пойти. Ладно, пусть будет. Можно и блеснуть в последний раз.        Пеппер была удивлена, что мама не караулит под дверью, потому что с неё станется, но, вероятно, у всей семьи внизу сформировался маленький заговор из разряда «Встретим её и будем смущать, чтобы на выпускном она выглядела как перезревший помидор, а то мало ей что ли краснеть из-за Тони, мы и своё добавим». Название, конечно, длинновато, но подбирать слова, чтобы сделать аббревиатуру — сложно.        Хорошо, что Тони ещё не приехал, а то Пеппер бы не вынесла, если бы ей пришлось красиво спускаться по лестнице ему навстречу, потому что это так банально и приторно, что даже противно. В фильмах, конечно, это выглядит невероятно красиво, и, что уж греха таить, Пеппер смотрела несколько подборок только с этим эпичным спуском, но жизнь — не кино, а она может настолько переволноваться, что запросто свалится с лестницы. — О, — только и произнесла Лекси, стоило Пеппер робко заглянуть в гостиную. — Вау. Ты такая красивая!        В какой-то степени, такая реакция сестры даже немного успокаивала, потому что Лекси — удивительно-честный ребёнок, а значит она была действительно поражена. Мама восхищённо улыбнувшись подскочила с кресла, но, так и не приблизившись, внезапно забавно приоткрыла рот, будто догадалась о секрете этого платья, даже не видя его. — Ну-ка, повернись, — с хитрым прищуром произнесла мама, а Пеппер не оставалось ничего, кроме как немного покружиться.        Мама восхищённо вздохнула, явно сдерживая себя от порыва заключить Пеппер в объятия. Наверное, не хотела так сразу набрасываться. Лекси, чуть округлив глаза, сползла с дивана и оббежала Пеппер кругом, радостно хлопнув в ладоши. Её счастью не было предела, когда Пеппер, улыбнувшись такому энтузиазму, разрешила потрогать.        Вообще, больше всего она ждала реакции папы. Лекси, понятно, что будет в восторге, мама вообще всегда во всём с Пеппер согласна, кроме, пожалуй, одержимости кулинарными шоу, но папа — это другое дело. Его одобрение хотелось услышать больше всего. Ладно, возможно, не совсем больше, есть ещё кое-кто, чьё мнение было важно для Пеппер, но то было желание понравиться, а здесь что-то вроде главного жизненного авторитета.        Мама тоже это понимала, поэтому нетерпеливо посмотрела на молчавшего мужа, как бы намекая, что пора бы перестать мучить дочь и уже сказать хоть что-нибудь, желательно, положительное. Папа поднялся с места и пару секунд молча оглядывал её совершенно непроницаемым взглядом, которым он овладел благодаря долгим годам преподавания, а затем улыбнулся. Пеппер почувствовала, что даже дышать стало легче. — Замечательно выглядишь, — произнёс папа, забирая у мамы возможность обнять её первой. — Такая взрослая. — Ну-ну, Билл, поплачешь, когда она уйдёт, — шутливо сказала мама, взяв дочь за руки и чуть сжав их. — Ты действительно красавица. Твоему кавалеру очень повезло.        Пеппер неопределённо кивнула. Да, вероятно, ему повезло. И, может быть, он даже знает об этом. От Пеппер не укрылось, как папа, при упоминании Старка, закатил глаза и преувеличенно-громко вздохнул, всем своим видом показывая недовольство. Мама лишь насмешливо сморщила нос и махнула на него рукой, мол, не обращай внимания, ничего он не понимает. — А где он, кстати? Вы не опоздаете? И ты собрала вещи? — Мама, как всегда, была чересчур заботливой, что не могло не отдаваться теплотой в груди. Мама такая мама. — Какие ещё вещи? — Влез в разговор папа, а затем скептически посмотрел на крошечный клатч, который шёл к платью, как элемент декора.        