Вне времени

      1996 год. Лето было знойным. Мэй любила цветы, но больше цветов она любила своего брата и только что родившуюся племянницу. Как же это странно звучало. Как можно любить человека, если даже не знаешь ни его характера, ни поведения, ничего. Но, Мэй несомненно любила маленький сморщенный красный комочек, что ворочался в пелёнках перед ней.       Петра была тихим и, на удивление, спокойным ребёнком. Когда Мэй удавалось прогуляться с племяшкой по улице, то женщина не могла понять, почему мамочки таких же чудных карапузов, как и её Петра, жалуются на недосып. Да, ребёнок отнимает очень много свободного времени, но Мэй и помыслить не могла, что дети могут тревожить и ночью, что они вообще не спят ночью! Петра спала, и даже, если и просыпалась — не кричала.       Малышка Петра умильно болтала ножками, когда её тётя меняла пелёнки, так же умильно морщилась, когда мама мыла её, и что-то всё время лепетала, в надежде, что её поймут. Однажды, придя к брату в дом, и заслышав звонкий детский голосок, надрывно плачущий и кричащий — Мэй кинулась к детской. Петра, которой было уже почти год, рвалась из рук родителей, попеременно пытающихся её успокоить. Тогда на это была способна лишь Мэй, которой малышка, на удивление, далась в руки.

***

      Первыми словами Петры было: «Лю тя» — сказанное лично Мэй, а после и родителям. Вскоре лепет превратился в связные слова. Первые шаги, первые попытки удержать ложку в руках. Иногда Мэй казалось, что её племянница слишком серьёзная для такого возраста. А в другой момент, было ощущение, что племянница наслаждается своим детством — слишком умиротворённым выглядело её лицо.       А потом Мэй было как-то не до того. Смерть брата и его супруги, похороны, бесконечные поиски работы, чтобы не жить на одну страховку умерших родственников, и откладывать на учёбу Петры. Воспитание племянницы. Что удивительно, трёхлетняя малышка словно понимала, как было тяжело её тёте и вела себя многим тише, нежели раньше. Психолог, к которому женщина ходила с Петрой, сослалась на психологическую травму и то, что сознание малышки старается закрыться от неприятных воспоминаний.       А потом жизнь стала налаживаться. Тихая племянница уже не казалась странной и спокойно ощущала себя в садике. И Мэй встретила своего соулмейта. Бен Паркер был замечательным человеком. К удивлению, Петра сразу же привязалась к мужчине и на второй их встрече уже внимательно слушала рассказ Бена о его жизни, в ответ коряво рассказывая о своём дне в садике, и как ей надоело быть маленькой. Бен на это важно кивал и учил малышку азбуке, пока Мэй готовила на кухне. Жизнь уже не казалась проблемной, и Мэй была счастлива.       А потом была свадьба и переезд в квартиру в Квинсе. Дом они решили сдать в аренду, чтобы была возможность откладывать больше денег на всякий случай. Петра на удивление легко восприняла все события и даже прошлась к алтарю, неся подушечку с кольцами. Уж какая красавица она тогда была. Нежно голубое платьице, веночек на голове и перчатки на руках. Просто маленькая невеста! Все приглашённые на свадьбу только ею и миловались.       