Выкорчевать Уизли, или как избавиться от нежеланного брака за триста шестьдесят пять дней.

Гарри Поттер устало откинулся на спинку кресла и плеснул в стакан старый добрый коньяк. Огневиски ему особенно никогда не нравилось, а вот дорогой маггловский напиток всё больше приходился по вкусу. Последние пять дней были особенно утомительными, но под конец Гарри было, чем похвастаться за вырванные годы и убитые нервные клетки. Во-первых, он был твёрдо уверен, что его жертва стоила Молли и Артуру Уизли как минимум столько же «радости», плюс, их кровяное давление уже явно скакало, как кузнечик по сковороде. Всё-таки возраст и семь детей не могли пройти бесследно. А во-вторых, он настоял, что их с Джиневрой брак будет не «вечным», а очень даже разрушаемым. Гарри Поттер штудировал пудовые справочники и учебники, как никогда в жизни, и практически изучил наизусть все подводные камни и детали, но в конечном итоге условия, при которых один из супругов получал свободу, а второго выставляли за дверь, были подробно описаны. Молли и Артур бились, как пресловутые Гриффиндорские львы, но Гарри с поистине непонятно откуда взявшимися ловкостью и хитростью, умудрился вывернуть всё в свою сторону. Прибегая к угрозам и шантажу лишь в крайнем случае, но используя теперь свой самый любимый закон равновесия направо и налево, Гарри к началу третьей недели переговоров уже имел на счету две значительные победы. И вообще, кто там что имел против «шантажировать»? Ничего они не понимают в жизни вообще и переговорах в частности. В итоге в дела «семьи Поттеров» никто не мог вмешиваться ни советом, ни претензиями. Слово патриарха рода и по совместительству Героя Магической Англии будет законом, а Джинни по сути должна быть «хорошей чистокровной женой», она вступала в его род и теряла право что-либо и кому-либо доказывать. А поскольку она вступала в род Поттеров, это самое право противоречить Гарри терял и Артур. Выражаясь словами Гермионы, феминистки всего мира непременно должны были взвыть от протеста, устроить под окнами Гриммо 12 демонстрацию и потом самовоспламениться, а сам шаблон договора Поттер несомненно раскопал веке в десятом, и при том до нашей эры. Поттер ответил, что даже если этот свиток случайно пережил великий потоп, ему в сущности безразлично. Это как раз то, что Гарри и нужно. В любой другой день Грейнджер бы не оставила подобное в покое еще очень долго, но во-первых, она спешила в Малфой-менор, а во-вторых, цель оправдывала средства. Именно поэтому, внимательно вычитав каждое слово, аккуратно выведенное Гарри на пергаменте, и сверив каждый довод с первоисточником, Грейнджер подправила пару моментов, чтобы никто и никогда не смог найти и тени лазейки. После чего она снова исчезла в зеленом пламени камина. За все это время Гермиона практически не бывала на Гриммо 12, появляясь лишь на несколько минут. Подруга вела себя, как каждый раз перед экзаменами, когда начинала паниковать задолго до назначенного срока и была практически одержима идеей «тщательно подготовиться». Каждый раз, когда Гарри не успевал остановить себя до того, как мысленный образ, что именно эти «одержимость и тщательная подготовка» подразумевали в этой конкретной ситуации, его просто передергивало. Гермиона и Малфой... рвотный рефлекс срабатывал мгновенно. Однако, похоже оба оказались перфекционистами и теперь всё своё время проводили «претворяя план спасения Гермионы от рыжего недоразумения» в жизнь. Впрочем, неудобства такой расклад представлял лишь Гарри Поттеру. Ни Гермиона, ни Малфой совершенно не возражали, а Люциус только что не вывешивал воодушевляющие и поддерживающие плакаты. А может, и вывешивал, но Драко успевал их снять до прихода Грейнджер в менор. День пятнадцатый. С утра Гермиона заглянула на Гриммо 12. Девушка выглядела уставшей, но перманентная улыбка была прочно приклеена к её губам. Приняв из рук Гарри чашку с кофе, она благодарно кивнула и с наслаждением вдохнула дымящийся аромат. - Благодать! - прикрыв глаза, прошептала Грейнджер. - Что, в меноре кофе не дают? - тут же подколол Гарри. Знал, что сам виноват, нефиг было на восторги малолетки Джинни покупаться, умиляться Молли с её «Гарри, дорогой, хочешь ещё кусочек?» и как идиот радоваться, что его любят. И да, под юбку рыжей тоже лезть не стоило. Может, тогда не кусал бы сейчас себе локти, а спал бы с Гермионой вместо Малфоя. Грейнджер только пожала плечами: в голове, она считала дни в своём цикле и больше, кроме кофе, ничего вокруг не замечала. - Кофе в меноре дают, ей здесь сервис больше нравится, - ехидно бросил как раз в этот момент появившийся из камина Драко. - Что, распустили своих эльфов? Или не слушаются, когда половину приказов надо по новым порядкам формулировать, как вежливые просьбы? Соль вместо сахара в чай сыплют? - парировал Гарри. Малфой сиял, как удовлетворённый удав, и это дико выводило из себя. - Ищи новую прислугу. - Отличная идея! Поттер, если с разводом накроется и надо будет срочно бежать из Магического мира и прятаться в подполье, так