Вещи она действительно собрала — в небольшой рюкзак, стоявший у двери. Было бы весьма проблематично всю ночь после выпускного оставаться в платье, учитывая, что они все, вероятно, будут где-нибудь гулять или делать то, что предложит Лора или кто-то ещё. Так что да, в рюкзаке были кеды, кофта с джинсами и прочие мелочи, которые могут пригодиться. К счастью, у Тони есть машина, так что рюкзак будет валяться где-то в ней. — Да, собрала, они там, — Пеппер махнула рукой в сторону прихожей. — После выпускного мы все поедем к Тони, так что девочки написали, чтобы я взяла что-нибудь, чтобы переодеться. И мы не опоздаем, а придём чуть-чуть позже, мам, ты же знаешь, — типичный Тони, ничего необычного.        Мама понимающе улыбнулась, а папа чуть нахмурился, но ничего не сказал. Вообще, он довольно строго относился к ночёвкам у Тони, поэтому Пеппер и упомянула девочек, но самое смешное в том, что они вполне могли бы собираться у кого-нибудь другого, если бы не несколько моментов: во-первых, у него самый большой дом, постоянно пустующий, так что он автоматически становится идеальным местом для встреч, а во-вторых, она давно заметила, что Старк чувствует себя гораздо комфортнее, если знает, что в любой момент может уйти в свой гараж и, забив на гостей, начать копаться в железках.        Но папе этого не объяснишь, как и того, что, в принципе, у Тони нет этого: «Мы не дома, а значит я не могу к ней приставать». У этого человека вообще тормоза отсутствуют. Хотя, папа должен бы и понимать такое, сам ведь когда-то был в таком же положении, как и Тони, разве что с некоторыми оговорками.        Пеппер успела ответить ещё на несколько вопросов сестры о том, удобно ли ей ходить так и не боится ли она замарать «ту часть, которая по полу волочится». Боится, ещё как боится. Пеппер вообще не понимает, как девушки могут расхаживать в подобном наряде постоянно, это ведь стирать замучаешься. Лекси потыкала сестру в открытый участок спины, будто ожидая заметить там какой-нибудь подвох, вроде прозрачной ткани, а потом спросила, не замёрзнет ли она.        Пеппер не успела ничего сказать, наверное, обрекая тем самым маму на вечер в компании бесконечных вопросов, потому что на улице раздались знакомые звуки: рёв двигателя, несколько басов одной из песен, которые для Пеппер звучали совершенно одинаково, но Тони умудрялся различать их и знать наизусть. Кажется, это за ней.        Вообще, она не разделяла всеобщую любовь к понтам, слушая, как некоторые члены «золотой молодёжи» в школе меряются, чья тачка круче и дороже, но, так уж получилось, что Тони и его увлечённое коллекционирование разных машин воспринимались ей как-то по другому. То есть да, это, конечно, голый пафос, но с Тони он смотрелся органично. Ему вообще шло многие вещи, которые у всех других людей вызывали отторжение, но, возможно, это лишь предвзятое мнение Пеппер.        Открывать дверь после уже совершенно привычного стука отправили Лекси, потому что «принцессе самой негоже», папа всё ещё строит из себя недовольного, а мама слишком расчувствовалась, так что Тони, не привыкший к такому бурному проявлению радости, может опешить, если она бросится обнимать его. А Пеппер не хватало только Тони из ступора выводить. — Ух ты! — До Пеппер донёсся восхищённый возглас сестры. — Это твоя машина? Такая крутая! — Нравится? Подарю тебе потом, а то у меня таких три, — весело фыркнул Тони, а Лекси, наверное, просто пропустила это мимо ушей, не догадываясь, что, вероятно, так он и сделает. — Сестру не позовёшь?        Лекси что-то ему ответила, но этого было не слышно, видимо, она говорила шёпотом, а затем забежала в комнату и выразительно посмотрела на Пеппер, будто говоря: «Ну давай, иди, тебя же ждут». Лекси сегодня была настолько милой, что Пеппер почти готова раскаяться за сравнение её с домашним животным. Мама кивнула, а затем выразительно посмотрел на отца, мол, мы туда не сунемся, даже не думай. Пеппер была безумно благодарна ей за спасение от неловких мгновений.        