Беда пришла откуда не ждали. Нет, Мэй знала, что в школе тихая племяшка привлечёт внимание, но синяки, которые она увидела, не просто шокировали. В тот же день, не смотря на позднее время, придя с работы, Бен отправился в школу. Директора он там не застал…сразу. Уж как Миссис Паркер не успокаивала своего мужа, а тот всё равно дозвонился до администрации и пригрозил судом. Виданное дело — девочке синяки получать, тем более его воспитаннице, в которой они души не чаяли. Успокоивший их директор пригласил на разговор утром, так сказать, разобраться в ситуации на свежую голову.       Мальчишка, который пришёл в кабинет вместе с учителем и родителями выглядел жальче некуда. Петра же смотрела в пол так, словно бы она была виновата во всей этой ситуации. Всё было до смешного просто. Мальчишки повздорили, а Петти пыталась их остановить, вот и попала под руку одного, а другой её оттолкнул. Упав, она ударилась об угол. Потом привели ещё одного мальчика, виновного в драке, и уже разбирались с хулиганами. Мальчики в один голос извинялись и заверяли, что никогда бы не захотели ударить девочку. Петра же извинилась перед ребятами за то, что влезла не в свои разборки.       — Но я просто не хотела, чтобы кто-то пострадал. Пусть лучше мне будет больно, я крепкая, я выдержу! — Она утирала, снова набегающие слёзы ладонями и шмыгала носом, в попытке сдержать сопли. Мальчишки, проникшись её эмоциями — зарыдали пуще прежнего. Родители и не знали, что делать. Мэй, что кинулась было успокаивать племяшку — попридержал муж. Один из мальчиков обнял Петру, заверяя, что будет её защищать, что станет ей братом, тоже сделал и второй. Успокоившаяся девочка только кивала на их слова, а в душе ликовала, ведь у неё никогда не было братьев.       С того дня послушная во всём Петти стала проявлять себя. Она всё реже носила платья, чем, безусловно, расстраивала свою тётю. Предпочитала научную литературу — сказкам, начала пропадать с Беном в мастерской, в которой тот работал, но продолжала быть милым и послушным ангелочком. Мэй, конечно же была не очень рада тому, что Петра становится пацанкой, но счастье племяшки было превыше всего. Да и саму женщину ждало счастье — они с Беном и не надеялись на чудо, но у них абсолютно точно будет малыш. А ребёнок в семье это и траты, и счастье, и заботы. Хорошо, что они были довольно продуманные, откладывая средства.       Петра была очень умным ребёнком. Такой же гений, как и её родители. Научные выставки, проекты. Двое мальчишек, что с ней вместе стали дружить и приглядывать за ней, тоже усердно учились, радуя своих родителей. Дети стали ходить друг к другу в гости, и Мэй совсем не удивилась, когда её малышка заинтересовалась Тони Старком, то бишь железным человеком.       И конечно же, ничего удивительного в том, что малышка захотела побывать открытии «Старк Экспо». Только вот захотела она идти не с тётей, а с дядей, мол, пусть Мэй остаётся дома — так безопаснее. Такая забота о беременной тронула тётушку и та едва не расплакалась.

