Выкорчевать Уизли, или как избавиться от нежеланного брака за триста шестьдесят пять дней.

На встречу Люциуса Малфоя с Артуром Уизли герой всего магического мира прибыл, как в театр. Представление по всем признакам ожидалось знатное, и поэтому Гарри Поттер, которого брать с собой не собирались, возник в нужном месте, то есть в Норе, в назначенное время под банальным предлогом, что просто проходил мимо. Гермиона закатила глаза и прошипела что-то типа «мы с тобой это потом обсудим», но Гарри лишь беспечно пожал плечами. Обсудят они потом, а выражение лица Артура и Молли он увидит уже сейчас. Последние дни ушли на некоторые приготовления к визиту. В частности, Люциус и Нарцисса обвесили Гермиону многочисленными артефактами от сглаза и проклятий, одно из которых наблюдательная Грейнджер тут же приписала какой-то Африканской культуре. Но, судя по всему, бывшая мисс Блэк очень опасалась «пожеланий» Молли и намеревалась оградить своего будущего внука от порчи. Ну, и потенциальную невестку заодно. Факт, что Гермиона носит «под сердцем», хотя в данный момент это было ещё намного ниже, наследника Малфоев мужского пола, был установлен в тот самый день после завтрака. Люциус потирал руки, поскольку это делало его переговоры намного проще. Впрочем, до самих переговоров Малфои добрались лишь через несколько дней, и дело было не только в амулетах. В портретной галерее менора был чистой воды бунт. Все началось с того, что Люциус по всем законам нанёс имя матери следующего наследника рода Малфоев на семейный гобелен, предварительно и очень предусмотрительно отправив мисс Грейнджер домой, а Драко, намеревавшегося смотаться следом за ней, попросил задержаться. Всё по обычаям. Как и полагалось в волшебном мире, пока без прочных, чётких линий. Просто два слова напротив рамки его сына. И буря не заставила себя долго ждать. Портреты почивших Малфоев потребовали присутствия в галерее обоих живых потомков менее, чем через пять минут. Судя по возмущённым крикам, если бы нарисованные предки могли, живыми Люциусу и Драко оставаться было бы недолго. Абраксас, отец нынешнего главы клана и один из основных спонсоров Лорда Волан-де-Морта, тут же объявил внука предателем крови, а собственного сына - его пособником. Люциус не мог и слова вставить в нескончаемую тираду отца, а Драко боялся пикнуть. Его собственный отец вынужденно молчал, хмурясь. Почтенный дед самого Люциуса вообще не подавал голоса с самого момента победы над Волан-де-Мортом. Потому что истинный Малфой всегда видит, когда облажался и надо срочно менять коней, а истинным Малфоем он несомненно был. И теперь, слушая вопли Абраксаса, который уже забыл, как вбивалась в его собственную голову идея чистоты крови отцом, лишь хмурился. А ещё вспоминал двух прелестных белокурых крошек, родившихся на рубеже века и по слухам являвшихся последствием путешествия его собственного отца по Европе: могли ли Марлен Дитрих и Любовь Орлова быть его сестрёнками?! А почему бы и нет. Марлен вон даже названа в честь Мерлина, а Любовь... дитя любви, что ещё скажешь?! Впрочем, и он сам не безгрешен, как оказалось, когда знаменитая Мерлин Монро (даже именем щёлкнула по носу, зараза) улыбнулась с плакатов. Меж тем, вопли Абраксаса начинали раздражать, и благородному родителю пришлось вмешаться: - Абраксас, достаточно, - Драко удивлённо приподнял бровь: команда прадеда звучала так же, как и приказы собственного отца. - Истинный Малфой всегда должен знать, когда ветер изменился. Или ты не в состоянии видеть дальше своего носа? - Но папА! - взревел Абраксас. - Господи, неужели малыши за ум взялись? - у Драко чуть челюсть не отвалилась. Он вообще когда-нибудь раньше слышал голос Люциуса первого? - А то такой сброд в менор таскали последние годы, Дарвин бы в гробу перевернулся. Выродки. - А ты откуда Дарвина знаешь? Всё по своей маггле рыжей скучаешь? - выплюнул Абраксас. - Во-первых, он рассказал, - Люциус первый ткнул пальцем в портрет современника великого учёного. - Во-вторых, для тебя, Её Маггловское Величество Елизавета, и в-третьих, угомоните уже этого щенка. Драко снова выпучил глаза: Люциус первый сверкал ледяными очами на отца Абраксаса. Тот сглотнул и гаркнул сыну приказ «угомониться». Драко перевел взгляд на собственного папеньку: живой Люциус просто сиял, наслаждаясь клизмой, которую получал Абраксас. Взаимные пререкания продолжались еще долго, каждый отстаивал точку зрения своего века, и выходило, что за многие десятилетия Люциус первый и его единомышленники оказались на высоте. Да уж, политика - это качели. Наконец, уставший от криков усопших предков, ныне живущий патриарх откашлялся: - Базар окончен, господа. Ветер переменился, мир изменился, и мы намерены меняться вместе с ним. - Ты примешь в род грязнокровку, щенок? - взвыл Абраксас. - Магглорождённую волшебницу, отец. И очень сильную. Плюс, способную помочь восстановить нашу репутацию. И я не только приму мисс Грейнджер, я ещё наложу заклятие немоты на любой портрет, который не закроет свой рот сам. Это я, как хозяин менора говорю. Следующие