Самое приятное ощущение, это когда при взгляде на тебя кто-то восхищённо замирает и просто смотрит, не зная что сказать. Тони, очевидно, собирался сходу что-то сказать, но так ничего и не произнёс, захлопнув рот, и чуть прищурился, скользя по Пеппер взглядом. Она бы соврала, если бы сказала, что вовсе не покрылась румянцем, стоило Тони улыбнуться и взять её за руку, очевидно, намереваясь как можно скорее оказаться подальше от её отца. — Шикарно выглядите, мисс Поттс, — Тони чуть прикусил губу, игриво улыбаясь. — Позволите вас украсть? — Вы тоже ничего, — Пеппер шутливо приподняла бровь, мысленно замечая, что «ничего» это просто преступное преуменьшение. Тони выглядел так, будто только что вернулся с красной дорожки. — Только если вы возьмёте мой рюкзак, мистер Старк.        Тони без промедлений подхватил указанную вещь, делая вид, будто он настоящий джентльмен. На самом деле, Пеппер предпочитала самостоятельно справляться со своими вещами, но побаивалась, что может упасть, если наклонится. Тони придержал дверь, пропуская её вперёд и это, пожалуй, стало главной ошибкой для них двоих.        Пеппер только сейчас обратила внимание на то, что Лекси назвала «крутой тачкой» и, Боже, она и не знала, что у Тони есть что-то подобное. Нет, она, конечно, знала, что его гараж весьма обширен, но такое, да ещё, судя по его словам, не в единственном количестве. Вау. У них и раньше-то не было шанса не выделиться на этой вечеринке, но сейчас… Она же жёлтая!        Ей захотелось рассмеяться, глядя на это нечто. Крутая, конечно, и, наверняка, стоит целое состояние, но она жёлтая! Жёлтая! Пеппер повернулась к Тони, собираясь уточнить, где он прятал такую красоту всё это время, и наткнулась на абсолютно поражённый взгляд. Ах, да, он же не знал о «подвохе» платья. — Это становится всё интереснее и интереснее, — тихо протянул Тони, улыбаясь краешком рта. — Вы полны сюрпризов, мисс Поттс. — Как и вы, — Пеппер хитро улыбнулась, а затем кивнула в сторону машины. — Где ты её откопал вообще? Она же жёлтая! — А у твоего платья спины нет, — нагло фыркнул Тони. — Нет, мелкая, конечно, сказала, что ты просто великолепна, но этого слова явно недостаточно.        Она так сказала? Мило. Тони, не обращая внимания на прилив сестринской любви, закинул рюкзак в багажник и открыл Пеппер дверцу, продолжая делать вид, будто он — самый приличный человек с изысканными манерами. Такое отношение было приятно, но совершенно некстати вспоминались соревнования Тони с Клинтом «Кто сможет круче залезть в машину, не открывая двери». Победила Лора, сделав сальто, но это уже мелочи.        Тони аккуратно придержал её, скользнув пальцами по спине, и хитро улыбнулся, прикрыв дверь. А Пеппер знала, что у него свои мотивы, даже не очень-то и скрытые. Через несколько секунд Тони уже сидел рядом, заводя своё жёлтое безобразие и резко стартуя, нарушив, наверное, сразу штук пять правил дорожного движения. Хорошо, что тут место тихое, никто, кроме него, не гоняет.        Пеппер, устроившись на сидении, посмотрела на Тони, выглядевшего безмерно довольным. Он улыбался такой искренней и яркой улыбкой, из-за которой невозможно было удержаться от ответной, постукивал по рулю в такт музыке, немного приглушённой, потому что Пеппер не была ярым поклонником таких громких звуков.        На самом деле, самой большой загадкой для Пеппер была традиция отмечать выпускной в школе. В смысле, во всех нормальных школах этот праздник проходит в каком-нибудь дорогом ресторане, но у них почему-то было по другому. Пеппер вообще узнала об этом только в этом году, потому что была именно тем членом компании, присоединившимся только в старшей школе после переезда.        