***

      Тони Старк был известным человеком. Известным с самого рождения. И эта слава сыграла с ним злую шутку. Ему было доступно всё, кроме понятия настоящего счастья. Энтони родился 29 мая 1980 года* и эта дата была его проклятием. Он лишился родителей в 11 лет, так и не поняв, что значит семейное счастье. Пустившись во все тяжкие он пропустил момент своего совершеннолетия, когда, по идее, на теле должна была появится метка соулмейта, но её не было. Видимо, он был не создан для любви. Но нет, Тони докажет всем, что такой как он любви не просто достоин, он и есть любовь, а потом бесконечные гулянья, женщины, и ещё много женщин.       Дворецкий их семьи, смотря на всё это лишь головой качал и приговаривал, в очередной раз смотря как молодой господин склоняется над белым троном, что всё образуется, что просто судьба должна найтись. Но всё это было Старку не интересно. Какая судьба, если можно закопаться в науке и выпивке, разбавляя всё это женщинами и коксом.       А потом случилось…то, что случилось. Он стал железным человеком. И, чтобы вы понимали, будучи в пещере, а после и в пустыне, на грани жизни и смерти он ощутил её. Эту ёбаную нить судьбы. И эта нить тянула его туда, где его в последствии нашли, нашёптывала, что он не один. И, чёрт бы побрал весь этот мир, он верил. Верил и шёл. И вот он, стоит перед толпой и вновь перед камерами, в окружении людей, раболепно склоняющиеся перед богатством.       Он сердился, едва не сходил с ума, и тогда он ещё ярче и яснее видел нить, что одёргивала его от совершаемых им же ужасных поступков, таких как нагрубить всей стране, или сорваться на ком-то. Рука дёргалась, а сердце наполнялось теплом. Казалось вторая половина чувствовала, что нужна ему, что помогает.       Открытие «Старк Экспо», вот он улыбается камерам, подписывает свои же фотографии, треплет какого-то ребёнка по шлему, который тот надел, принимает от него рисунки. Смешно и мило — думает Энтони. А потом, получив повестку, на пути в суд, думает о том, что, наверное сам, впервые взял у кого-то что-то из рук. Но, это же ребёнок — успокаивает он себя. Да и людям нравится, когда к детям отностятся лучше, чем к остальным.       Нападение русского и новые раны казались чем-то уже обыденным. И Старк начинает понимать, что он устал. Устал от славы за всю свою грёбаную жизнь. И вновь головная боль.       Почему все шишки сыпятся только на его голову? Большая слава — большая ответственность. Но от всего этого его тошнит.       Ему чертовски больно, и не только из-за того, что его отстранят от всех дел. Боль причиняет реактор, и он не знает, что с этим делать.       — Мистер Старк, вы видели? — Спрашивает Джарвис, а всего Тони трясёт от раздражения. — Этот рисунок точь в точь повторяет расположение «Старк Экспо». Кто нарисовал это?       — Где? — Мужчина подходит к креслу, на котором висел пиджак, из которого, видимо и выпали рисунки. Странно, что Пеппер не убрала их. Один из рисунков открылся, чем и привлёк внимание робота. Что удивительно, как его вообще могло привлечь нечто подобное?       Рисунок был слишком детализирован. Это заинтересовало Энтони. Не имея ничего, чем можно было бы заняться, мужчина решил просмотреть и остальные. Поудобнее устроившись в кресле, он открывал рисунок за рисунком.       — Что это… Джарвис, сформируй объёмную модель «Старк Экспо». Сколько же всего построек? — Мужчина перенёс голограмму, подвесив её и поднял первый рисунок, после чего посмотрел на второй — Ага…ам…на что это похоже, Джарвис? Чем-то напоминает атом. — Рисунок, в середине которого была модель земли, цветом, действительно, была похожа на атом.       — Ярче омнисферу. Убери тропинки, совсем. Убери кустарниковые аллеи, деревья, парковки. — Он убирал всё, что на рисунке было перечёркнуто красным. Удивительно, что он следовал чьему-то рисунку. Хотя ему и делать было нечего, но от чего-то казалось, что он делает правильно. В какой-то момент в голове словно переключатель сработал и мужчина, отложив слишком умелый чертёж, продолжил сам. — Убери входы и выходы. Выстрой протоны и нейтроны…       То, что получил он в конце — был совершенно новый атом. Осознание этого взорвалось внутри тёплым фейерверком. Подумать только, отец построил «Старк Экспо» в надежде, что Тони… Но, откуда же тогда рисунки?       — Предлагаемый элемент может стать безвредной заменой палладиуму. — Джарвис казался таким же довольным, каким сейчас был и Старк.       Энтони подорвался с места, на котором с благоговением рассматривал новый элемент и кинулся к пиджаку, в надежде найти ещё что-нибудь. И он нашёл. Детально прорисованный, но совершенно отличимый от его собственного — костюм железного человека. Нет, кто на свете мог быть умнее его? Кто смог придумать всё это и передать через ребёнка послание? Эти рисунки? То, что это мог сделать ребёнок — Старк отмёл сразу же.       А дальше длинная ночь и день в создании нового реактора.