часа два портреты предков препирались друг с другом, потому как живые Малфои покинули галерею. В результате, ни на кого заклинание немоты накладывать не пришлось: через два дня все портреты поклялись не только держать своё мнение при себе, но и изменить его. Даже Абраксас. А Люциус первый уже мечтал о том дне, когда дочь Драко и Гермионы выйдет замуж за принца Англии. Или их сын женится на принцессе. Будущий отец ещё не родившегося отпрыска избрал не упоминать, что вероятнее всего, их чадо свяжется с потомком Поттера. Зачем терять такого сильного союзника, как Люциус первый, чуть не ставший королём Англии? И вот сейчас, несколько дней спустя «открытия» о деликатном положении Грейнджер, которого все уже давно с нетерпением ждали и над которым некоторые усиленно трудились, Гарри был готов запасаться попкорном. Все действующие лица занимали свои места. Люциус выглядел по-королевски элегантным. Драко светится самодовольством, придерживая Гермиону за талию. Грейнджер смотрела в пол. Артур и Молли почувствовали неладное сходу. - Признаться, я очень удивлён просьбой о встрече, Малфой, - как хозяин Норы, Артур заговорил первым. - Не ожидал визита. Особенно, от всех вас. Гермиона, девочка моя, пойди к Молли. - Уизли нахмурился. Всё это ему очень не нравилось. - Тогда позволь перейти к цели нашего посещения, - кивнул Люциус и обернулся к девушке. - Гермиона, извольте оставаться на своём месте. Впрочем, девушка и не собиралась двигаться. - Её место не рядом с твоим сыном, - тут же вспылил Артур. - Забавно, что ты так считаешь, - парировал Люциус и прищурился. - Гарри, а что ты тут вообще делаешь? - насторожилась Молли. Последние недели общения с будущим зятем заставили её задуматься, если на самом деле у Поттера только одно положительное качество: его счёт в Гринготтс. А теперь его присутствие здесь откровенно напрягало и заставляло быть начеку. - Не обращай на меня внимание, Молли. Считай, что я не здесь. Можете даже чаю не предлагать, я уже напился сегодня, - успокоил её Поттер. - Итак, Малфой, - Артур перевёл взгляд с Гарри обратно на Люциуса. - Чем обязан? - Одному досадному недоразумению, - Люциус привычно растягивал слова. - А Рон-то что натворил, - вздохнул Артур и тут же встрепенулся. - Что?! Как ты смеешь так говорить о моем сыне?! - Забавно, а я даже имени не назвал, - Люциус задумчиво почесал переносицу. - Впрочем, понимаю. Если бы дело шло о близнецах, это было бы два крупных недоразумения. Впрочем, я имел в виду не это. - Тогда уже говори, что ты имел в виду, - Артур прищурился. - Ситуацию, Уизли, я имел в виду ситуацию. Вы раструбили на весь волшебный мир, что мисс Грейнджер выходит замуж за вашего младшего. - А тебе что? - встряла Молли. - Так оно и есть. Не правда ли, Гермиона, дорогая? - Молли, не лезь в разговор патриархов, - осадил её Люциус. - Да как ты смеешь! Ты, павлин некрашеный! - Дорогая, прошу, - Артур поморщился. Малфой явно был здесь, как патриарх рода, и пришёл поговорить о Гермионе... Артур задохнулся от ужасной догадки. - Малфой, я убью твоего щенка! - Это серьёзные угрозы, Уизли. Кто-нибудь записывает? - Люциус окинул молодняк холодным взглядом. - В омут скинем, - отмахнулся Гарри, жестом приглашая Люциуса не отвлекаться и продолжать. И Люциус продолжил. В самых высокопарных словах, которые только можно было вообразить, и значение некоторых из которых Гарри намеревался потом спросить у Грейнджер, хотя смысл был ясен, Люциус объяснил ситуацию. Гермиона ожидала ребёнка от Драко, более того, это был мальчик и будущий наследник, плюс, потенциально очень сильный волшебник. Одним словом, дементора лысого теперь Уизли увидят «беби-маму» наследника Малфоев и могут сходу отправляться в пролёт. Но как красиво Люциус всё это сказал! Прямо Шекспир, Ромео и Джульетта. Или Леди Макбет, если посмотреть на Молли Уизли. Рыжие сперва побледнели, потом покраснели, потом пошли пятнами. Слов не было. Гарри не пожалел, что заглянул в гости, твёрдо решив копию этой картины оставить себе для периодического пересмотра в Омуте Памяти. Даже если Артур пошлёт в него Аваду, оно того будет стоить. Впрочем, Люциус под конец добавил ложку мёда в бочку дёгтя, напомнив, что Рональд, безоговорочно, является отменной добычей для любой охотницы за женихами. А несомненно печальная для семьи Уизли потеря мисс Грейнджер отнюдь не конец света. И многозначительно посмотрел на Гарри. Поттер закашлялся: некстати пришла на ум фраза Драко, что он «не во вкусе Малфоя». Вот гады! Но как всё изящно... После чего, не дожидаясь, пока к Уизли вернётся дар речи, Малфои удалились. Гарри последовал за Люциусом, Драко и Гермионой. Представление было окончено, впечатления были потрясающие, а попадаться под руку Артура и Молли, когда они придут в себя, не хотелось. Гриммо 12 было безопаснее. Впрочем, его уже пригласили в мэнор на ужин в честь помолвки Драко и Гермионы: Золотая девочка выходила замуж за обещанные ей золотые горы и чувствовала себя, как за каменной стеной. Притом, ненаносимой, коей и являлся неприступный Малфой-менор.