Песнь о северном море

Торжественный оскал сам по себе расцветает на лице. Сейчас, глядя на лучи восходящего солнца, вдали от дома, в другой стране, я как никогда понимаю, что счастлива. Холодный ветерок треплет русую волосню и заставляет немного слезиться глаза. Ещё ранее утро, и хоть на Фарерах уже август, это не мешает мне сидеть в теплой курточке. У берега мокро и, если честно, премерзко, но, что удивительно, настроение мое на высшем уровне. Тишина ласкает уши, как бальзамом залечивая бедные отстрадавшие нервы от настолько приевшейся рутины, что хоть возьми и застрелись. Но непроходящая радость тянет улыбку до самых ушей, грозясь порвать щеки к чертовой матери. Да и как тут не радоваться? Я же институт в конце-то концов окончила! Счастье-то какое! Я была свободна, как микроб на вершине горы, и теперь ничего не мешало наслаждаться чистотой воздуха, чужого и ледяного. Но сейчас, сидя на холодных камнях, подложив под себя полупустой рюкзак, я, довольная как объевшаяся листьями слониха, смотрю вдаль и любуюсь восходом солнца. "Вот оно, то, что я хотела!", — мимоходом приходит на ум. Потягиваюсь и хочу лечь на спину, но вовремя вспоминаю, что не на курорте и что заболеть в мои ближайшие планы не входило. Я ж товарищ такой, что простыть могу от всякого рода безобидной дряни. В путешествие еле вырвалась. Мама долго стояла жандармом над душой, но я смогла с горем пополам ее уговорить. Не зря же столько лет деньги копила? А потратить их на какую-нибудь безделушку ужасно не хотелось. Неужели ради покупки телефона или одежёнки я покорно терпела физическое бездействие, когда душу натирала неуёмная жажда поднять наконец-таки задницу и поехать туда, куда мечтала? Ясен хрен, что нет. Только я властительница своей жизни, только я решаю, на что тратить законно полученные деньги. Эта мысль бережно и кропотливо грела самолюбие, но врождённый внутренний идиот, зависимый от придуманных рамок, остужал головушку не нужной никому дотошностью, постоянно пытающейся воззвать к разуму и так же постоянно терпящей поражения: посмотрите, какая же я нерациональная, глупая, слабо представляющая, что можно приобрести на приличную сумму, точно подхватившая от кого-то слабоумие, зависимая от удовольствия духовного, готовая задницу разодрать ради ощущения собственной важности. А ещё себялюбивая настолько, что умудрилась решительно принять решение прожечь деньги на недельный отдых вместо того, чтобы поехать в крупный город и найти хорошую работу. Строптиво дёрнула плечом, словно сбрасывая с себя грязь предубеждения. К чёрту всё то дерьмо, которое наполняет голову ежесекундно с того момента, как я вышла из дома с вещами. — Не занято? — от внезапности вопроса на мгновение замираю, недовольно отвлекаясь от потока мыслей, оборачиваясь. — Что, простите? — Не занято, спрашиваю? — произнес странный и оттого пугающий мужчина на звучном английском, немного приподняв уголок бледных губ. — ...Вроде нет, — показательно обвела глазами обширный берег, давая понять пришедшему, что вопрос был задан не то что посредственный... тупой. Будто бы я могла на всю скалу усесться. А вообще что-то это как-то подозрительно. Я, одинокая иностранная путница, оказалась в обществе загадочного анонима, по всем параметрам производящего впечатление милого и обходительного джентльмена. На первый взгляд он обаятелен. Сто процентов маньяк. Голубоглазый мужик молча уселся в полуметре от меня. Поначалу это конкретно так напрягло, но с прошествием времени немного отпустило. О боги, не одна же я здесь туристка? Или, может, он местный и просто гуляет. Ага, и ищет новую жертву. Так! Мысли в сторону, дядька просто пришел испытать эстетический оргазм. И не мыслинки больше. Однако сесть он мог и подальше. Так..! — Здесь красиво, — словно прочитав мои мысли, устало вздохнул мужик, — люблю наслаждаться морскими пейзажами. —Резко повернувшись в его сторону, имела возможность нормально разглядеть его. Он был одет в самую непримечательную одежду, что, увидь я его в Москве, не заметила б даже. Хмыкнула. Джинсовый сомелье. Небесные глаза устремились в сторону горизонта, а золотые волосы повиновались немного усилившимуся ветерку. — Ага, — заторможенно отвечаю, — я недавно приплыла, но уже сожалею, что придется поехать обратно. Тут же виды, как с картинки в гугле, — шепчу с лёгким оттенком недоверия, то ли боясь развеять атмосферу, пришедшую вместе с мужчиной негласным