В её старой школе всё было совершенно не так, поэтому, узнав о такой странной традиции, Пеппер была удивлена, но не расстроена. Это было очень символично, а внутренний дворик, к украшению которого подошли со всей ответственностью, не дав ни одному человеку «откосить», всегда казался Пеппер весьма приятным местом. А, учитывая гирлянды, фонарики и прочую атмосферную мелочь, сейчас он, наверное, выглядел просто волшебно.        Дорога до школы не была долгой. Пеппер смотрела на мелькающие дома и деревья, наслаждаясь таким привычным спокойным видом за окном и совершенно не вписывающимися басами, ставшими для неё неразрывными. Тони часто подвозил её в школу, если не сказать «постоянно», так что для них такое путешествие было почти традицией. Никаких разговоров, просто музыка, дорога и комфорт, делающий такие моменты идеальными.        Пеппер дорожила этими моментами, особенно сейчас, когда неизвестно, будут ли они ещё. Конечно, через месяц, получив ответ от университетов, всё прояснится. Мечтой Пеппер был Гарвард — идеальный университет по многим причинам, а Тони, услышав это, довольно заявил, что это решает их небольшую проблему. «Небольшой проблемой» он называл неизбежность расставания, учитывая, что ни один из них не собирался оставаться жить в этом городе после окончания школы.        Оказалось, для него это действительно была небольшая проблема — он просто отрицал её существование, заявив, что: «Не собираюсь я с тобой расставаться, ещё чего». Это было даже трогательно. А ещё, похоже, его слова обладали каким-то волшебным свойством, потому что, оказывается, чтобы не расставаться, Пеппер нужно просто поступить в университет своей мечты, потому что MIT, желающий заполучить Тони уже несколько лет, и Гарвард находятся буквально в одном городе.        Не одна школа, конечно, но тоже очень близко и обнадёживающе. В том, что Пеппер поступит, куда хочет, сомневалась только она сама, а родители, друзья, учителя и Тони в один голос заявляли, что она слишком себя накручивает, а эти «идиоты просто не смогут устоять от желания заполучить тебя в свои ряды». Верилось всё ещё с трудом, но надежда была.        Машина резко затормозила на парковке прямо перед школой, взвизгнув тормозами и напугав стайку девочек, подходивших к лестнице. Пеппер была уверена что Тони сделал это намеренно, особенно учитывая то, как он ухмыльнулся после своего маленького «злодеяния». В душе ему всё ещё пять лет, это точно.        Честно говоря, Пеппер не думала, что её причёска приспособлена для быстрой езды без крыши, но мастерство мамы оказалось выше всех ожиданий, так что волосы смогли выдержать испытание ветром и скоростью, ничуть не потеряв своего изначально облика. Тони открыл дверь и подал руку, помогая подняться, не навредив себе и платью. Как мило с его стороны.        Девочки, которых он напугал, пару секунд удивлённо смотрели на Пеппер, а потом торопливо скрылись в школе, перешёптываясь. Тони оглядывался, а затем, кивнув сам себе, утянул её в сторону странной беседки, которая совершенно не вписывалась в общий вид школы, но была чем-то вроде всеобщей гордости. Пеппер сначала не поняла, что происходит, но заметив знакомые изумрудное и тёмно-красное платья Кристины и Лоры, догадалась, что Тони высматривал их друзей. Когда они договорились, что встретятся здесь?        