***

      Питер не ожидал этого. Нет, он предполагал, как и многие другие, что мы перерождаемся, что жизнь не заканчивается одной смертью и даже то, что мы проживаем жизнь каждый раз заново. Но он совсем не ожидал, что осознает себя в теле ребёнка.       В первые недели он ощущал себя бухим, как после долгой пьянки. Голова кружилась, свет резал веки и постоянные голоса сильно резали слух, притупляемым гулом в голове. А потом паника отступила, в глаза уже не резало, но расплывчатые силуэты пугали. Питер не мог думать, ему не было это доступно. Он просто осязал, щупал, мял, познавал, пока ещё не понимая, что происходит. И лишь однажды, наконец-то поняв, что именно происходит — Питер впал в истерику. Он снова родился, и не мальчиком, а девочкой. Нет, это было не так страшно, как могло бы быть, но страшнее всего — он не понимал, зачем и почему. А потом он осознал себя в объятиях тёти Мэй. Той родной и любимой женщины, заменившей ему мать. Долгие месяцы Питер свыкался с мыслью, что он теперь Петра, и что у него есть родители, пока те не умерли…снова. Ну что же, было одиноко, обидно и досадно, но Петра уже привыкла в прошлой жизни к этому, и привыкнет к этой, хотя сознание иногда и бунтует вспышками боли и горечи от потери близких.       Петра запрещала себе плакать. На виду. А вот ночью, под одеялом, в подушку — всегда пожалуйста. Она уже срослась со своей женской испостатью и даже с радостью носила все платья, что покупала ей тётя, была лучшим понимающим и любящим ребёнком и ждала.       Телевизионные программы, участие Тони Старка, надежды на будущее о встрече с ним вновь и о предотвращении той болезненной смерти. Всем этим она жила. А потом воспитательница в детском саду рассказала прекрасную сказку о соулмейтах — людях, что предназначены друг другу с рождения, чей брак был заключён на небесах.       Сомнений не было — соулмейтом Тони точно была Пеппер, которая находилась подле миллиардера и в этой жизни.       Множество книг по истории, старая физика, математика, научные трактаты. Всё совпадало с прошлой жизнью, что делало жизнь Питера, а ныне Петры и тяжелее, и легче. Легко жить зная, что в школе будет одно и то же, что политика не поменяется, а на землю завтра не упадёт астероид, но в тоже время тяжело притворяться слишком обычным, ограниченным в знаниях, сложно соответствовать поведению ребёнка, когда психологически им не являешься. В такие моменты Петра благодарила своё детское тело, которое иной раз тащилось залезть на дерево в новом платье или попрыгать в луже, грозясь пропасть в люке и выплыть где-то с другой стороны вселенной.       Будучи в младшей школе и слушая голос учителя, засиживаясь в городской библиотеке и вчитываясь в старые пыльные книги, Петра понимала, что пока ещё не написаны её любимые песни, не придумано вкусное блюдо, не выведены интересные растения. А ещё Петра жалела, что с ней нет её дорогого друга Неда.       Время от времени на руке она видела красную нить, что беспокойно натягивалась грозясь порваться. В такие моменты девочка сама дёргала рукой, словно пыталась одёрнуть свою судьбу, и, что удивительно, нить начинала слегка толстеть и натянутость ослаблялась.       Жизнь шла своим чередом. У Петры появились друзья, и она могла с лёгкостью прикрывать свои увлечения тем, что так на неё влияют мальчишки. Мэй едва, с трудом, пережила смену гардероба племяшки. Но ничего против не сказала, хотя и пыталась отговорить. А потом девочка пустилась во все тяжкие. Наконец-то её руки были свободны.       Бен работал механиком и увлечения в ней, Петра прикрывала тем, что восхищается дядей, что в очередной раз помогло не попасть под пристальное внимание тёти.       Желание отправится в «Старк Экспо» было встречено не с подозрением, а с пониманием. Тётю же тронуло, что Петра о ней заботится и что лучше тёте побыть дома в безопасности. А сама Петра помнила, что именно там они и встретятся впервые с Тони Старком. И как же привлечь внимание этого мужчины?       В прошлой жизни он был преемником Энтони и имел доступ ко всему, изучил жизнь своего кумира от А до Я и даже больше, а потому знал, с чего всё началось. Дело оставалось за малым — передать рисунки и молиться, чтобы его это заинтересовало. Разрабатывая моторику, рисуя небольшие, а после и больше, и детальнее чертежи новых наработок, Петра уже смогла с точностью нарисовать чертежи «Старк Экспо», и вспомнить детальный костюм Железного человека.       Брюки, футболка, рубашка и волосы собранные в хвост, а там и шлем на голове, и вуаля, никто не отличит её от мальчика. Старк любит загадки, и никогда не упустит возможность узнать откуда всё то, что он получил. По-крайней мере Питер надеялся на это.       — Что, снова? — Мэй слегка нахмурилась. Она лежала на койке больницы на сохранении. Крайний срок беременности, и она вот-вот должна была родить со дня на день.       — Да, но только теперь с Тэдом и Марком. — Упомянула она своих друзей, снова отпрашиваясь в «Старк Экспо». — Там будут их родители. Пожалуйста, тётя.       — Ох…- Просящие глаза ангелочка, и даже Бен не смог сдержать такого напора.       — Ну хорошо, но чтобы родители звонили нам часто, мы же волнуемся. — Мэй слегка нахмурилась от своей неподвижности и приобняла племянницу, что выпросила поехать в «Старк Экспо», чтобы купить ещё и перчатку к шлему.

***

      — Классный выстрел. — Слышит она, и наземь падает робот. Девочка повернулась всем корпусом к железному человеку, и если бы она видела его взгляд, то поняла бы, что он её узнал. Но железный человек улетел, а Петра поспешила к закусочной, в которой они ужинали, и где девочка отпросилась в туалет.       Подумать только, она, как и в прошлом, дважды встретилась с железным человеком!       Петра пообещала себе, что к следующей встрече будет готова больше.