зрителем этого разговора, то ли опасаясь самого блонди. — Да уж, иногда не хочется возвращаться домой. Как бы там ни было хорошо и привычно, в определенные моменты душа требует какого-то разнообразия. Один раз же живем! Мне и мысли в голову не пришло, что какого Багратиона ты мне здесь про счастье людское затираешь, хренов незнакомец. Голова, одурманенная Фарерским ветром, словно отказывалась здраво мыслить и вообще воспроизводить хоть какую-нибудь деятельность, и неожиданно, как снег в конце июля, я почувствовала стойкое желание говорить. Такое происходило совершенно не часто, и то, что грудь моя уже вобрала глоток воздуха, было той самой внезапностью, когда организм резко захотел в туалет или поесть, а ты сидела в абсолютной тишине аудитории, будучи окружённой толпой. Будто бы что-то кричало, нет, вопило, чтобы я немедленно рассказала о мыслях, преследовавших меня с возраста нежного и впечатлительного. Губы зашевелились, наверно, по собственной воле. Или я так не хочу признавать самостоятельности своих действий? — Знаете, лет с пятнадцати мечтала побывать в прошлом. Увидеть все, так сказать, своими глазами. Да только не в какой-нибудь двадцатый век, а что б лет на тысячу назад! Мечта эта несбыточна, я понимаю, но как же хочется! — на одном дыхании выпалила сущий бред по моим нынешним меркам, ведь, по факту, то, что я сейчас ляпнула, является обычным бегством от реальности. Если бы я имела хоть малейшее представление, насколько в том несчастном десятом веке все плохонько, то вряд ли бы вообще рот открыла. Осознав, что только что сказала, лицо несколько покраснело, и я потупила взор, втянув голову в плечи. И добавила: — только что бы живой осталась. Я наивно посчитала, что меня поймут не привратно. В самом деле, ну разве хоть какой-либо здравый человек примет за чистую монету желание попасть в прошлое в собственном теле? Не призраком? Не сторонним наблюдателем? Чему-то про себя усмехнувшись, незнакомец хитро прищурился и шустро потрепал меня по голове. Засранец словно хвалил за совершенное деяние, словно сам взаправду испытал невиданное наслаждение. А когда я, наблюдавшая за его махинациями с испуганным намерением завалить его на камень, а после удрать, таки набралась смелости и уже хотела дать по наглым ручонкам, он, также быстро поднявшись, произнес тоном томящейся в собственном соку барышни: — Смотри, не пожалей потом. Он ушел. А я же недоумевающе и с лёгкой примесью скептицизма пялилась ему вслед, выдыхая. Что за баран? Нет, ну не идиот же? Глупый иностранец, желающий выпендриться. Вот кем я видела этого безымянного мужчину, испугавшего до буйно забившегося сердечка. — И что это сейчас было? — Вопрос адресовался пустоте и не нуждался в ответе. "Откуда такие чудаки на свете берутся?". Нервно откинула волосы, коря себя за излишнюю открытость. Не, ну вот дала жару! Ещё бы поминутно рассказала распорядок сегодняшнего дня! Чтобы точно где-нибудь подкараулили страшные дяди, заливавшие, как же не хочется домой! И тут внимание привлекла порядком отсиженная задница. Обречённо выдыхаю и поднимаюсь на свои дрожащие две. Табун неприятных покалываний прошёлся от коленок до кончиков пальцев. Невольно передернулась и подобрала свой саквояж. И уже вроде бы все, пора возвращаться в убогонькую палатку, но что-то гаденько зашевелившееся в животе не давало мне уйти. Как упёрлось пятками. Ни как глисты? Упаси боже. Такое чувство, будто бы я прям точно о чем-то забыла. Оглянулась по периметру, но ничего, кроме живописных камней, восходящего солнца и грубых волн не увидела. И вообще. Глупо это все. Что именно? Да все. Начиная от несодержательного и постыдного разговора до тупых оглядываний в поисках чего-то непонятного. Ничего же не забыла, чего ж стою? Пора уходить. В противовес весьма логичным доводам не двигаюсь с места. Несколько секунд смотрю в пустоту и с протяжным воем бросаю рюкзак на излизанную поверхность валуна и принимаюсь разглядывать землю. Взгляд проходится по острым камням, и в голове успевает проскользнуть мысль, что было больно, ударься бы я о них головой. Но как бы я ни старалась найти это что-то, оно упорно не хотело быть найденным. На курносый нос упала лёгкая капелька. Удивлённо поднимаю голову к небу и диву даюсь: непостоянство здешней природы поражает — небосвод был усеян серыми и неустанно приближающимися к моему месту дислокации тучами. Иронически улыбаюсь и думаю, что