Компания, обсуждавшая что-то, притихла, заметив их приближение. Интересно, сколько они здесь ждут? Клинт посмотрел на них с каким-то нечитаемым выражением лица, затем удивлённо моргнул и пихнул Стефана в бок, явно желая привлечь его внимание к чему-то. Он, наверное, что-то сказал, потому что Лора рассмеялась, а Кристина громко пригрозила ему подзатыльником, но Пеппер этого не услышала. — Да ладно, — сокрушённо произнёс Клинт, приветственно отсалютовав им. — Я тебя сначала не узнал.        Лора покачала головой, обнимая подругу, а Кристина торжественно вручила что-то Тони, снисходительно заметив, что она «так и знала, что вы всё забудете, растяпы». Пеппер заметила в руках Тони эти забавные цветочки, что принято прикалывать к одежде и надевать на запястье, как назло, название вспомнить не удалось. Кристина, как всегда, чрезвычайно предусмотрительная.        Тони кивнул, а затем, с совершенно издевательским видом, облокотился на перила, подтягивая Пеппер поближе к себе. Если бы он мог, то ещё бы и на колени её усадил, но, к счастью, до скамейки ему было лень идти. Цветы на атласной ленте, синие, под цвет платья, сразу понятно, что выбирала Кристина, перекочевали к Пеппер на запястье. — Да чего вы так на меня смотрите, — тем временем продолжал Клинт, а Стефан осуждающе покачал головой. — Как будто вы сами такое ожидали. Я не видел Пепс в платье, кажется, ни разу, могли хотя бы предупредить, что такое вообще возможно. — Мы не виноваты, что ты настолько идиот, что сам не смог догадаться, что Пеп придёт в платье, — фыркнула Кристина. — Можешь ты хотя бы минуту побыть вежливым парнем, а не самим собой? — А ты можешь перестать быть такой невыносимой язвой? — Преувеличенно-вежливо поинтересовался Клинт, а Кристина просто глубоко вздохнула, показывая, что разговор закончен.        Тони, судя по всему, вообще не обращал на них внимания, настолько привыкнув к их постоянным перепалкам, что они уже не воспринимались ни чем другим, кроме как фоновым шумом. Вместо этого он ухмыльнувшись, перехватил руку Пеппер, стоило ей приколоть небольшой букетик к его пиджаку, и легонько поцеловал пальцы. Вместо «спасибо, что не уколола меня», наверное. — Вы отвратительны, — сморщив нос, произнёс Стефан. — Пойдём уже отсюда?        Тони насмешливо фыркнул, как будто назло Стефану обняв Пеппер за плечи, и первый пошёл в сторону школы, заставляя Клинта возмущённо ахнуть, обращаясь к Лоре: «И мы ждали их для того, чтобы, в итоге, он нас всех кинул?» — Старк, услышав это, поднял над головой средний палец. Пеппер не хотелось смеяться над Клинтом, но он сегодня явно перебарщивал с негодованием. Даже больше, чем обычно.        Пеппер старалась не думать о том, что, вероятно, на них будут пялиться, надеясь, что все будут слишком заняты своей жизнью, чтобы обращать внимание на то, кого Тони привёл с собой. Надеялась, хоть и понимала, что это практически невозможно, потому что, если бы такое было реально, то от Тони давно бы уже все отстали.        Через арку для фотографий, являющуюся, наверное, самым неизменным атрибутом для всех выпускных в мире, Тони повёл с ужасно хитрым блеском в глазах. Нанятый фотограф, кажется, собирался выдать что-нибудь классическое, вроде «Встаньте поближе и улыбнитесь», но, пробежав по ним глазами, удовлетворённо вздохнул и поднял камеру, ловя кадр.        Рука Тони скользнула на талию, притягивая поближе к себе, и он поцеловал её в висок, заставляя немного покраснеть. Фотограф довольно кивнул, наверное, радуясь тому, что хоть кто-то умеет позировать. Пеппер, вообще-то, не могла сказать, что была профессионалом в этом деле, но Тони, за всю свою жизнь, набрался опыта в этом деле. — Тебе сок или не сок? — Спокойно поинтересовался Тони, проходя по дворику к наиболее симпатичной колонне. — Напиться предлагаешь? — Пеппер не могла не уточнить, хотя знала, что, в общем-то, именно так всё и было. — Не прям уж напиться, — Тони немного поморщился, а затем ухмыльнулся. — Что-то я не слышу ни слова против. — Что-то я не помню, чтобы отказывалась, — в тон ему поддразнила Пеппер, а затем задумчиво посмотрела на одноклассников. — Согласна на два в одном.        