Ты папу любишь ?

Он вообще не знал что делает в комнате своего отца. Он знал, что повинуется тихому тягучему голосу, который с ехидством и с чувством превосходства приказывает ему что делать. А он не смеет возражать. Он стоит на коленях перед ней. Перед самой опасной и сногшибательной во всех смыслах омегой. Ей надоело ждать, ей надоело липнуть. Теперь именно за ней он и пойдёт. Он будет следовать за ней, слушать её, жить для неё. Его внутренний альфа трепещал перед властной омегой, довольно поскуливал и вёл себя как хорошенькая псинка. — Буду твоим пёсиком. Можно? — шепчет он и вздрагивает, слыша звонкий смех своего папочки. Какой же бред он несёт. Кто им управляет и заставляет нести эту чушь? — Лови сахарную косточку, пёс — произносит его новоиспечённый хозяин, позволяя слабовольному альфе примкнуть губами к лодыжке с мягкой, приятной на ощуп кожей. Лёгкая, но сильная ладонь легла на его макушку, пальцы некрепко вцепились в волосы и помассировали кожу головы. Парень задрожал, поспешно провёл языком по сухим губам и начал подниматься выше, целуя и оставляя засосы на лодыжке, икре и так до бедра, где он не постеснялся отметиться самым ярким красным засосом. — Покажи мне язычок или расскажи стишок — СССР прищурил глаза и улыбнулся, высунув кончик своего языка — Ты же знаешь всё-равно, не получишь ничего. — Погоди, что? — Россия вскинул голову, глядя на своего отца. Мужчина громко расхохотался, когда за дверью заскреблась и залаяла какая-то собака, и резко оттолкнул парня от себя прямо в чёрную, бесконечную пустоту, которая появилась неожиданно и приняла в свои объятия такого долбоёба как он. Он стремительно летел. Куда-то. Ни вниз, ни вверх. Ни вправо, ни влево. Непонятно куда. Желудок сжался и задрожал, вестибулярка сходила с ума. А вокруг неожиданно разом загорелись звёзды, планеты, коменты. Он замер в пространстве. Это был ёбаный космос! Вот луна, а вот и Земля-матушка. Упс. На нём же нет скафандра. Пиздец же, товарищи. Историческое событие для всего мира. Первая страна, покорившая космос в полу своего дома, без грёбаных ракеты и скафандра! Ёпт твою мать, как же это круто. И вновь этот оглушительный лай. Господи, как же он его сводит с ума. Лайка, ты ли это? Бах. Тишина. И оглушительный бух. Вселенная всхлопнулась, он опять куда стремительно полетел. Но в этот раз летел он недолго. Глухой стук, вспышка, тупая боль в локте и пояснице. Вновь стало темно, но тепло и сухо. Только дышать тяжело, что-то мешает двигаться. Парень забарахтался и тут же поморщился от резанувшего по глазам яркого света. Утро. На тумбочке лежал его телефон, из которого доносилась музыка. Похоже, он забыл его выключить. Блять. Так вот в чём причина его удивительного сна. «Буду твоим пёсиком» Пошлой Молли. Сука. Ему нужен психолог. Очень срочно. Он целовал ножки и вёл себя как послушная сучка по отношению к своему отцу. Бухло уже явно не поможет ему. В комнату как раз некстати заглянула омега и с кроткой надеждой посмотрела на своего сынишку, переминаясь с ноги на ногу. Только вот под этой пеленой невинности всё-равно проскальзывала бесконечная жажда разврата, страсти и доминирования над альфой. Россия выдохнул и распахнул свои руки для объятий, в которые тут же бросился СССР. Парень укрыл их своим клетчатым одеялом. Каждая клетка была отличной от другой. Зелёная, красная, жёлтая, сиреневая или в горошек, в цветочек. Каждый этот отдельный лоскуток был связан с другим крепкой красной нитью, которой их сшил заботливый отец в голодный и довольно непростой период его жизни. Союз уткнулся в шею своего сына, трясь кончиком носа об участок кожи под ухом альфы и с жадностью вдыхая сдерживаемые альфой феромоны. Федерация будничным взглядом обвёл всё ещё пыльную люстру и позволил одной скупой слезинке скатиться по своей небритой щеке. Как же это всё пиздато. Сегодня ему снился удивительный сон. И он хочет тот космос. Его космос.