это явный намек уйти отсюда по добру по здорову, но... нет. Девушкой я являюсь достаточно суеверной, но нельзя же искать скрытый смысл в бедных облаках. Это глупо. Глупее, чем желание попасть в прошлое. Натягиваю капюшон предусмотрительно надетой курточки и продолжаю поиски. Господи боже мой, как же это глупо. Зачем я этим занимаюсь?.. Не дала бы ответа, даже если бы перенеслась на несколько месяцев вперёд, в будущее. Возможно, тогда на меня произвел впечатление тот странный человек, и я, с самого детства славящаяся в нашей семье уж очень мечтательной и вечно плывущей где-то не здесь личностью, с каким-то особым рвением искала нечто, никогда не виданное ни мной, ни, скорее всего, никем. Нежданно чихаю и вытираю сопли рукавом. Ну вот и первый звоночек. Усмехаюсь ещё шире и выкапываю ручонкой приличный ком земли. Грязь неприятно забилась под ногтями, вызывая тем самым чувство омерзения. Тьфу, зачем только полезла? Сжимаю землю в кулаке. Она сыпется сквозь пальцы, оставляя склизкие следы. И когда в руке осталось той земли с мою жменьку, я ощутила что-то не то. Раскрываю ладошку и вижу его. Кольцо. Оно не было каким-то запредельно красивым или дюже дорогим (на вид), но то, что я нашла его среди камней в грязи настораживало воображение. А что, если это кольцо какой-то скандинавки? Жившей, этак, лет триста назад? Или добыча какого-то викинга? Или обручальное кольцо бедной женщины, ждавшей мужа с дальнего плавания, но так и не дождавшейся? Ясно, меня уносит не в те дали. Но что удивительно, разъедавшее грудь чувство исчезло. Вернулся покой и ясность разума. Я что, серьезно в земле рылась, чтобы колечко столетнее отыскать? Да, такого в моей жизни ещё не было. Устало выдыхаю, всем телом ощущая этот долбанный дождь, успевший перерасти в настоящий ливень. Падающая с неба вода стеной стояла перед глазами, не давая разглядеть хоть что-то дальше руки. Одежда успела промокнуть и неприятно прилипнуть к телу. Вода попала в ботинки, и я несдержанно заорала: — НЕНАВИЖУ ДОЖДЬ! Не придумав ничего лучше, кроме как надеть кольцо на правую руку (знаю, это было гениально), я сделала неловкий первый шаг. Стоило давно побежать, но моя заторможенность проявляется в самые неожиданные моменты. Как и неуклюжесть. Никогда не скользящие ботинки соскользнули с глади камня. Потеряв равновесие как физическое, так и душевное, я, пискнув, кубарем покатилась с испещренного острыми камнями склона. Коленки, локти, ладони, даже лицо — все успело горячо поцеловаться с влажным объектом.  На глазах появились непрошенные слезы. Не понимая, что потекло слишком явно между волос, дотронулась до бедной головы. В скривившуюся от боли морду падали крупные капли, да и слезы порядком мешали, но я увидела багряное пятно на пальцах. Неверяще закрываю веки. Тело с неожиданной силой заныло, грозясь свернуться в человеческую трубку. Больно, черт тебя дери! В исступлении откинула руку в сторону. В сторону моря. Правая рука ощутила набегающую ледяную волну, отнюдь не ласкающую, а колющую своей холодностью. Перевожу расфокусированным взгляд вправо. На секунду мне показалось, что это не волны, нет, это чьи-то грубые ладони. Ладони бескрайнего океана, холодящие кожу своими прикосновениями. Губы искривились в кривой усмешке. Не хочу подыхать. Разве для этого я проделала весь этот путь? Разве для того чтобы разбиться о камни? Разве... Сознание покинуло слишком рано. Тело расслабилось и не вздрагивало от холода. Просто застыло. А волны обступили по кругу тело девушки, ореолом укрывая ее от ветра и дождя. Недовольные воды забрали с собой на глубину податливое тело, с последней каплей исчезая из этого времени.

***

Странным взглядом окинув побережье, неприметный мужчина стоял не шевелясь. Колени отчего-то тянули его к земле, но светловолосый продолжал стойко стоять, провожая одними глазами колючие волны; через секунду ноги не выдержали и он упал на зад, больно стукнувшись костями, отстраненно наблюдая за жизнью привычного образа. — Нужно быть аккуратный со своими желаниями, дурная смертная. И ядовито, но как-то устало усмехнулся, разглядывая каменистый берег, пенящиеся воды, серость этого огромного моря. И что-то было во взгляде его ледяных глаз, что-то потаённое, сокрытое светлой радужкой. Было это, верно, нечто личное, интимное и точно связанное с внезапно появившимися слезами. Быстро стерев влагу с век, мужчина поджал губы. — Какая досада.