Тони кивнул, тут же растворяясь в толпе. Вообще, его умение так лавировать в такой куче людей поражало, как и тот факт, что он прекрасно знал, где найти алкоголь даже на вечеринке, где присутствовало несколько учителей. Она так не умеет. Нужно надеяться, что он уловил намёк и не станет вредничать, добавляя в стакан водки каплю сока, или что там сегодня сюда протащили?        Пеппер оглядывалась, пытаясь найти место, откуда играет музыка, но у неё так и не получилось. Вероятно, здесь было несколько колонок, надёжно припрятанных за украшениями. Вопреки её ожиданиям, музыка была не так уж и ужасна, как можно было ожидать, учитывая, что составлять плейлист вызвалась Мила, не внушавшая Пеппер никакого доверия хотя бы потому, что половина её гардероба была розовой, а вторая — белой.        Сейчас Мила кружилась на импровизированном танцполе в пышном коралловом платье с мальчиком из футбольной команды и, надо признать, выглядела превосходно. Пеппер вообще считала, что все девочки по своему красивые, так что не могла сказать ничего плохого даже по поводу тех, кто ей лично был неприятен.        Лора подошла к ней, очевидно, скучая по той же причине, что и Пеппер. Клинт ориентировался во всём этом безобразии ничуть не хуже Тони, так что, вероятно, сейчас они были вместе. А вот Стефан, как убеждённый трезвенник, вместе с Кристиной торчал где-то в центре веселья. Наверное, но это не точно. — Девочки, — Пеппер перестала смеяться над шуткой Лоры о бронированной обуви, которую нужно было надеть, чтобы не отдавить ноги, и посмотрела на Элис. — Скучаете?        Пеппер действительно не понимала, что Элис делает здесь, ведь, по сути, она должна быть где-нибудь в центре тусовки. Та девочка, которая с вероятностью в сто процентов станет королевой выпускного, потому что у неё в принципе нет конкурентов. Титул короля был немного более неоднозначен, потому что он выбирается между тремя кандидатурами: Томом, с которым пришла Элис, Дэном, довольно приятным и умным парнем, и Тони, потому что, ну, кто бы сомневался. — Мальчики, сама знаешь, — улыбнулась Лора, неопределённо кивнув в сторону, где, вероятно, пропали Тони с Клинтом. — Скоро вернутся. А ты?        Умение Лоры общаться со всеми дружелюбно, спокойно и немного снисходительно поражало Пеппер до глубины души. Возможно, когда-нибудь, она сумеет достичь такой же степени мастерства, как и подруга, но верилось в это с трудом. А пока Лора была всеобщим кумиром и главной заботливой «мамочкой» компании. — Да ищу кое-кого, — Элис нежно улыбнулась, расправив складочку на платье. — Не знаешь, случайно, где Тони?        Интересно, а зачем ей знать где Тони? Пеппер была почти недовольна этой мыслью, но на лице Лоры она тоже проскользнула, так что можно было не беспокоиться.        Отвечать не пришлось: из толпы вынырнули Тони с Клинтом, тихо посмеиваясь над чем-то, и подвалились к девочкам, небрежно прислонившись к стене. Клинт протянул Лоре стакан, от которого пахло явно не соком, и предложил найти Кристину, чтобы отдать ей лишний стакан, потому что «бедняжка не виновата, что Стефан — сноб». Как он умудрился пронести три стаканчика через такую толпу — осталось загадкой, а Лора помахала пальчиками, удаляясь вслед за Клинтом.        Тони передал Пеппер стаканчик, нагло подмигнув, а затем посмотрел на Элис, всё ещё стоявшую рядом, явно не очень понимая, что ей нужно, и почему она не уходит. Пеппер, опасливо понюхав нечто оранжевое, плескавшееся в стакане, с радостью заметила, что оно больше пахнет апельсиновым соком, а не, судя по всему, абсентом. — Не бойся, я не сыпал туда яд, — фыркнул Тони, заметив её действия. — И никакой клубники. Думаю, я заслужил поцелуйчик.        