Тайны и загадки Парижа.

Арамис на мгновение замолчал, обдумывая слова друга, хотя где-то глубоко в душе понимал, что Монтаран прав. Веками, жившие на земле люди не в силах решить тяжкие проблемы, победить болезни или просто от нежелания дальше продолжать своё бренное существование шли за помощью в церковь или собор. Многие уходили от мирских дел, становясь частью католических монастырей или иезуитских орденов. Однако даже сейчас, когда на волоске висело всё, что пережил д’Артаньян с самого приезда в Париж Арамис не мог решится потревожить Создателя этой проблемой. — Не расстраивайся, Рене - Монтаран осторожно прикоснулся к плечу друга. — Поверь мне, многие обращались к Создателю с проблемами, которые можно было решить другим путём, только путь этот был долог и неясен. — Ты прав, друг мой - протянул мушкетёр, поправив плащ. — Но во что в этом мире можно поверить, если исполнение неосторожно сказанных слов приводит к столь ужасным последствиям. — Разве что, воле Господа бога - он медленно выдохнул, глядя на товарища. — Я могу лишь пожелать тебе удачи ибо как бы ни хотелось мне быть рядом и помочь физически я не смогу - Монтаран виновато опустил голову. — И всё же, я надеюсь и верю, что у вас всё получится. Арамис только согласно кивнул и крепко обнявшись друзья распрощались. Всю дорогу до собора Нотр-Дам молодой человек не находил места от всего случившегося, потихоньку ощущая себя сошедшим с ума. От бессилия хотелось встретить на пути глубокую пропасть и исчезнуть в её бездонной черноте. Однако, невольно вспомнив, что случилось с его отцом и дедом; с людьми из старых кварталов и зная о том, что могло произойти с его друзьями молодой мушкетёр не мог позволить себе раскиснуть будто сгнивший плод. Дойдя наконец до нужного места Арамис ещё раз обернулся на пустынную мостовую и скрылся в соборе, заперев двери. Почти час молодой человек приводил в порядок всё, что попадалось под руку, включая золочёные кадильницы, колокола и иконостас, при этом прокручивая в голове слова Монтарана, но вдруг… Он заметил на полу кусочки разбитого стекла и разбросанные по полу окаменевшие части костей. — Боже правый - Арамис склонился над святыми мощами, осторожно протирая каждую от пыли и с той же осторожностью возвращая в стоящий у алтаря небольшой ларец. — Это насколько же у человека длинные руки, чтобы осмелиться поднять их на святые мощи? - спросил вдруг мушкетёр, замерший у чёрного входа. — Ох Атос, мне ли не знать какую цену потом платят такие люди - Арамис глубоко вздохнул. — Как там д’Артаньян? — Он по прежнему не приходит в себя - грустно, будто ночной ветер прошептал Атос, кладя руку на одну из старых икон. — Я верю что он выживет, но сомневаюсь в том что он будет что-то помнить. Арамис ничего не ответил, лишь бесшумно опустился на колени перед старым алтарём, также тихо обращаясь к святому образу. Приятный голос искренне и открыто повторял молитвы, сложенные руки немели от принятого положения, ноги ныли, но мушкетёр не обращал на это внимания, продолжая начатое. Атос стоял у окна, глядя на объятый тьмой город, не в силах произнести ни слова, как вдруг… В отражении одного единственного в соборе зеркала появился человек, более похожий на ангела; с бледной и гладкой, будто у мученика кожей, яркими золотыми глазами; тёмными волосами; облачённый в церковное одеяние белого цвета с золотым крестом на груди. Лишь после его появления Арамис поднялся с колен и подошёл к другу, положив руку тому на плечо. — Это же… - Атос хотел договорить, но человек быстрым движением приложил два бледных пальца к губам молодого графа, призывая молчать об увиденном. Человек с пять минут глядел на двоих товарищей, будто заглядывая в прошедшие события. Всё произошедшее у Сен-Жермена воскресло в памяти мушкетёров: их разговор, нападение гвардейцев и те самые слова, которые привели друзей сюда. Вскоре, человек убрал пальцы и медленно кивнул, сохраняя на лице мягкую улыбку. — Благодарю вас - тихо произнёс Арамис, аккуратно стерев с уголков глаз слёзы и также медленно перекрестился. — Арамис - обратился к другу молодой граф, когда оба вышли из Нотр-Дама. — Это же, был тот о ком я думаю? — Да Атос - ответил мушкетёр обернувшись к другу. — Это правда был он и… - молодой мушкетёр вдруг оборвал себя на полуслове. — Лишь теперь я уверен, что д’Артаньян придёт в себя и всё вспомнит.

«через несколько дней»

д'Артаньян как обычно сменился с караула и пожелав остальным солдатам доброго вечера покинул полк и в назначенное время сошёлся с друзьями, которые уже ждали гасконца на берегу Сены. — Я так и не понял, что случилось - объяснял гасконец, отпив из стакана вино. — Я будто был в чёрном тумане, старался крикнуть, позвать вас, но ничего не выходило. — Да и белый свет не наводил на хорошие мысли, хотя признаться честно... — От него мне стало тепло и даже спокойно. От его рассказа друзья расхохотались, при этом уговорив д'Артаньяна не бросаться впредь неосторожными фразами, которые зачастую могут стоить гораздо больше, нежели лёгкое ранение.