и быть, найму тебя домашним эльфом. Будешь варить кофе. - Гарри еще отлично готовит, - вставила услышавшая только последние три слова про кофе Гермиона. - Вот! У тебя уже рекомендательные письма появились, Герой. Считай, тебя наняли! - Я тебя сам найму! - вспылил Гарри. Мечтательный вид рассеянной Гермионы баллов Малфою перед Поттером не прибавлял. - Эй, я же сказал: это только в крайнем случае, если тебя Джиневра обдерет, как липку. - Так это же меняет дело! - с наигранным восторгом и искренним сарказмом отчеканил Поттер. - Спасибо, запомню. И припомню тоже. - Злой ты, Поттер, - картинно надулся Драко. - А я к тебе, между прочим, из лучших побуждений, с чистым сердцем, не с пустыми руками и с полными карманами пришёл. - Прям, из лучших побуждений? - Поттер прищурился. - Эй, оставить Уизли в луже и с носом - куда уж лучше? - голос Драко звучал с искренним недоумением. - А что в карманах? Надеюсь, не одни побуждения, - Гарри склонил голову набок. - Дары, - Драко расплылся в улыбке чеширского кота. - Я же тебе обещал, что достану целую порнографическую серию компромата. Вот, держи! И с этими словами, Драко театральным жестом вынул штук двадцать небольших светящихся сосудов с воспоминаниями. Все они, почему-то, отливали разными оттенками красного. – А что с красным цветом? – Гарри подозрительно приподнял первую бутылочку за горлышко двумя пальцами. – А потому, что горячие, – самодовольно оскалил зубы Малфой. – Точно, они не краснеют от стыда? – не удержавшись, ехидно осведомилась Гермиона. – Единственные, кто должен краснеть от стыда, это Уизли. Это же надо, такое в Хогвартс выпустить. И это я ещё только на Слизерине заполучил, – Драко для пущего эффекта поднял указательный палец вверх. – Нет, ты не думай, что я Гриффиндорцев не спрашивал. Просто, они или воспоминания извлекать не умеют, или слишком благородные. Честно говоря, я так и не понял. – Зато если я все правильно понял, то мне эта порнография дорого обойдётся, – Гарри вздохнул и обернулся к Малфою. – Сколько мне все это будет стоить? И чего? – Дорого обойдётся тебе только отсутствие этой порнографии, – терпеливо объяснил Драко. – А её присутствие станет неоспоримым аргументом в твоих переговорах о верности супругов. Потому что я могу с точностью предсказать, что Молли встанет стеной, как дементор в Азкабане, едва ты упомянешь пункт «верность», как часть контракта. Кстати, отец посоветовал, что если очень сильно будет нужно, Поттер, можешь ещё невзначай обронить, что чётко знаешь, в кого Джиневра такая «активная». Правда, Люциус не за свою репутацию волнуется и не хочет упоминать наше имя раньше времени. Всё-таки, свой удар мы с Грейнджер пока что готовим в кустах. Но имена Сириуса и Регулуса Блэков, Фрэнка Лонгботтома и братишек Лестрейнджей можешь смело ронять, как семена сорняков на плодотворную почву. Поверь мне, удобрениями там уже всё отлично сдобрено. А как последнюю каплю, отец сказал упомянуть кого-то под прозвищем «Хвост». Когда я спросил, а это что такое, Люциус только подмигнул. - Меня сейчас вытошнит, – громко провозгласил Гарри. Гермиона по-прежнему была занята своими мыслями. – И всё-таки, я уверен, что твои товарищи поделились этим розовым золотом не по доброте душевной. Я повторяюсь, Малфой, чего мне все это будет стоить? – На самом деле, ни кната, – Драко улыбнулся и достал из другого кармана свиток. - Тебе всего лишь придётся сделать различные небольшие одолжения. Деньги никому из нас не нужны, а вот дружба Героя всей Магической Великобритании будет бесценна. Закатив глаза, Гарри принял из рук Малфоя свиток пергамента и быстро пробежался глазами по строчкам. – Ты что, серьезно? Присутствовать на свадьбе Теодора Нотта, быть среди почётных гостей на открытии лавки зелий Блейза Забини, позволить сфотографировать себя, пожимающим руку Крэббу и Гойлу, – Поттер поднял удивлённые глаза на Малфоя. Список продолжался в том же ключе, от него требовали лишь появиться на публике в их компании или почтить присутствием мероприятия. Конечно же, там была строка и о том, что после брака самого Драко и Гермионы, Гарри обязывается продолжать поддерживать подругу и не отрекаться от неё, как и посещать все приемы в Малфой-меноре, как «названный брат в девичестве мисс Грейнджер». – А почему тебя это удивляет, Гарри, – Гермиона вздохнула и пожала плечами. – По-моему, это было очень предсказуемо. Деньги никому из них ни к чему, а вот репутация, точнее её восстановление или воскрешение из праха, жизненно необходима. Я тоже буду на всех этих событиях, конечно. Как консорт Драко. Поттер кивнул. Конечно, ему ничего не оставалось, как согласиться с подобными условиями. Особенно если учесть, что на самом деле от него ничего фактически не требовалось. Появиться на парочке мероприятий? Пожать несколько рук, до которых в Хогвартсе бы даже со стерилизатором не дотронулся? Делать вид, что теперь друг всех слизеринцев? Да легко! Гарри вообще сейчас уже сожалел, что когда-то сцепился с распределительной шляпой и настоял на Гриффиндоре.