Пеппер не удержалась от смешка, вспоминая, как однажды, выплюнула какой-то напиток у Тони дома, потому что слишком поздно заметила в нём опасную ягоду. С тех пор Джарвис никогда не добавлял в её напитки клубнику, а Тони, как и вся компания, навечно запомнили, что у неё аллергия на эту ягоду. — Думаю, мой папа очень обрадуется, если узнает, кто меня спаивает, — нежно парировала Пеппер, а Тони возмущённо закатил глаза. — Тони, можно тебя на минуточку? — С улыбкой спросила Элис, стоило Пеппер поднести стаканчик к губам.        Тони выглядел так, будто она отвлекла его от самого невероятного зрелища в его жизни, так что Пеппер, увидев его в таком настроении, вряд ли бы рискнула что-то говорить. Но Элис, похоже, была не из робкого десятка, а, может быть, у неё просто отсутствовал инстинкт самосохранения. — Элис, — Тони скучающе пробежался по ней взглядом. — Надеюсь, это что-то срочное, а то я тут немного занят, знаешь ли.        Пеппер немного покраснела, ощущая, как он спокойно опускает руку ей на спину, невесомо проводя пальцем по открытому участку. Пришлось уткнуться в свой напиток, чтобы не рассмеяться, потому что это было щекотно, а ещё, вероятно, она выглядела ужасно смущённой, а дать Тони такой прекрасный повод для шуточек — преступление против своей гордости.        Вообще, в голосе Тони прослеживались нотки садизма — он прекрасно знал, для чего Элис его искала, потому что, ну, даже для Пеппер это было предельно ясно. И, вероятно, главной его целью было заставить её произнести это вслух, чтобы поиздеваться. Пеппер, вообще-то, не поощряет его периодическую чрезмерную жестокость, но Элис упорно делает вид, что её здесь нет, а раз её нет, то некому остановить Тони.        Общение с этим человеком сделали её немного мстительной, с кем поведёшься, как говорится, но Лора и Кристина признавали, что ей это к лицу, так что всё было в порядке. Подруги плохого не скажут, они слишком великолепные. — Не знала, что ты вообще придёшь, так что не могла попросить раньше, но, знаешь, Тони, скоро будут выбирать главную пару вечера, и было бы неплохо, если бы мы потанцевали, потому что результаты голосования весьма очевидны, — Элис очаровательно улыбнулась, показав ямочки, и немного сощурила глаза. — Ты же понимаешь, корона — это моя маленькая слабость.        Тони фыркнул, а Пеппер повела плечами. Ну, кто бы сомневался. Надо полагать, не только корона здесь была её «маленькой слабостью». Вторая её слабость, не такая уж и маленькая, усмехнулась, накручивая на палец один из локонов Пеппер, оставленных кокетливо виться, обрамляя лицо. — Не могу, ты же видишь, я не один. Тебе стоит вернуться к Тому, Элис, может, вам повезёт, и мы не отберём ваши побрякушки, — Тони кивнул на Пеппер, а затем убрал руку, отставляя свой стакан в сторону и протягивая её ладонью перед Пеппер. — Знаешь, тебе бы очень подошла корона. — Не хочу корону, — улыбнулась Пеппер, также избавляясь от напитка и подавая руку. — Она же розовая, к платью не подойдёт. — Резонно, — Тони блеснул глазами, будто задумал что-то не очень хорошее. — А знаешь что подойдёт? Сапфиры. — Нет! — Напишу Джею, он давно хотел ограбить какой-нибудь ювелирный, — совершенно спокойно продолжил Тони, не обращая внимания на возмущённо-удивлённое лицо Пеппер. — Ты ужасен, — категорично заявила Пеппер, не обращая внимания на веселье в глазах Тони. — Ты не будешь покупать мне корону. — А ты просто чудесная, — Тони довольно улыбнулся. — И, вообще-то, тиару. Не спорь.        