Something in the way

Меня никто никогда не любил, нет. Маме было на меня просто наплевать, а бабушке нравилось смеяться надо мною. Меня совсем никто не любил. Хотя я знал, я чувствовал, что скоро встречу Криса, он точно меня полюбит. И я буду его очень сильно любить, я знаю. Ведь я был создан для того, чтобы любить Криса, и Дэйва, и, самое главное, музыку. Но пока я был не до конца уверен, что все именно так и произойдет, поэтому мне придется скрыться ненадолго от своих предков. Абердин! Нашел где скрываться! Здесь все друг друга знают, все друг на друга стучат. Это даже не Сиэтл. Но ничего, скоро я покорю его, но для этого недолго поживу в тихой канаве, совсем чуть-чуть. Соберу свои страшные вещи и убегу из дома. Абердин - адское место. Меня все выдадут, а затем накажут и объявят тунеядцем. Мне плевать на них, конечно же, неловко будет только перед Крисом, которого я скоро очень полюблю. Поэтому, чтобы не прослыть негодяем, я попрошу Уишку меня спрятать, ведь она всегда была мне верна. Я собрал все свои сраные монатки и пошел к реке. Хотя, честно говоря, шмотки - вздор. Они мне совсем не нужны. Так что я забил на них и вернулся домой. Только не за тем, чтобы их там аккуратно положить на место, нет. Лучше я проманаю свое тряпье где-нибудь в городе, а домой я пойду за парой любимых пластинок. Я решил взять с собой Black Flag, Pixies, и, кажется, Green River. Итак, вернувшись домой за пластинками, я тут же отправился обратно на улицу. Забавно вышло. Ведь я сразу снова причалил домой. На хера мне пластинки в моем непродолжительном побеге, тем более их негде слушать? Но зато будет, где играть. Так что я принял окончательное решение и взял свою покоцаную гитару. Отличный инструмент. Я покинул свое незаурядное жилище и отправился к Уишке. Река была не самой тихой, а сейчас, весной, она устраивала жуткое половодье. Пристроившись около моста я увидел, как разлилась река. Я приручил всех местных животных и сделал их питомцами, я научился питаться рыбой. Ничего страшного в том, чтобы ее есть, ведь у рыб совсем нет чувств. И я смотрел: что-то приближается... О, я совсем не знал, что это такое, но я видел, оно приближалось. Мне было хреново, то влажно, то душно, но я знал, что дома еще хуже. Это ничего, ведь скоро я найду моего Криса, моего милого басиста, откажусь от попыток играть на ударных и стану вокалистом. Я точно знаю, что весь мир будет шептать мое имя, все земные девушки захотят меня. Но я останусь с Кортни, больше ни с кем. И все будут думать, что я скромен, красив, талантлив. Но это будет потом, а пока я просто вонючий подросток в рваных шмотках, который жрет сырую рыбу и тискает зверьков под мостом. Я просто идиот. Но знаете что, я все равно кое-что вижу: что-то приближается... Вы это видите, неужели нет? Вы мне хотя бы верите? Знаете, я очень-очень сильно любил Криса, но меня всегда огорчало то, что он не верил моим словам, не верил этим дням, проведенным мною под мостом, не верил прирученным зверям и съеденной с голодухи сырой рыбе. Он говорил, что я никогда не смог бы жить в таких условиях, и Уишка меня бы просто затопила. Но знаете что? Вы ему тоже не верьте. Не верьте Крису Новоселичу. Любите его, как я, но не верьте его словам: Курт Кобейн жил под мостом на Уишке, он жил там, смотрел, как разливалась вода, держал питомцев, спал на траве и промышлял рыболовством. А еще он отчетливо видел: что-то приближается...