Пеппер и сама понимала, что это бессмысленно, потому что если Тони что-то решил, то у неё просто нет выбора. Может, удастся повлиять на Джарвиса? Что, в общем, тоже была на грани невозможного, потому что дворецкий Тони был ещё более упёртым, чем сам Старк, так что ей удастся его уговорить только в том случае, если ему самому идея не придётся по душе.        Джарвис обожал, когда его отправляли за чем-то красивым и классным, как, например, в тот раз, когда он был на седьмом небе от перспективы купить Лоре кашемировый плед, потому что Тони прожёг её старый своим паяльником.        Тони, будто слыша её мысли, ещё раз довольно улыбнулся, притягивая поближе к себе. И когда только энергичная песня успела смениться чем-то медленным? Пеппер пора задуматься над своей рассеянностью, потому что это уже действительно становится небольшой проблемой.        Тони аккуратно перехватил её руку, ведя в танце. Пеппер даже не удивлена, что он умеет танцевать, наверняка, это заслуга его мамы, поставившей себе цель сделать из сына приличного человека. У неё ведь даже почти получилось, что же пошло не так? Вероятно, характер всё же был решающим фактором.        Пеппер улыбнулась, не в силах сопротивляться его магнетическому взгляду, направленному прямиком в глаза. Хотелось спросить, как они до сих пор ни в кого не врезались, если он совершенно не смотрит по сторонам, но не получилось. Тони с игривой улыбкой провёл рукой по спине, а затем покружил её, следуя за музыкой. Боже, ей нужно сосредоточиться, а то так и упасть можно. — Почему ты так смотришь? — Тихо спросила Пеппер, чувствуя себя запредельно смущённой. — Потому что ты очень красивая, — честно признался Тони, с каким-то загадочным блеском в глазах. — Насколько сильно тебе дорога эта помада? — Очень дорога, — Пеппер улыбнулась. — Так и подумал.        Его рука легко скользнула вверх по предплечью, задержавшись на подбородке, он чуть помедлил, а затем, улыбнувшись, аккуратно поцеловал, поглаживая Пеппер пальцем по щеке. Мелодия медленно закончилась, так что он, с явным сожалением, оторвался, коротко чмокнул в щёку и утянул её куда-то в сторону, заявив, что под «этот ужас» танцевать не собирается. И почему она не удивлена?        Учитывая, что почти вся современная музыка, кроме, пожалуй, песен «Fall Out Boy» и ещё нескольких групп, список которых он ей как-то раз скидывал, расценивалась у него именно таким образом, ничего другого ожидать и не приходилось. Пеппер, вообще-то, сама не очень-то любила танцевать, так что его желание, озвученное заговорщицким шёпотом: «Найти наших и валить с этой тухлой вечеринки» — пришлось как никогда кстати.        К тому же, Клинт и Стефан вряд ли чувствуют себя здесь замечательно, а девочки уже наверняка удовлетворили своё желание покрасоваться и были готовы заняться чем-нибудь более увлекательным. По крайней мере, миссия «Утереть нос девкам», которую для Пеппер обозначила Лора, вроде прошла успешно — обладательницу кораллового платья поблизости видно не было.        Тони ухмыльнулся, указывая на Кристину со Стефаном, мило воркующих у стенки, и подмигнул Пеппер, утягивая её совершенно в другую сторону. — Знаешь, я подумал, что они и сами могут решить, когда хотят уйти, — весело поделился он, а затем с улыбкой посмотрел на Пеппер. — Покатаемся? — А остальные? — На самом деле, Пеппер была в восторге от идеи прокатиться на этом жёлтом монстре, так что спросила чисто из привычки. — Напишем им, они знают, где мой дом, — Тони фыркнул, а затем, приблизившись, прошептал в самое ухо. — К тому же, я ведь обещал, что сниму это платье.        Тони совершенно нагло улыбнулся покрасневшей Пеппер, уводя её из школы. Что же, Лора её поймёт.